Градовецкий целитель. Распределение

Глава 16 Новомихайловск

Новомихайловск оказался крупным узловым центром на севере губернии. Посёлок находился на окраине леса, а когда мы вышли из поезда, могли наблюдать картину, как на соседнем перроне на вагоны грузили брёвна. Судя по всему, здесь в основном работали железнодорожники и лесорубы. От Новомихайловска в стороны тянулись грунтовые дороги — транспортные артерии севера.

— Здесь мы задержимся всего на пару дней, а потом отправимся дальше, в Яшмань и Удильск, — произнёс Артём, рассматривая посёлок.

Никто не встречал нас на станции, но мы были к этому готовы. Закинув рюкзаки на плечи, направились искать фельдшерский пункт. Я предложил Нине забрать её рюкзак, но девушка отказалась и тащила его сама.

По пути к домику случилось неожиданное происшествие.

— Дорофеев! Костя! — закричал мужчина, а я далеко не сразу понял кто меня зовёт.

— У тебя тут знакомые есть? — удивился Артём. — Мог предупредить, с комфортом бы устроились.

— Я сам не в курсе, — ответил я, пытаясь припомнить где я мог повстречаться с этим человеком. Может, это далёкий знакомый прежнего владельца этого тела? Хотя, нет.

— Рябуха! — закричал я, вспомнив рабочего из поезда, вместе с которым мы ехали в Градовец после распределения. Помню, была история, когда мне впервые пришлось применять свой дар в новом теле.

— Узнал, — улыбнулся мужчина. — А я уж думал, что и не вспомнишь. Какими судьбами в наших краях? От Градовца далече ведь.

— Да вот, лечить вас приехали.

— Вот оно как! А я уж думал, что прислушались к моему предложению, и решили к нам с концами.

— А что, есть кому помощь оказывать?

— Нас-то лечить не нужно, мы здоровее всех будем, — расплылся в улыбке строитель. — Но помощь целителей всегда пригодится. Тем более, таких способных. Гляди, бровь так заросла, что даже следа не осталось.

— Я же говорил! — не сдержал я улыбки. — Покажешь, где тут фельдшерский пункт? Нам нужно там отметиться и поискать где переночевать, пока не стемнело.

— Не просто покажу, а подкину. У нас грузовик тут совсем рядом стоит. Только придётся в кузове ехать, если вы не против. А насчёт жилья, если не удастся найти, мы вам найдём свободные бытовки. Для девушки даже отдельная найдётся.

— Вот это дело! — обрадовался Артём. — Жаль только, что через два дня придётся уехать.

Начало нашей командировки действительно выдалось щадящим. С вокзала нас забрал Рябуха, но ехать до фельдшерского пункта пришлось всего минут десять, так что мы могли бы пройтись и пешком. А вот с жильём он нас действительно выручил, потому как в гостином доме все комнаты были заняты, а искать жильё в сумерках особо не хотелось.

Ночь прошла совершенно спокойно. Лишь пару раз где-то ухал филин, мешая уснуть. А под утро я выбрался из-под тёплого шерстяного одеяла и понял, что до жути замёрз. На другом конце вагончика мирно сопел Мокроусов, а рабочие собирались на смену. Проверив будильник, я зарылся поглубже под одеяло и задремал. Спать мне оставалось ещё два часа.

Разбудили нас минут за десять до будильника, постучав по двери вагончика чем-то железным. Внутри гул стоял такой, будто кто-то орудовал кувалдой. Выглянув наружу, я увидел Рябуху с миской в руках.

— Доброе утро! — расплылся он в улыбке. — А мы вам тут первого пациента привели. Не посмотрите?

— Минут десять проживёт, пока мы глаза раздерём? — поинтересовался я, вдыхая прохладный утренний воздух. Казалось бы, всего шесть часов путешествия на поезде к северу от Градовца, а заметно холоднее. Я бы даже сказал, что ночью были заморозки.

— Ну, раз два дня прожил, то ещё минут десять проживёт, — кивнул бригадир.

Мы быстренько переоделись и выбежали умываться холодной водой. Никто для утренних процедур баньку не топил, так что пришлось довольствоваться малым.

— Где ваш пациент? — поинтересовался я, оглядываясь вокруг.

— Да вот же! — Рябуха кивнул в сторону громилы, который с хмурым видом сидел на бревне.

— На что жалуетесь? — поинтересовался я, обратившись к причине нашего утреннего переполоха.

— Ни на что, — отрезал мужчина. — С чего бы мне жаловаться?

— Хорошо. Что болит?

— Ничего не болит. Так, работать мешает.

— Слушай, вот он у тебя упёртый! — не выдержал Артём, обратившись к Рябухе.

— Гена, давай не морочь парням голову и показывай руку, — скомандовал бригадир, заставив громилу пошевелиться.

— Вот! — с таким же угрюмым видом заявил мужчина, оголив руку по локоть.

От кончиков пальцев и почти до самого локтя кожа была покрыта волдырями, часть из которых успела лопнуть. Жидкость вытекала из ожогов, смешивалась с пылью и какой-то субстанцией, которой бедолага покрывал руку. И вот с такой раной это бедолага умудрился ещё два дня работать! Мокроусов выглядывал у меня из-за плеча и цокал языком, демонстрируя крайнюю степень удивления увиденным.

— Это что? — поинтересовался я, указывая на следы мази.

— Ожог! — хмыкнул мужчина. — Я думал, действительно целитель, а вы даже такую вещь не можете распознать.

— Я вижу, что ожог. Чем мазали?

— Барсучьим жиром.

— Кто же такие ожоги жиром мажет? — ахнул Артём, не сдержав удивления.

— А у меня из всех лекарств только прошлогодний барсучий жир в банке остался. Я как в том году с кашлем маялся, только им и спасался. А он ведь просто невероятное средство — ещё и с ожогами помогает.

— Так, батенька, давайте-ка я вам всё объясню, — я набрал воздуха в грудь, сел на пустой бочке и попытался успокоиться. — Да, барсучий жир может использоваться против лёгких ожогов, но сразу использовать его нельзя, потому как любой жир создаёт плёнку и мешает выходить жару. Таким образом, жару некуда деваться, и он идёт дальше вглубь раны. Я уже не говорю о том, что жировая плёнка создаёт благоприятную среду для инфекции. А мазать такие сильные ожоги, как у вас, никаким жиром нельзя.

— Так это вы целитель, вам виднее, — отозвался мужчина. Непробиваемый человек, даже не кается. — В общем, делайте что нужно, и я пойду дальше работать.

— Нет, сегодня вы работать точно не пойдёте. Видите эти пятна? Потеряно драгоценное время, и начался некроз тканей. Если так продолжится дальше, придётся руку отрезать. И молите Асклепия, чтобы всё обошлось рукой.

Я нарочно раскрыл карты и грозил бедолаге серьёзными последствиями, потому как такие кадры обычные слова всерьёз не воспринимают. Может, хотя бы ампутация его вразумит?

— И что мне теперь делать?

Кажется, до громилы начало доходить, что ситуация серьёзная.

— Сейчас разберёмся с вашими проблемами. В первую очередь, обработаем рану и позаботимся о том, чтобы очистить её. А затем используем целительский дар, чтобы снять воспаление, обезболить и запустить процесс регенерации.

На шум из вагончика выбралась Самошникова и молча наблюдала за происходящим. Тёма помогал мне обрабатывать рану, а затем подавал энергию, пока я распределял её по поражённым участкам и восстанавливал руку.

— Не болит, — заулыбался мужчина, когда появились первые результаты.

— То ли ещё будет! — покачал головой Артём.

— Рябуха, как тебя по имени отчеству? — поинтересовался я, не глядя на бригадира, чтобы не потерять концентрацию.

— Вот ты придумал! Можно просто Игорь. А тебе зачем?

— Игорь, я при тебе говорю, что если этот упрямец будет нарушать мои рекомендации и пойдёт работать, я ему лично руку оттяпаю. Выберу самую зазубренную пилу и оттяпаю, потому как иного пути у нас не будет. Либо он слушает мои указания, мы спасаем его руку, и через три дня он возвращается к работе, либо упрямствует, и тогда останется уповать только на ампутацию.

— Трифон, ты слышал? — рассмеялся бригадир.

— Слышал, слышал, — отмахнулся мужчина, полностью поглощённый изучением руки.

Она действительно стала выглядеть куда лучше. Грязь удалось отмыть, как и старую жидкость из лопнувших волдырей. Отмирающая ткань оказалась разрушена, а на её месте стала образовываться новая. И пусть рука сейчас выглядела как одна большая рана, через несколько дней она заметно преобразится.

— Знаешь только о чём я волнуюсь? — поделился своими мыслями Артём, пока мы шагали к фельдшерскому пункту. — Мы ведь завтра уезжаем. А как Трифон будет со своей рукой? Загубит ведь.

— Предлагаешь перевезти его в Градовец? Так он не поедет.

— И как быть?

— Завтра проведём процедуру, а потом постараемся задержаться ненадолго, чтобы на обратном пути ещё раз полечить.

У фельдшерского пункта собралась целая толпа, поэтому переживания о Трифоне быстро выветрились из головы. Освободились мы только к вечеру, когда поток пациентов иссяк. В основном к нам шли с больными суставами, сердечными заболеваниями и неправильно сросшимися переломами. Увы, но помочь всем в одно мгновение было просто невозможно, поэтому некоторые получили рекомендации в Градовец. Я был уверен, что половина не поедет в центр губернии, но что можем поделать мы? Разве что приехать сюда в наш отпуск и поработать самостоятельно. Эта идея засела у меня в голове, но до отпуска было ещё далеко.

— А что же Ивашку не принесли? — удивилась женщина, оглядываясь по сторонам, когда мы уже заканчивали приём.

— Какого Ивашку? — удивилась Нина.

— Мальчишка у Дрёмовых болезный. Ноги колесом, сам весь какой-то бесформенный. Говорят, он такой уродился, потому как страшная метель тогда была, и злые духи его едва не сгубили.

— Так ведь в лес понесли Ивашку, — кивнул один из мужчин. — Часа два назад.

— Зачем в лес? — удивился Артём, а у меня и у самого внутри похолодело.

— А нам-то откуда знать? — пожала плечами женщина.

— Так, ну-ка ведите! — скомандовал я, прервав приём.

К счастью, Дрёмовы направились в лес по хорошо протоптанной тропе, а утренняя изморозь ещё не успела растаять, поэтому их следы мы нашли без особого труда. А вот в самом лесу пришлось хорошенько поплутать. В какой-то момент я уже думал сворачивать поисковые работы, но кто-то заметил людей впереди.

Мужчина и женщина стояли возле дерева, у которого ствол раздваивался, а затем снова срастался, и пытались протолкнуть ребёнка в образовавшееся отверстие. Судя по крикам, мальчишке эта идея совсем не нравилась и даже причиняла неудобства.

— Что здесь происходит? — проревел я, ещё даже сдерживаясь, чтобы не заорать в полную силу.

— Используем народные методы лечения, потому как остальные способы бессильны, — ответил мужчина, продолжая проталкивать ребёнка.

— Правда? А к целителям вы обращались?

— Какая разница? Никто не может нам помочь.

— И вы решили запихнуть ребёнка в дерево?

— Это непростое дерево, а чудодейственное. Видите эту расщелину? Если протолкнуть ребёнка через неё, он исцелится.

— И каким образом? — поинтересовался я, особо не рассчитывая услышать вразумительный ответ.

Мужчина терял терпение, но всё-таки ответил.

— Это особое дерево. Поверья говорят, что если протащить ребёнка через отверстие в стволе, он исцелится от всех болезней. Вот только перерос наш Ивашка, — мужчина повернулся к жене и продолжил недовольным голосом: — Я же говорил, что нужно раньше идти! Теперь уже поздно!

— Ерунда! — вмешался я. — У этого дерева нет никаких целительных способностей. Уверен, любой целитель смог бы вам помочь, если бы вы к нему обратились.

— Может, и помог бы, да только где их взять? В нашей глуши одарённых целителей уже лет сто не рождалось. Последняя целительница, бабка Марфа, лет пятнадцать как померла.

— А почему в город не привезли? У нас полно больниц и специалистов.

— А как до города добираться? Одни мы здесь в глуши, никому не нужны. И здесь ещё ничего, а в нашем родном посёлке как промысел загубили, так жизнь и закончилась.

— Что за чушь вы несёте? Мы же как-то приехали! Не стоит прятать своё невежество и нежелание искать выход из трудной ситуации за выдуманными причинами. До Градовца всего восемь часов на поезде. Если бы вы хотели, могли бы давно взять ребёнка и явиться в любую больницу, где есть детское отделение. Думаю, любой целитель мог бы дать вам рекомендации и выписать лечение.

— А вам какое вообще дело до моего сына? — набычился Дрёмов.

— Мы — целители, приехали специально для того, чтобы помочь всем, кто нуждается в помощи, — протараторила Нина, которая также была заметно взволнована, отчего её слова вылетали с бешеной скоростью и сливались воедино. — Позвольте я осмотрю вашего ребёнка.

— Почём мне знать, что вы не мошенники? — нахмурился мужчина, отпустил ребёнка и шагнул к нам. Парень закричал, потому как его перестали держать, и он всем весом навалился на дерево.

— Приходите к нам на приём в фельдшерский пункт. Мы располагаемся там.

— Да куда он его приведёт? — осмелела старушка, которая и вспомнила о Дрёмовых. — Панкрат ведь упёртый, его никакими доводами не прошибёшь.

— Можно и прямо сейчас осмотреть, — согласился я.

— Никто к моему сыну не приблизится! — встал в стойку мужчина, готовый биться до последнего.

— Паня, хватит! — одёрнула его жена и повернулась к нам. — Пожалуйста, помогите нам, если можете.

Помимо царапин и синяков, которые остались после безуспешной попытки горе-родителей просунуть своё чадо через дыру в стволе дерева, у ребёнка действительно обнаружилась серьёзная проблема. Рахит, развившийся из-за недостатка витамина D и кальция, проявлялся в виде изогнутых ног, мягких костей черепа и мышечной слабости. Несмотря на свой возраст, ребёнок практически не ходил. Причём, я не заметил нарушений обмена веществ. Значит, причины скрывались в другом.

— Мы можем поговорить? — обратился я к женщине. — Давайте достанем мальчика из щели, а потом вы расскажете о его развитии всё, начиная с рождения, а лучше с самой беременности.

Через пять минут мы устроили привал под деревьями, и Дрёмова начала свой рассказ.

— Ивашка наш родился в непростой год. Осень выдалась холодной и снежной, еды не хватало. Панкрат уходил на охоту на два-три дня, но иногда возвращался с пустыми руками. А когда родился сын, была жуткая буря. Посёлок замело, и мы смогли откопаться только на третий день…

— Вы мало выходили с ребёнком на улицу? — догадался я.

— Куда тут выйдешь, когда мороз двадцать градусов и метёт так, что только успевай дороги чистить? — вмешался мужчина.

— Вот и причина нехватки солнечного света, — заметила Самошникова.

Из разговора я понял, что раньше они жили в небольшом уже исчезнувшем посёлочке к северу от Новомихайловска, и только летом перебрались сюда. Малыш родился поздней осенью, а до середины весны у Дрёмовых не было никакой возможности разжиться разнообразной пищей.

— Ребёнку нужно много солнца, — начал я. — Затем выпишу вам лекарственные экстракты, которые помогут укрепить организм, но этого будет недостаточно. Нужна здоровая пища: рыба, яйца, творог и всё, что поможет исправить нехватку кальция в организме. Советую всё-таки посетить с ним Градовец и показаться специалистам. Можно не сейчас, но хотя бы весной.

Мы сделали всё, что было в наших силах, но с этой проблемой нужно бороться совсем иначе. Одним даром здесь не помочь.

На следующий день мы позавтракали, провели процедуру Трифону, заглянули в гости к Ивашке и поспешили к центру посёлка, где нас ждали огромные внедорожники, призванные прокладывать дорогу даже там, где её отродясь не было.

— В Яшмань собирается крупный караван, — объяснил нам Рябуха. — Буквально позавчера на вашем поезде прибыл ценный груз для жителей посёлка и рабочих, которым предстоит встретить зиму в одном из самых суровых мест нашей страны. В общем, вам здорово повезло, потому как поедете с комфортом.

Три внедорожника оказались всего лишь сопровождением для двух грузовиков, доверху набитых продовольствием, тёплой одеждой, лекарствами, строительными материалами и предметами быта. В каждой машине располагался водитель и штурман. И если в грузовиках не оказалось свободных пассажирских мест, то в одном из внедорожников было совершенно пусто. Кабина была такой большой, что мы втроём смогли расположиться на заднем сидении и чувствовать себя уютно.

— Пристегните ремни, — распорядился водитель, едва за нами захлопнулась дверь. — Дороги такие, что может растрясти. А если не повезёт наскочить на большую кочку или камень, можно макушкой в крышу впечататься.

Никто из нас не стал игнорировать советы бывалого человека. Особенно, если они логично обоснованы. Я пристегнулся ремнём безопасности и устроился у окна, готовясь к многочасовой экскурсии. В ухе торчал наушник с лекциями профессора Павлова об энергетическом строении человека и лечении болезней с помощью дара, но как только караван пришёл в движение и покинул пределы посёлка, я напрочь забыл о лекции и уставился в окно.

Такое зрелище откроется взгляду городского жителя далеко не каждый день. Целые тучи комаров кружили над нами, но сдались и вынуждены были искать более подходящую добычу. Птицы, которых мне никогда не доводилось видеть, тревожно кричали, завидев наше приближение, и встревоженные рёвом моторов, разлетались в стороны.

А после полудня у нас случилась неприятная заминка — из-за дождей подтопило дорогу, и одна из машин наглухо застряла в грязи. Казалось, для таких монстров подобных проблем попросту не существует, но нет. Пришлось выбираться из машины и ждать, пока грузовик освободится из ловушки.

Последние километры до Яшмани нам пришлось преодолевать после захода солнца. Идею ночевать в поле категорически отвергли, побоявшись загрузнуть за ночь в подтаявшей и залитой дождём земле надолго. При всём желании ехать приходилось куда медленнее, чем планировалось.

Нина задремала, а мы с Мокроусовым безучастно смотрели в окно, за которым лишь иногда можно было что-то рассмотреть. Я прослушал уже третью лекцию и сам бы с удовольствием уснул, но решил держаться до последнего.

— Это что такое? Вы видели? — встрепенулся Артём, указывая пальцем на мелькнувшую в свете фар тень.

— Лыкус, — объяснил водитель, не отвлекаясь от дороги. — Он тут не один, я уже троих успел насчитать. Преследуют нас от прошлой стоянки.

Только сейчас я осознал, что этот мир заметно отличается от нашего. В городах, ставших оплотами цивилизации, люди могут позволить себе многие предметы роскоши, но стоит отдалиться от ближайшего крупного города, мир ощеривается острыми клыками и когтями, представая в собственной красе.

Судя по тому, что я увидел, эта тварь здорово напоминала волка. Вот только размером он был чуть больше.

— Не волнуйтесь, эти твари боятся рёва двигателей, да и крайне редко нападают на огромные машины, — попытался успокоить нас штурман. — Лыкус ищет добычу поменьше размером, правда, если собьются в стаи, могут попытать удачи. Но на этот случай у нас есть верная винтовка, которая вмиг их угомонит.

Штурман положил руку на рукоять оружия, и проверил заряд. В этот момент идущая в хвосте машина отчаянно заревела, свернула с дороги, а затем округу наполнили звуки выстрелов.

— Ты посмотри! А ведь ещё не зима даже! — удивился штурман, вставая со своего места и карабкаясь на смотровую башню, откуда можно было стрелять, не выбираясь наружу.

Отчаянная атака лыкусов захлебнулась, едва начавшись. Потеряв три особи, они приняли решение отступить.

— Нужно снаряжать охотников, чтобы те прочесали округу и перебили этих тварей, — проворчал водитель. — В этом году похолодало рано, еды стало меньше, вот они и кидаются на всё, что движется.

— Вот бы раздобыть их шкуру! А лучше несколько, — мечтательно заметил Артём, глядя в окно. — Говорят, их мех невероятно тёплый, а шкура не пропускает мороз. Для наших зим — самое то.

— Советую забыть об этом, — покачал головой экспедитор, сидевший рядом с водителем. — Судя по всему, мы столкнулись с целой стаей, а это значит, что их там от шести до дюжины. По крайней мере, размеры стаи чаще всего у них не меньше шести особей.

— Двендацать штук! — выпалил Артём, представив себе эту ораву.

— Или более пяти сотен зубов, если считать, что лыкусы — дальние родственники волков, а у каждого волка по сорок два зуба, — подсчитал я жуткую цифру, которая должна была охладить пыл коллеги.

— Останавливаться не будем, потому как ночью тяжело заметить приближение этих тварей. Придётся потерпеть до посёлка, — заметил водитель, но мне показалось, что после встречи с лыкусами ни в нашей машине, ни в соседних желающих размять косточки или прогуляться до ближайшего кустика не нашлось. А всё потому, что эта прогулка могла стать последней.

Было уже около полуночи, когда мы добрались до Яшмани. Несмотря на размеры, посёлок был обнесён частоколом метра в три высотой. Наверняка таким образом люди пытались защититься от гостей, живущих по соседству.

С неба срывался мелкий снег, а земля промёрзла настолько, что можно было идти, не боясь запачкаться в грязи.

— Это вы целители? — поинтересовался мужчина, закутанный в меховую шубу. Он держал перед собой фонарь, свет которого не позволял как следует рассмотреть лицо.

— Мы, — кивнул Мокроусов.

— Меня зовут Янислав, и я местный шаман и фельдшер в одном лице. Идёмте, я натопил печь и подготовил место для ночлега.