Градовецкий целитель. Распределение

Глава 14 Компромисс

— Слушай, а здорово это мне досталось вчера, — пробормотал я, поднимаясь на локтях. — А ведь надеялся, что обойдётся. Ты как здесь оказалась?

— Пал Дмитрич дал мне ключ, — спокойно ответила девушка. — Он за тебя беспокоился и собирался целителей вызывать, потому как ты проспал почти сутки.

Вот тебе и консьерж. Только вчера меня спас, а сегодня пускает всех подряд. Конечно, Милана была особенным гостем, но тенденция всё равно тревожная. Получается, ко мне может прийти кто угодно, даже когда меня нет дома?

— Погоди, у нас ведь ночная смена сегодня, а ты всё утро со мной провела и не выспалась.

— Ерунда, — отмахнулась девушка. — Я хотела убедиться, что с тобой всё в порядке. И потом, не у нас, а у меня. Ты ещё два дня будешь дома. На кухне фрукты, еда и настойки для того, чтобы скорее поставить тебя на ноги.

— Благодарю, но не стоило. Я бы сам справился.

— Конечно! — отозвалась девушка, закатив глаза. — Ты как будто не рад, что я пришла.

— Нет, очень рад. Просто не ожидал тебя здесь увидеть.

— А кого ожидал? Лизку?

— Вообще никого. Ты меня игнорируешь, с Лизой общаться немного неловко, потому как она странно себя ведёт, когда мы общаемся с глазу на глаз, а Толик… Ты сама видишь.

— Мужчины, — покачала головой девушка. — Вам нельзя намекать, иначе ничего не поймёте. Нужно говорить прямо, вот только девчонкам это не так-то и просто.

— Так скажи прямо, — подхватил я.

— Не могу. Это не моя тайна, — ответила Милана и поднялась с места. — В общем, если с тобой всё в порядке, я могу идти. Увидимся на работе.

Странная она! Сорвалась с места, когда узнала что у меня беда, примчалась, а ведёт себя так, будто я ей безразличен. Вижу ведь, что это не так, но почему она меня отталкивает?

Я услышал как щёлкнул замок входной двери, но провалялся ещё минут пятнадцать, прежде чем собраться с силами и подняться.

С пробуждением организм активизировался и принялся требовать удовлетворения естественных потребностей, поэтому мне срочно понадобилось в туалет. А потом я понял, что умираю от голода.

На всякий случай проверил еду, хоть после испытал чувство стыда. Милана не спала перед ночной сменой, чтобы проверить моё состояние и принести еды, а я ей не доверяю. Хотя, о каком доверии может идти речь, когда она темнит? Да и события в жизни недвусмысленно дают понять, что не всегда человек с самыми добрыми намерениями является другом.

Весь следующий день я приходил в себя, а к вечеру выбрался в гости к Дмитричу, прихватив часть оставшихся фруктов. Дома его не оказалось, зато я нашёл его в будочке на входе.

— Что это ты принёс? Я ведь не в больнице лежу, чтобы енти твои апельсины да яблоки грызть, — хмыкнул консьерж, увидев меня в подъезде.

— Витамины! — заметил я. — Не в отварах, а живые. Осень скоро, а значит, организму нужна дополнительная поддержка.

— Ну, раз так, давай их сюда, — согласился мужчина. — Я хочу приятной новостью поделиться. Оно ведь верно говорят, что нет худа без добра. Твой случай такой переполох поднял, что управляющая компания была вынуждена свою железяку задвинуть, а меня восстановить в должности. Правда, демонтировать отказались, придётся мне с ней работать.

— Поздравляю! — улыбнулся я, радуясь маленькой победе одного человека с большой буквы.

— Но ты губу не раскатывай. Дружба дружбой, а порядок нарушать и водить кого попало не позволю.

— А Миланку-то ведь пропустили, — заметил я, припомнив консьержу случай с девушкой.

— Так ведь она прежде всего целитель. А ты в каком состоянии был? Тебе сейчас явно не до девушек. Но в целом я за тебя рад, хорошая она и с виду симпатичная.

— Да было бы чему радоваться, — в сердцах произнёс я.

— Ну, это дело молодое, сами разберётесь, — отмахнулся Дмитрич. — А ты чего по дому бродишь? Только не говори, что снова благодарить пришёл — мне эти все благодарности ни к чему.

— Да я вообще хотел поинтересоваться по поводу артефактов. Вы ведь в этом деле явно разбираетесь. Мне нужно прикупить нечто, что поможет обезопасить дом, да и самого себя.

— Слушай, а что у вас вообще за история вышла с этим типом? — сощурился консьерж.

— Да вообще на пустом месте не сошлись, — ответил я и вкратце рассказал о конфликте с Брюсовым-младшим.

— Не скажи! — покачал головой Дмитрич. — Это нам может показаться, что из-за мелочей, а знать устроена иначе и думают они по-другому. Вообще, если у тебя нет особого веса в обществе, или громкого имени, лучше держаться от них подальше. А что насчёт артефактов для дома, глазок я тебе дам, у меня валяется парочка без надобности, а вот остальное лучше поискать в толковых лавках.

— Если бы я ещё разбирался в них. Подсунут какую-нибудь дрянь по астрономической цене, а она ещё и нерабочая может оказаться.

— Есть у меня один человек на примете, он наверняка поможет, — оживился консьерж, будто вспомнив о чём-то важном. — У него мастерская на том берегу, улица Заречная, дом четыре. Скажи только, что от меня, иначе не примет. Он вообще особо не торгует, больше работает по прямым заказам, но для тебя сделает исключение.

— Благодарю! И снова вы меня выручаете, — расплылся я в улыбке.

— Ерунда, — махнул рукой Дмитрич. — А ты береги себя, думай головой и не лезь в опасные авантюры. Молодой ещё, неопытный, как бы не сгинул по-глупости. Кто тогда нас лечить будет?

Утром я встал раньше обычного. Было ещё темно, но спать совершенно не хотелось. Где-то за полчаса до выхода по лестнице протарахтел чемодан Мартынова. Выходит, Толик снова ездил в Привольск. Надо бы и мне как-нибудь смотаться, а то родные обидятся. Мне-то они совсем не родные, но как людям это объяснить? Наверняка скучают по сыну. И даже строгий отец, который старается держать себя в руках и не показывать эмоций, перед отъездом расчувствовался.

Чтобы не пересекаться с Мартыновым, и не идти до больницы вместе, я вышел чуть раньше, когда за Толиком только закрылась входная дверь. Я его знаю — он непременно задержится, чтобы принять душ и переодеться с дороги. Опаздывать из-за него я не собираюсь. Да и вообще общаться с ним не хотелось. Да, земляк. Да, мы приехали сюда вместе и они дружили с прежним владельцем тела, но назвать это дружбой язык не поворачивается.

В итоге Мартынов всё-таки опоздал на пересменку и получил нагоняй от Капанина. А как он думал? Такие люди ждут результата. Если ты не можешь его обеспечить, значит, больше не интересен.

— Дорофеев! Вот скажи, как ты это делаешь? — насупился заведующий, пристально посмотрев мне в глаза.

— О чём вы, Анатолий Яковлевич? — удивился я.

— Вот, полюбуйся! — мужчина взял какие-то листы и небрежно швырнул их на стол, поближе ко мне. — Другие получают жалобы в таком количестве, что я едва успеваю их разгребать, а ты уже вторую благодарность за месяц схлопотал. Благодарность! Понимаешь? Я вообще не думал, что сейчас их кто-то ещё пишет. А тут с губернской медицинской коллегии приходит письмо с просьбой отметить тебя. Скажи честно, ты специально просишь пациентов строчить эти письма?

— Зачем мне это? Никаких преимуществ они всё равно не дают.

— Тогда я не понимаю как так происходит. Теперь ведь тебе и выговор вынести нельзя, потому как в коллегии решат, что я плохой руководитель, раз такого хорошего специалиста почём зря наказываю.

Ха! Выходит, польза от этих писем всё-таки есть. Краем глаза я увидел, что авторами писем были Сердюкова и Колгина. Вторая была явно под впечатлением, когда я провозился с ней после операции, помогая первый раз встать на ноги.

— Просто я отношусь к людям по-человечески, — объяснил я. — Многие говорят, что так нельзя, иначе быстро выгоришь. А я иначе не могу. Да и на человека особого попасть нужно, который умеет быть благодарным.

— Хочешь сказать, мы к людям плохо относимся? — насупился заведующий.

— Не следил, поэтому не могу ответить на ваш вопрос, а говорю только за себя.

— Как вы относитесь к путешествиям, Дорофеев? — неожиданно произнёс Капанин таким тоном, что не оставалось сомнений в его желании подготовить какую-нибудь подлость. После ухода Радимова и вступления на должность заведующего он устроил проблемы всем, кто тесно общался с Егором Алексеевичем.

— В целом, положительно, Анатолий Яковлевич. Всё зависит от того, куда ехать и с кем.

— О, компания у вас будет что надо, — елейным голосом произнёс он. — Такие же бездельники, собранные со всего города. Вы же не думаете, что адекватный заведующий отпустит незаменимых людей? Нет, толковые целители мне пригодятся здесь. А в ссылку поедете вы, Мокроусов-младший и Самошникова.

— В ссылку? — удивился я.

— Силами целителей нашего города должен быть организован выездной приём в отдалённых посёлках нашей губернии. Иными словами, каждая организация должна выбрать отщепенцев, без которых можно обойтись. Ложа руку на сердце, говорю как есть: я бы вас всех разогнал, оставив только старших целителей, но требуются только трое.

— А куда мы поедем? — зацепился я за главную мысль, отбросив в сторону попытки заведующего меня зацепить. К счастью, уже не пятнадцатилетний мальчишка, чтобы остро реагировать на такие выпады.

— Нашей больнице выпало осчастливить своим визитом Яшмань, Удильск и Новомихайловск. Ваши гастроли рассчитаны на восемь дней, после чего я буду ждать вас в отделении. Не скажу, что с нетерпением, но куда же вас деть?

Новость была не самой приятной. С другой стороны, почему бы и не поехать? Немного развеяться, да и от Капанина подальше. Не работа — а настоящий праздник. Но подозреваю, что не всё так просто.

Вечером, стоило мне вернуться со смены домой, у меня зазвонил телефон.

— Костя, узнал? — послышался в динамике бодрый голос Радимова.

— Разумеется, Егор Алексеевич!

— Вот и славно. А то я уж боялся, что забыл меня. Как там в отделении?

— Капанин зверствует, притесняет всех, кто с вами хорошо общался. А сейчас отправляет нас с Артёмом и Ниной в ссылку на север.

— Выездной приём? Слышал, — отозвался Радимов. — А ты как поживаешь? До меня дошли слухи, что ты попал в непростую ситуацию.

— Ерунда, к счастью, всё обошлось, — ответил я.

— Хорошо, что обошлось. Костя, я понимаю, что Капанин негодяй, и всеми силами пытается испортить тебе жизнь, но в данной ситуации он сам того не зная выбрал наиболее оптимальное решение для тебя. Действительно, будет лучше, если ты уедешь из города на пару дней, а ситуация с Брюсовым немного разрешится.

— А как она может разрешиться? Этот псих открыто напал на меня и едва не прикончил. Я такое не планирую спускать с рук.

— Уверен, Матвей Тихонович не даст ход этому делу. Можешь быть уверен, что через пару дней Стас всплывёт где-нибудь в Лондоне, а тебе поступит предложение, от которого будет сложно отказаться. Только не натвори глупостей. Аристократы в нашем мире — это сила, с которой приходится считаться. Можно решить вопрос дипломатическим путём и обернуть ситуацию в свою пользу. Надеюсь, ты не сглупишь. В любом случае, если ситуация обернётся серьёзной проблемой, звони мне, и я постараюсь помочь.

Я был благодарен Радимову за заступничество, ведь он не оставил меня, несмотря на то, что больше не работает в больнице. Но мне показалось, что он звонил именно из-за происшествия с Брюсовым.

— Егор Алексеевич, а какой ваш интерес в этом деле? — задал я прямой вопрос. — Я благодарен вам за помощь, но мне кажется, что вы позвонили явно не ради того, чтобы поинтересоваться моим самочувствием.

— Костя, а я смотрю, с дипломатией у тебя совсем беда, — рассмеялся целитель. — Да, я мог бы сказать, что сам тебя попросил провести процедуру и втянул тебя в это дело, ведь окажись я рядом, ничего бы не произошло, но я буду честен с тобой. Брюсов-старший — хороший управленец и человек, которого я поддерживаю. Можно сказать, что мы относимся к одной силе, действующей в городе. Да, Стас порочит имя Брюсовых, но если не брать в расчёт этого болвана, они благородные люди и верные союзники. Именно поэтому я хочу, чтобы между хорошими людьми не было ссор. Нам хватает проблем с негодяями.

Выходит, я недооценил ситуацию. По неопытности я просчитывал конфликт интересов в масштабах больницы, а оказывается, что всё намного глобальнее. Теперь становится понятно почему Знаменский так легко отпустил Радимова и смирился с его уходом. Не удивлюсь, если главный целитель больницы относится к противоборствующей стороне, и сам благоприятствовал уходу Егора Алексеевича. Вполне может быть, у Капанина и Знаменского соответствующее отношение ко мне не столько из-за хороших отношений с Радимовым, сколько из-за желания поставить на место младшего целителя человека из своего окружения. Но я тогда совершенно не понимаю в чём моя вина, ведь в Градовец меня направили по распределению, а не по моей воле.

От такого количества мыслей у меня даже голова разболелась. Хотя, кажется, что сотрясение тоже внесло свою долю.

Так или иначе, пока я не знаю расклада сил и их целей, впутываться в противостояние не вижу смысла. Да и нет у меня никакого желания в это соваться. Буду делать своё дело и лечить пациентов, а сильные мира сего пусть бодаются друг с другом без моего участия.

— Я вас услышал, Егор Алексеевич, — ответил я.

Мне показалось, что звонок Радимова был своего рода подготовкой перед важным разговором, поэтому, когда по дороге на работу увидел у подъезда дорогой бронированный автомобиль, нисколько не удивился. Я попытался пройти мимо, но стоило мне покинуть подъезд, из машины вышел градоначальник.

— Константин Юрьевич, мне нужно переговорить с вами о случившемся, — безапелляционным тоном заявил Брюсов-старший. — Присядьте в машину, так мы сможем поговорить в комфортных условиях и без лишних свидетелей.

— Честно говоря, у меня нет желания садиться в вашу машину. Боюсь потом всплыть где-нибудь ниже по течению Светлицы.

— Не волнуйтесь, я даю слово чести, что с вами не случится ничего дурного, — попытался заверить меня Брюсов. — Есть свидетели, которые видят, как вы садитесь в мою машину, поэтому причинять вам вред явно не в моих интересах. Да и не из того теста я сделан, чтобы решать проблемы такими методами. Достаточно уже того, что сын натворил беды.

В этот момент хотелось сорваться на грубость и сказать, что раз ему нужно, это не мои проблемы, но я решил не дерзить лишний раз, прекрасно понимая, что передо мной градоначальник, а он не потерпит такого отношения. Эти аристократы совсем с цепи сорвались и плюют на закон. Если Стаса до сих пор не арестовали, на это есть свои причины. И потом, я помнил о предостережении Радимова. И всё же, желания общаться с этим семейством у меня не было.

— О чём нам с вами беседовать, Матвей Тихонович? Я считаю, что мужчину характеризуют его поступки, а вашим сыном было сделано достаточно, чтобы составить о нём представление. Если вам требуется моя помощь как целителя, приходите в больницу, потому как я частную практику не веду.

— Вот о поступках Стаса я и хотел поговорить, — сухо отозвался Брюсов.

Сейчас он производил впечатление не важного чиновника, а отца, которому приходится отвечать за проделки его сына.

— Я не пытаюсь его оправдать, в этот раз он действительно зарвался. Но я уже принял меры, чтобы его перевоспитать. Академия Асброк, слышали о такой?

— Честно говоря, нет, — признался я, ловя себя на мысли, что Брюсов пытается заставить меня чувствовать себя неловко.

— Это академия со строгими правилами в Швеции. Стасу не помешает немного дисциплины…

— Скажу честно, меня не интересует судьба вашего сына.

— Понимаю, — кивнул Брюсов. — Константин, я хочу загладить вину Стаса. Понимаю, что вам пришлось пережить, но я думаю, что могу улучшить ваши жизненные условия. Вам не придётся ютиться в скромной квартирке. Что насчёт жилья в центре Градовца? Разумеется, после шумихи с происшедшим я не могу предоставить её вам лично, но мы сможем провернуть всё через третьих лиц. Гарантии я вам предоставлю.

— Вы хотите меня купить? — догадался я.

— Я хочу загладить вину сына, но вы можете называть это как хотите. Так что насчёт квартиры? Вас устраивает такой результат?

А смысл мне от квартиры в центре? До работы далеко, это нужно ехать через реку. И потом, Брюсовы будут знать об этом жилье, потому как сами его купят. Да, своя квартира куда лучше, чем ведомственная, но мне не нужны подачки.

— Благодарю, меня своё жильё вполне устраивает.

— Тогда я предложу идеальный вариант, который вы сможете использовать на своё усмотрение. Назовите свою сумму.

Мне показалось, в голосе градоначальника звучали требовательные нотки. Уж не пытается ли он использовать дар, чтобы убедить меня. Я машинально потянулся к защитному артефакту, подаренному Дмитричем, но одёрнул руку, чтобы не привлекать внимание. Не хочу, чтобы Брюсов знал о том, что я могу сопротивляться дару духовника. Откуда мне знать его силу, да и неизвестно насколько артефакт хорош. Если выдержит хотя бы одну ментальную атаку, уже неплохо.

— Матвей Тихонович, вы уже второй раз за неделю предлагаете мне деньги.

— И вы снова откажетесь?

— Может, я бы и согласился. Но вы ведь можете сдать меня хранителям порядка, как вымогателя или взяточника.

— О, нет, это не мои методы, — рассмеялся Брюсов. — Понимаю, из-за поведения Стаса у вас сложилось в корне неверное представление о нашей семье, но я привык вести дела честно. Мы заключим официальное соглашение, согласно которому вы получаете денежную компенсацию, а взамен отказываетесь от претензий. Чтобы вы не переживали, мы заключим договор в присутствии человека, которому вы можете доверять.

Интересно, и где же он найдёт такого человека? Хотя, кажется, я знаю о ком идёт речь.

Я не хотел брать деньги. С другой стороны, это поможет обеспечить собственную безопасность. Я куплю защитные артефакты, обустрою жилище, смогу защитить себя.

— Думаю, вы лучше знаете свои возможности, — уклонился я от прямого ответа.

— Три миллиона, — спокойно произнёс Брюсов. — Ровно столько стоит однушка в центре Градовца.

Ничего себе! Работая младшим целителем, я заработаю такие деньги только лет через пять. И то, если буду откладывать всю зарплату и не тратить ни копейки.

С другой стороны, выходка Стаса едва не стоила мне жизни. Брюсов настолько дёшево ценит мою жизнь?

— Меня устроит эта сумма, но я хочу, чтобы в договоре было прописаны гарантии моей безопасности.

— Семья Брюсовых не будет иметь никаких претензий, я лично за этим прослежу. Более того, я ваш должник. Если моя помощь потребуется, дайте знать. Можем заключить договор прямо сейчас.

— Вы говорили, что можете использовать человека, которому я могу доверять.

— Хорошо. В таком случае, мы будем здесь через час. Вас устроит?

— Я особо никуда не спешу, — признался я.

— Отлично! Деньги хотите получить наличными или перевести их на счёт в банке?

— Наличка, — ответил я.

Не доверяю я местным банкам. И Брюсову тоже не доверяю. Лучше я сам переведу деньги на свой счёт в разных банках, оставив часть на карманные расходы.

Через час Брюсов вернулся в компании Радимова. Егор Алексеевич лично поручился за честность сделки и поставил свою подпись на бумагах, после чего и я отказался от претензий. Три миллиона перекочевали ко мне в руки.

— Господа, не подскажете надёжный банк? — поинтересовался я, с трудом удерживая пакет с такой суммой.

— Императорский банк, — хором ответили Радимов и Брюсов.

— Не рекомендую пользоваться другими банками, — доверительно произнёс градоначальник. — Если брать кредит, то лучше у ростовщиков, а хранить деньги — только в банке самого императора. Так куда надёжнее, и он не обанкротится через год или два.

Честно говоря, я рассчитывал распределить сумму на три разных банка, но решил последовать совету опытных людей.

Из отделения банка я выходил с хорошей суммой в кармане и уверенностью в завтрашнем дне. На расходы оставил себе всего пятьсот тысяч. С такой суммой можно и в лавку артефактора сходить. Уверен, там я найду что-нибудь полезное. Целитель должен уметь защитить себя, даже если его дар не считается боевым.