Градовецкий целитель. Распределение

Глава 17 Суровый край

Утром я с трудом смог разлепить глаза. Целый день в дороге не прошёл бесследно, поэтому мне пришлось использовать часть энергии, чтобы привести себя в порядок. Как мне принимать пациентов, если я сам не в состоянии работать?

Яшмань был посёлочком куда меньше Новомихайловска. Здесь едва ли могло набраться три сотни жителей, а часть домов выглядели так, словно хозяева оставили их лет десять назад.

— Удивительно, что до сих пор на дрова не растащили, — заметил Артём, созерцая покосившиеся дома.

— Здесь за порядком следят, — заявил невесть откуда появившийся шаман. — У этих домов есть хозяин. А вот те, кто оказался ничейным, почти сразу идут под снос. На севере не так легко добывать ресурсы, чтобы ими беспечно разбрасываться. И потом, места за частоколом на всех может не хватить, поэтому мы ответственно относимся к свободному месту.

— Ян, позволь поинтересоваться, ты вчера представился как шаман и фельдшер. Как тебе удаётся совмещать оба призвания? — задал я вопрос, мучивший меня второй день.

— Частый вопрос от приезжих, — заулыбался парень. — Я общаюсь с духами, иногда они слышат меня и отвечают. А лечу больных травами, кореньями и обрядами. Чтобы получить официальное разрешение на работу, отучился на фельдшера, а на большее без дара рассчитывать не могу. Но по возможности использую шаманские штучки, и частенько это выручает.

Я не удержался и запустил внутреннее зрение, чтобы увидеть энергетическое ядро Яна и оценить его силу. Оказалось, что у него практически нет дара, но с помощью шалфея ему удаётся раскрыть свой потенциал и заметно усилить возможности. Интересно, что целители полагаются не на повышение силы дара, а на восстановление энергии и повышение концентрации. С другой стороны, усиливать наш дар особо и не требуется. Мы не боевые одарённые, которым нужно преодолеть сопротивление врага или его артефактов.

Будь у Янислава дар, он мог бы стать предсказателем или целителем, но немного не повезло. Не дотянуло энергетическое развитие до формирования полноценного ядра. Возможно, в каких-нибудь лабораториях целители смогли бы наполнить ядро энергией и завершить его формирование, но в условиях глуши такое провернуть было практически нереально. Либо я просто чего-то не понимаю.

— Шаман! — рассмеялся Мокроусов. — И что ты делаешь? Водишь экскурсии, стучишь в бубен и поёшь фольклорные песни?

— Зря смеёшься, я действительно могу излечить людей или защитить их от напастей.

— Скажешь тоже! Чем это у вас пахнет? — поморщился Артём, перепрыгивая через зловонный ручеёк.

— Вода со сточной ямы течёт, — объяснил Ян. — После дождей её столько, что все ямы залило, а грунтовые воды наружу вышли.

Этого ещё не хватало!

— Ладно, идёмте уже к пациентам. Только время теряем, — одёрнул я спорщиков.

Из-за размеров фельдшерского пункта принимать здесь посетителей не было никакой возможности, поэтому мы решили отправиться в поселковый центр, где восседал староста. Хотя, на самом деле мужчина занимался тем, что строгал из дерева какие-то фигурки, а ведь его стол был завален опилками и щепками.

— Целители прибыли, говорите? — удивился он, смахивая рукой со стола скопившийся мусор. — Это хорошо, потому как проблем у нас полно. Нам всякая помощь пригодится.

И поэтому ты сидишь в центре и занимаешься ерундой? Внутри всё кипело от злости при виде этой беспечности, но я взял себя в руки. В здании нашлись свободные комнаты и для процедурной, и для ожидания, поэтому мы чувствовали себя комфортно.

— Забавный мужичок, — поделился своими наблюдениями Артём. — У меня возникло такое впечатление, что ему совершенно нет дела ни до нас, ни до жителей посёлка. Он на всё согласится, лишь бы его от дела не отвлекали.

— Ошибаешься, — покачал головой Янислав. — Он так стресс снимает. В последнее время много бед навалилось.

А беды у жителей Яшмани были разнообразные. У кого-то от сырости и холодов начались проблемы с суставами, другие обращались с простудами. У одного мужчины преклонного возраста я даже разглядел воспаление лёгких и провозился с ним больше часа, чтобы провести процедуру и наладить лечение. Но не обошлось и без необычных просьб.

— Выручайте, господа и дамы целители! — взмолился мужчина лет пятидесяти, у которого поверх уличной одежды был надет фартук. — Егорыч я, местный оленевод и мясник. У меня мясо вся округа берёт, ещё и из соседних посёлков приезжают.

— А в чём у вас проблема? — поинтересовался Артём, сканируя пациента с помощью внутреннего зрения.

— Да у меня-то всё вроде ничего, в порядке. Но можно необычную просьбу? Мне нужно провести исследование мяса. Люди болеют и обвиняют меня в том, что я продаю им некачественный товар.

— А чем болеют? — поинтересовался Мокроусов.

— Вот это мы и хотим у вас узнать, — ответил Егорыч. — Вы же целители, вот и узнайте правду, откройте людям глаза. Я уже двадцать лет оленей держу, а до этого стадом мой отец занимался. Три сотни голов сейчас в стаде. И ни разу ни у меня, ни у отца не было случая, чтобы людей косила болезнь.

— Конечно, мы не ветеринары, но еду оценить можем. Давайте посмотрим на ваш товар.

Егорыч словно ждал этого часа и вывалил на стол свежий кусок мяса, который приволок с собой.

— Ну, с этим мясом всё в порядке, — заметила Нина после первоначального осмотра. — Но нам бы на самих оленей посмотреть.

— Погодите, мы все три сотни оленей смотреть будем? — остановил я друзей, которые всерьёз засобирались ехать к месту стоянки. — Я, конечно, не против, но тогда у нас времени на людей совершенно не останется. Как и энергии. Предлагаю пойти и посмотреть на больных. Надеюсь, их меньше трёх сотен.

— Разумеется! Я проведу! — вызвался Егорыч.

Пришлось ненадолго оставить свой пост и отправиться домой к одному из заболевших.

— Мясо чистейшее! Диетическое! — расхваливал нам по дороге свою продукцию мясник. — У меня сил уже не особо хватает, чтобы самому всё тянуть, так вот сыновья уму учатся. Но они никогда не позволят оленям какую гадость съесть. И потом, я ведь тушки когда разделываю, сам вижу какое мясо. Мы всей семьёй его едим, и ничего.

— Разберёмся, — отмахнулся Артём, чтобы хоть ненадолго заставить старика замолчать.

Идти пришлось совсем немного, но мы успели оценить внешний вид посёлка. Что сразу бросилось в глаза — отсутствие заборов и оград. Жители довольствовались частоколом, который ограждал их жилища от опасного внешнего мира, а друг от друга у них не было границ. И всё равно, каждый уважал личное пространство другого без искусственных ограничений.

— Пришли! — заявил Егорыч, указывая на относительно новую просторную избу.

— А тут вообще зловонная река, — прогундосил Мокроусов, зажимая нос рукой. — Как они вообще тут живут?

— Это недавно только такое случилось, — заступился за родной посёлок Янислав. — В остальное время у нас чисто. И воздух такой, что легко дышится полной грудью.

— Ну, не знаю. Сейчас мне и дышать особо не хочется, — проворчал целитель.

Постучав в дверь, мы дождались, когда нам откроют и прошли внутрь. Оказалось, что слегла вся семья. Тошнота, слабость, рвота и проблемы с пищеварением не давали людям спокойно жить.

— Говорю же, злые духи виноваты, — твердил Ян.

— Знаете что? А давайте устроим проверку? — встрепенулся Артём. — Я буду проводить диагностику с помощью дара, а шаман пусть с духами общается. Кто сможет поставить диагноз и назначить лечение, тот и победил.

— Тём, мы же не в игры сюда играть пришли. Люди страдают, — одёрнула его Нина.

— Так мы не забавимся, а дело делаем. Две диагностики лучше, чем одна.

— Идёт! — неожиданно согласился Янислав.

Пришлось немного подождать, пока он установит эфирную горелку, а запах шалфея распространится по всей комнате. Мокроусов справился всего за две минуты, но терпеливо дожидался, пока его соперник продолжит общаться с духами.

Действия шамана выглядели как чистейшая медитация. Сперва он провёл танец, призывая добрых духов на помощь, а затем устроился на полу в удобной позе, закрыл глаза и погрузился в транс.

Танец, чтобы сконцентрироваться и разогнать энергию, удары в бубен для ритма и создания нужных вибраций, запах шалфея для усиления энергии, а затем финальный аккорд в виде медитации. Выходит, шаманы столетиями передавали знания друг другу и совершенствовали навыки, умея обходиться без дара. Да, не так хорошо, но за неимением дара и это могло пригодиться.

— Духи говорят, что виной всему вода, — объяснил Ян. — Она отравлена злыми духами. Пока мы её не очистим, ничего не поможет.

— То есть, твоя версия заключается в том, что духи навредили людям? — осторожно поинтересовался Артём, предвкушая победу.

— Злые духи разгневались на это место и наслали на него проклятия, отчего вода стала портиться. У меня в запасах есть немного зверобоя и водяной мяты, но этого может быть недостаточно.

— Какие ещё духи? — рассмеялся Артём. — Здесь виновата инфекция!

— Духи, которых я сам видел! — стоял на своём Янислав.

— Погодите, друзья! — я примирительно выставил руки, призывая обоих мужчин успокоиться. — В словах каждого из вас кроется истина, просто вы общаетесь на разных языках.

— Да на одном и том же языке мы общаемся! — вспылил Мокроусов. — Просто он ерунду какую-то про духов мелет, которых на самом деле не существует. Я ведь вижу энергию и понимаю как устроены бактерии и вирусы. Костя, ты ведь сам целитель. Разве ты не видишь то же, что и я?

— А что, если вы смотрите на одну и ту же вещь, только в разных проекциях? Что у меня в руке?

Я выудил из кармана металлический кругляш и вытянул руку перед собой, демонстрируя его обоим парням. Только целитель и шаман видели монету под разными углами.

— Монета! — хором ответили спорщики.

— Верно, а что конкретно вы видите?

— Двуглавого орла на монете, — ответил Артём.

— А я вообще вижу только засечки на ребре, — отозвался Ян. — Но это точно монета. Червонец!

— Вот в чём суть! Вы оба видите монету, но визуально это выглядит совершенно иначе. То же самое и с проблемой местных. Ты, Артём, видишь её на энергетическом плане, а Ян видит на ментальном. Но суть одна — вода отравлена, и мы должны объединить усилия, чтобы понять как это исправить. Мне понравилась идея с очисткой воды, но нужно помочь пациентам, потому как у них может быть что угодно — от рядового отравления до холеры.

— Погодите, выходит, что с мясом всё в порядке? — с надеждой в голосе произнёс оленевод.

— Егорыч, я вот что могу сказать. Люди болеют явно не из-за мяса.

— А в чём тогда проблема?

— А ты разве не слышал? Наши специалисты уже всё объяснили. Идём к старосте, есть важный разговор.

Когда мы вернулись в Центр, староста закончил одну деревянную игрушку и принялся за другую. Такое впечатление, что за всё время наших скитаний мужчина даже не покидал кабинет.

— Разобрались? — безучастно бросил он, даже не повернувшись к нам.

— Разумеется! — уверенно ответил я. — Скажите, а вы откуда воду берёте?

— Знамо откуда, из Удильницы черпаем, — рассмеялся мужчина. — Будто здесь какой другой источник имеется. Это у вас в городе стоки фильтруют и заново ту же воду по трубам пускают, а у нас вода чистая, природная.

— Градовец на половину запитывается от подземных пресных источников, — вступился я за город. — А воду если и приходится фильтровать, то идёт она качественная, пригодная для питья. За этим целители строго следят. А к вашей воде у меня есть вопросы.

— Во дела! — староста даже оторвался от работы, чтобы направить на меня удивлённый взгляд. — Сотню лет, сколько посёлок стоит, ни у кого вопросов не было, а тут приезжает молодой щегол одарённый, и на тебе!

— А стоки у вас всю сотню лет в реку попадали, или только сейчас такое безобразие стало происходить? — задал я провокационный вопрос.

— Так ведь дожди какие были! — заёрзал на месте староста. — Всю неделю лило, вот выгребные ямы и затопило. А куда это всё девать? Нельзя же допустить, чтобы по посёлку растекались, вот мы и проделали каналы, чтобы в Удильницу стекало. А там река уже сама разберётся что дальше делать.

— Выходит, причина ваших проблем выявлена, источник заражения понятен. Воду из реки пить запрещаю. По крайней мере, до повторного анализа и разрешения лаборатории.

— Откуда же нам её брать? — удивился староста. — Не снег же топить в самом деле!

— Разведать источники чистой питьевой воды на расстоянии от реки и ваших выгребных ям, воду кипятить и очищать с помощью лекарственных трав, которые предоставит вам шаман. То есть, фельдшер. В общем, Ян.

Судя по выражению лица старосты, он был совсем не рад, что мы приехали в посёлок. Видимо, рассчитывал, что проблема сама решится, если не придавать ей значения. В какой-то степени оно так и произошло, только решение нашлось не само по себе, а благодаря нашим совместным усилиям.

Честно говоря, я волновался о том, справится ли Ян в одиночку. Он ведь даже не одарённый. Была мысль эвакуировать всех заболевших в Градовец, но я от неё отказался. Слишком уж рискованная затея. Кто будет сопровождать два десятка пациентов? Да и поезд превратится в камеру пыток с такими симптомами, как у этих бедолаг. С другой стороны, наш дар проделал основную работу, а Яну осталось лишь проследить, чтобы все заболевшие принимали лекарственные отвары. С такой работой человек с квалификацией фельдшера наверняка справится.

— Костя, спасибо тебе! — расчувствовался Ян, когда мы вышли от старосты. — Знаешь, многие сомневаются в моих способностях, а ты помог мне понять, что мы на самом деле похожи, просто видим этот мир иначе.

— Хорошо бы все это понимали. Тогда, глядишь, и количество конфликтов заметно снизилось бы, — покосился я на Артёма, но тот лишь нахмурился и промолчал в ответ.

— Вот держи! — Ян снял со своей шеи какой-то талисман и протянул его мне. — Это защитный оберег шаманов. Я вырезал его сам из рога оленя. По шаманским преданиям, носитель оберега перенимает свойства животного.

У меня за спиной Тёма прыснул от смеха, но я отреагировал совершенно спокойно.

— Вообще-то олень символизирует силу, выносливость и единение с природой, — обиженно заявил Ян, метнув недовольный взгляд в сторону Мокроусова.

— А что это за камни? — поинтересовалась Нина, которая старалась не вмешиваться в разговор. Но женское любопытство сыграло свою роль.

— Это сердолик и белый халцедон, — объяснил шаман и заметно успокоился. — Оберег отлично подойдёт целителю, ведь сердолик символизирует кровь, а белый цвет халцедона красиво смотрится с белым халатом. Но на самом деле, у этого оберега есть магическое свойство. Сердолик помогает заживлению ран, достаточно его погреть в руках и приложить к ране. По народным поверьям это камень сердца, и он помогает в любовных делах. А кальцедон помогает владельцу сохранять ясность мысли.

— Благодарю! Это очень дорогой подарок, я даже не знаю что смогу подарить взамен.

— Ты уже подарил мне уверенность в себе и ответы на многие вопросы. Это лучший подарок.

— Ян, а как же ты без такого ценного оберега? — заволновалась Нина.

— Сделаю себе новый, — отмахнулся парень.

Шаман оставил нас одних, а Тёма не сдержался и решил отпустить шутку.

— Костя, ты с этим оберегом будь осторожней. Мало ли, вдруг он из тебя реально оленя сделает?

— Дурак! — нахмурилась Самошникова и наградила Артёма полным презрения взглядом. На самом деле, я не держал зла на товарища. Выбравшись из-под опеки отца, Мокроусов старался наверстать всё то, что упустил и невольно позволял себе лишнее. К тому же, его подколы были безобидными, а колкости он говорил не всерьёз. В отличие от того же Мартынова.

Вечером, когда мы закончили работу и собирались в гостиницу, вернулся Егорыч.

— Вот, держите от меня благодарность! — заявил мясник, протянув нам поднос с ещё горячим жареным мясом. — Моя хозяюшка запекла с брусничным соусом.

— Это вы специально для нас животное забили? — с широко раскрытыми от удивления глазами поинтересовалась Нина.

— Нет, это вчерашний убой, — улыбнулся Егорыч, не обращая внимания на реакцию девушки. — Оно ведь как? Зима подходит, корма на всех не хватит. В поисках ягеля придётся на десятки километров путешествовать. Попробуй с таким стадом по тайге всю зиму мотаться — уже ни оленей, ничего не захочется. Вот и сокращаем поголовье. К зиме с полсотни голов забьём.

— Я такое не ем, — призналась девушка, брезгливо поморщившись.

— Очень зря! Оленина — это диетическое мясо и невероятно полезное. В нём нет никаких вредных добавок, потому как олени питаются чистой пищей, а на ближайшие десятки километров нет ни одного завода, который бы загрязнял окрестности. Вы, как целители, сами должны это понимать.

— Благодарим вас, непременно оценим ваше угощение, — взял на себя инициативу Артём, принимая из рук Егорыча поднос.

С ужином у нас ситуация немного наладилась. Мы порылись в собственных запасах, извлекая оттуда кашу, овощи, сыр и немного хлеба. Получилось вполне неплохо. На следующий день мы погрузились на катер и отправились в посёлочек, приютившийся на берегу одного из притоков Светлицы — реке Удильнице. Путешествие заняло у нас часа два. Пришлось кутаться поглубже в тёплую одежду, потому как погода была не самая приятная. Ночью ударили морозы и выпал снег. Говорят, что для здешних мест это в порядке вещей.

— Ещё растает, — отмахнулся капитан катера, щурясь от летящих в лицо снежинок. — Но на берегу будьте осторожнее, возле воды всегда скользко, а берег вокруг посёлка очень крутой. Раньше ведь Удильница была заметно шире, а сейчас обмелела.

Посёлок располагался в несколько минутах ходьбы от берега. Судя по всему, ближе не давала строиться река. А когда она отступила, люди не спешили занимать освободившееся место. Весной, когда тает снег, река разливается настолько, что на пару дней возвращается в границы своего старого русла.

— А Капанин сейчас в тёплом кабинете сидит, — недовольно проворчал Артём, закутываясь в куртку. — Я бы не отказался сейчас тоже погреться в тёплом местечке.

— Воспринимай это как отпуск, — посоветовала Самошникова. — Когда ещё побываешь в этих краях?

— Надеюсь, больше никогда, — признался парень.

— А зря! Нет в тебе романтики, Тёма. Ты разве не чувствуешь величие этого места? Крошечная точка цивилизации, и бескрайний открытый мир вокруг! Только здесь начинаешь понимать насколько огромен наш мир и какие мы маленькие на его фоне.

— Не знаю как ты, а если уж говорить об ощущениях, то я пальцы на ногах не чувствую.

Слова Мокроусова окончательно разрушили романтический настрой девушки, поэтому остаток пути до посёлка она прошла молча, погрузившись в собственные ощущения.

Наше новое место назначения не особо отличалось от Яшмани размерами, но с виду это была бедная деревенька, расположенная вверх по течению Удильницы. Здесь не было частокола, а люди выживали в основном за счёт рыбной ловли. Если бы не научная лаборатория, следящая за климатом и миграцией животных, деревенька бы уже давно исчезла с лица земли, а постоянное присутствие группы учёных вносило оживление в жизнь постоянных жителей и открывало рынок сбыта продукции.

— Крабы здесь просто потрясающие! — делился с нами впечатлениями капитан катера, когда мы шагали в сторону деревни. — Немногие знают, но крабовое мясо в Градовец везут именно отсюда.

В Удильске нас встречала хрупкая девушка по имени Лея. Ей было всего двадцать семь, чуть больше, чем нам. Здесь нас ждало немного работы, и к концу дня фельдшерский пункт опустел. Артём с Ниной отправились спать, потому как за время переездов толком не выспались, а я остался до последнего и боролся с желанием уснуть.

— Константин Юрьевич, может, чаю? — предложила девушка. — У нас он особенный, вы такого нигде не пробовали.

— С удовольствием! — улыбнулся я.

Довольная тем, что ей удалось мне угодить, девушка умчалась растапливать самовар. Через полчаса ароматный чай разлился по чашкам, а Лея присела рядышком, деловито закинув ногу за ногу и кокетливо помешивала сахар чайной ложечкой.

Неужели подарок Яна начал действовать так быстро? Или это вернулось моё обаяние из прошлой жизни? Хотя, скорее всего, я слишком многое себе надумал. Не удивлюсь, если здесь не так много женихов её возраста, и девушка попросту не может никого себе найти. В любом случае я не собирался форсировать события, потому как испытывал тёплые чувства к Милане.

— Лея, а тебе здесь нравится? — осторожно поинтересовался я, чтобы не задеть девушку.

— И да, и нет, — подумав, ответила она. — Я родилась здесь и привыкла к такой жизни. Но многого не хватает. Особенно остро это чувствуешь, когда получишь, а затем потеряешь. Мне очень не хватает ванной или хотя бы душа. Баня — тоже хорошо, но это разные вещи. За три года обучения на фельдшера я привыкла к жизни в цивилизации, к хорошему ведь быстро привыкаешь, поэтому поначалу было тяжело возвращаться. А сейчас смирилась, и даже не знаю, хочу ли обратно. Но знаешь чего я действительно хочу?

Девушка элегантно соскочила со стула и приблизилась ко мне, но в этот момент за дверью послышались тяжёлые шаги и скрип половиц, а через секунду в окошко у входа постучали.

— Войдите! — скомандовал я, на всякий случай положив руку на рукоять самострела. Не абы какая смертоносная вещь, но против незащищённого бронёй противника сгодится, а чтобы припугнуть — и подавно.

— Выручайте, добрые люди! — на пороге появился мужчина лет сорока, сжимавший окровавленный кулак. — С уловом мне сегодня повезло, вот только лучше бы с пустыми руками домой вернулся.

Горе-рыбак вытянул окровавленную руку и показал большой палец, насквозь пробитый крючком. Один из острых краёв торчал чуть выше ногтя.

— Присаживайтесь, будем вас спасать, — оживился я и повернулся к девушке-фельдшеру. — Лея, приготовь раствор, чтобы обработать руку, а я займусь анестезией.

Нащупать нервные центры у нашего пациента было делом одной минуты. Заблокировать их в нужном месте — ещё столько же. Дольше провозился с кусачками, чтобы перекусить крючок и вытащить его из пальца.

— Лея, твоя очередь! — скомандовал я, и девушка опрокинула на пострадавший палец пузырёк, вмиг опустошив половину.

— Ты что делаешь? Это вас так в училище научили? — удивился я, наблюдая за тем, как раствор стекал на пол вместе с кровавыми разводами. Теперь придётся ещё и полы протирать.

— Я думала, нужно быстро покрыть всю поверхность раны, — виновато пролепетала девушка.

— Верно! Обильно смочить ватный тампон и обработать, а не так, как это сделала ты. Дай, покажу.

Я проделал работу заново, а затем принялся работать с даром. Лея следила за раной, затаив дыхание, потому как повреждение затягивалось прямо на глазах. А почему бы и нет, если там ширина ранки в пару миллиметров? Куда больше проблем оказалось скрыто от глаз. Бедолага здорово дёрнул, когда пробил палец, и разворотил там глубокую рану. Хорошо, хоть кость не зацепил.

— Если будет завтра болеть, наведаетесь в фельдшерский пункт за обезболивающим, — принялся я выдавать ценные указания. — Бандаж не снимать, завтра к концу дня в любом случае явиться на контрольный осмотр. Если всё будет в порядке, бандаж снимут, и вы сможете вернуться к полноценной жизни.

— Низкий вам поклон! — просиял мужчина. — А у меня есть чем вас отблагодарить. Угощайтесь строганинкой!

Мужчина выудил из ведра мороженую рыбину, уже очищенную от чешуи, схватил её за хвост, а второй рукой достал длинный нож и принялся нарезать тонкие стружки мяса.

— Это кета, идеальная рыбка для такого лакомства. Мясо не такое рыхлое, как у большинства здешних рыб, а вкус какой! Рыбка свежая, сочная, только сегодня из реки вытащил и заморозил.

— Когда успел? — удивился я. — Сейчас же мороз всего градусов шесть.

— Так, а много ли ей надо? Час-другой полежала, и уже готова.

— Нет, — покачал я головой. — Для строганины требуется не меньше десяти градусов мороза, а то и все пятнадцать, чтобы убить паразитов и вредные бактерии. Выдерживать нужно не меньше суток, и даже так есть её сырой опасно.

— Много ли вы городские знаете! — нахмурился мужчина.

— Достаточно, чтобы не нажить себе проблем. Давайте-ка проверим вас на паразитов. Что-то есть у меня плохое предчувствие.

— Да ну вас! Сами вы паразиты! — в сердцах закричал мужчина, швырнул рыбу обратно в ведро, круто развернулся и зашагал к выходу.

— Против желания пациентов не лечим, — развёл я руками, посмотрев на Лею. — Самое обидное, когда обратится за помощью, может быть уже поздно. Надо бы пообщаться с ним перед отъездом. Вдруг удастся переубедить?

— Сомневаюсь, — покачала головой Лея. — Этого не переубедишь.

Мужчина ушёл, а я только через время почувствовал несостыковку в его словах.

— Кто же на ночь глядя ловит? — удивился я.

— А он сетью, — догадалась девушка. — Видимо, расставил сети, а как стемнело, выбрался проверить улов.

— А удочка ему тогда зачем?

— Для отвода глаз, — объяснила она. — Вдруг кто встретит по дороге? За сети у нас по голове не погладят. А тут и удочка имеется, всё по закону.

— Ладно, давай на сегодня закрываться. Уже ночь скоро, холодает. Скорее всего, уже никто не придёт. Давай тебя проведу до дома, а то мало ли что в темноте случится.

— А мне ещё печь топить, — задумчиво протянула девушка.

Только мы вышли из пункта, как на улице появилась до смерти перепуганная женщина. Завидев нас, она рванула со всех ног навстречу.

— Господин целитель, скорее! Нужна ваша помощь! Дети пошли со склона на санях кататься, разогнались, и улетели в реку.

— Лея, зови всех! — скомандовал я, понимая, что сейчас поблизости никого нет, кто мог бы помочь. А действовать нужно незамедлительно. Дорога каждая секунда, ведь холод убивает даже быстрее, чем вода.

— Они плавать умеют? — спросил я уже на бегу.

— Умеют, да куда там плыть, ведь течение сильное, а вода ледяная!

Место происшествия находилось метрах в пятистах от фельдшерского пункта, и несмотря на скользкую дорогу, мы преодолели это расстояние в два счёта. Конечно, сказывалось волнение, поэтому и время летело мгновенно.

Примчавшись на берег реки, я понял, что ситуация куда хуже, чем казалось поначалу. Сначала я не мог понять почему дети не выбрались из воды самостоятельно, но теперь до меня дошло. Течение реки было слишком сильным, и ребёнку было не под силу бороться с ним. А горка, с которой они катались, заканчивалась аккурат возле крутого обрыва. Сани разогнались слишком сильно, вот они и домчали до обрыва, улетев в реку. Пока женщина бегала за помощью, течение отнесло детей на несколько десятков ниже посёлка, поэтому нам пришлось сместиться.

Дети ухватились за торчащий из воды камень, но долго ли они протянут по такому холоду? Повезло ещё, что это случилось осенью, а не зимой, когда температура падает до сорока градусов ниже нуля. С другой стороны, тогда бы река была покрыта льдом, и ничего этого не случилось бы.

Я остановился и сбросил куртку, которая быстро промокнет и будет только мешать. Рядом не было ничего такого, что могло пригодиться. Разве что несколько коряг, выброшенных течением на берег. Присмотревшись, я выбрал одну из них, которая была не особо тяжёлой. Буду использовать как шест, чтобы удержаться и не дать течению унести в сторону. Пусть я и тощий, но вешу заметно больше, чем мальчишки.

Ледяная вода давала о себе знать. Пробираясь к детям, я чувствовал, как спёрло дыхание в груди. Изначально показалось, что это из-за быстрого бега и холода, но потом пришло понимание, что проблема кроется в голове. А точнее, в воспоминаниях, которые живо всплыли в памяти. Лето, набережная, летящая в воду машина и тонущие люди. Ситуация повторяется. Пусть место, люди и другие детали иные, но суть одна.

Может, жизнь так и устроена, что всё течёт по кругу, а события повторяются раз за разом, пока мы не найдём оптимальный способ их пережить? Своеобразная петля времени, которую мы должны пройти, чтобы шагнуть дальше, на новый уровень. Вот только смогу ли я сделать это сейчас?

Так! Взял себя в руки! Это психосоматика, сейчас я полностью контролирую ситуацию, мне ничего не угрожает! Больших усилий мне стоило перебороть навалившийся страх, но тело всё равно трясло. Правда, теперь виной тому был холод.

— Хватайтесь! — прохрипел я и протянул корягу мальчишкам.

Окоченевшими от холода руками, они ухватились за спасительную палку, а мне оставалось лишь дотащить их до берега, но сделать это было совсем непросто.

Сильное течение сбивало с ног. Мы падали, захлёбывались водой, но снова вставали и продолжали идти. Через пару минут борьбы все были мокрые с головы до пят. Повезло ещё, что тут было неглубоко, чуть больше метра, а дно каменистое. Мы успешно добрались до берега и без сил распласталась на земле.

Я понимал, что ещё ничего не кончилось, опасность не миновала, но сил не хватало, чтобы подняться.

— Константин Юрьевич, вы в порядке? — послышался перепуганный голос Леи. Выходит, она вернулась с помощью?

— Помоги детям, — выдавил я из себя, собираясь с мыслями. Небольшая волна энергии, направленная на тело, помогла взбодриться, а самое главное — отогнать сковывающий движения озноб. Даже дышать было больно, а пальцы на руках и ногах больно кололи из-за обморожения.

— Федя, Вадик! — закричала девушка, принявшись тормошить задубевших мальчишек.

Я пришёл на помощь и принялся стаскивать с них мокрые вещи. Мы замотали их в наши куртки и потащили к избе. Ноги не слушались, но кто-то из подоспевших на выручку подставил плечо и помогал идти. Я пытался найти Артёма с Ниной, но даже поиск жизни не позволял определить рядом их энергию. Неужели Лея не догадалась их позвать? Или не смогла найти?

Стоило нам добраться до фельдшерского пункта, Лея бросилась топить печь, а затем уложила детей на кровать и принялась растирать согревающими мазями.

Оба мальчишки сильно замёрзли и ослабли. Внутренним зрением я видел, что воды в лёгких у них нет. Уже хорошо! Пусть и наглотались воды, но дышать могут. Я заметил на ногах и руках следы обморожения, но самое печальное было то, что температура их тела сильно упала, и сейчас они были без сознания. Проблема была в том, что мне приходилось работать сразу с двумя мальчишками, а для этого нужно было разделить потоки энергии сразу на две части и делать всё синхронно. Это требовало недюжинной концентрации, силы энергии, а главное — опыта, которого у меня не было. Жизнь мальчишек висела на волоске, Нины и Артёма рядом не было, поэтому я решился на отчаянный шаг.

— Зовите Самошникову и Мокроусова, попробую продержаться до их прихода. Лея, зажги масляную горелку с мятой, мне понадобится ускоренная регенерация энергии. А затем растирай конечности мальчишек, но только не вздумай окунать в тёплую воду, иначе сваришь, кровеносные сосуды не выдержат, и сделаешь только хуже.

— Константин Юрьевич, они выкарабкаются? — дрожащим голосом поинтересовалась девушка.

— Это зависит от нас, и от удачи. Делай что тебе сказано!

Я отрешился от происходящего и полностью сконцентрировался на исцелении. Прекрасно понимал, что сил моих не хватит, но мне и не нужно было справляться в одиночку. Только бы продержаться до прихода остальных.

Потоки энергии наполняли тела детей, запускали жизненные функции, стимулировали лёгкие, сердце, разгоняли кровь по сосудам и придавали жизненных сил. Поддержка даже одного пациента была недюжинным испытанием для целителя, а тут сразу двое. Уже через пять минут голова шла кругом, я чувствовал, что больше не могу выдерживать такое напряжение. Всё тело невыносимо болело, а энергия покидала его с немыслимой скоростью. Но результат был. Мне удалось стабилизировать их состояние и побороть аритмию, начавшуюся из-за переохлаждения. Ещё немного, и они придут в себя. Но только бы они не сбили концентрацию!

Где же Лея? Где Нина с Артёмом? Я потерял счёт времени и не понимал что происходит вокруг. Но это и не было важно, потому как сейчас меня заботили только два человека, отчаянно боровшихся за жизнь.

От перенапряжения я почувствовал как из носа потекла предательская струйка крови и зашумело в ушах. У меня самого давление скакало, как бешеное, а сердце выстукивало чечётку, но сдаваться нельзя, ведь осталось совсем немного. В какой-то момент я понял, что больше нет сил удерживать одновременно два потока. Я боролся до последнего, а потом сознание помутилось, и я отключился.