Градовецкий целитель. Распределение

Глава 8 Важный пациент

Есть какая-то особая романтика в ночных дежурствах. Кто-то скажет, что нет в этом ничего хорошего, только усталость, непреодолимое желание спать и ожидание заветной пересменки. А если ещё и пациентов привезут посреди ночи, или требуется срочная операция, так вообще хоть кричи «Караул!». А я могу найти как минимум одно приятное ощущение. Когда смотришь в окно, видишь как постепенно иссякает поток машин и медленно засыпает город, приходит понимание, что люди могут спать спокойно, пока на страже их жизни стоят такие люди, как Радимов, Семёнов и все мы.

Тишина успокаивает и немного убаюкивает, поэтому приходится искать чем заняться, чтобы не уснуть на посту. Заполнение журналов помогает слабо, монотонная работа нисколько не добавляет бодрости. И тогда приходится уделять время подготовке расходников, чтобы как-то скоротать время.

Заглянув в ординаторскую, я увидел Толика, дремавшего с книгой по строению энергетических каналов человека. Лиза рисовала, а Милана вязала новый шарф. Он был готов уже на треть, и я мог приблизительно оценить каким он будет. И только Семёнов стоял у окна с недовольным видом и о чём-то думал.

Внезапно тишина коридора оказалась нарушена грохотом колёс, едущей по каменному полу больницы. Едва мы успели выскочить из ординатуры, как мимо промчались санитары, везущие пациента в сторону операционной.

— Принимайте новенького! — скомандовал Макарыч, мужчина лет сорока с лысиной на макушке и седыми волосами. Впрочем, сейчас шапочка на голове скрывала детали его причёски. Говорят, у него выдалась непростая жизнь, он пережил какую-то серьёзную трагедию, но не сломался и не утратил чувство юмора. Наоборот, мне казалось, что он находил в нём силы жить дальше.

— Кто у нас тут? — деловито поинтересовался Семёнов.

— Сильные ожоги, более пятидесяти процентов поражения, — бросил Макарыч, толкая каталку дальше по коридору.

— С повелителем стихий что-то не поделили? — поинтересовался старший целитель, бросив беглый взгляд на бедолагу поверх кипы бумаг, прибывшей вместе с пациентом.

— Нет, ожоги природного происхождения, — отозвался санитар, а Семёнов крякнул, прикидывая что же могло привести к такому происшествию.

— А, вот оно что! Артист, значит, — пробормотал Аркадий Афанасьевич, бегло изучая биографию нашего гостя.

Надо же, пока пациента принимали у «скорой», наши девчонки в приёмном уже успели выведать всю необходимую информацию. Интересно, как этот парень в таком состоянии смог им рассказать о себе? Никак кто-то из близких продиктовал, или коллег по работе.

— Уличный фокусник, — подтвердил слова Семёнова Макарыч. — Во время выступления кто-то из зрителей проигнорировал правила безопасности и перебрался за ограждение, а наш пациент попытался избежать трагедии, но на беду горящий снаряд полетел не в землю, а угодил в ёмкость с горючей жидкостью. В общем, полыхнуло так, что досталось всем, но если зрители отделались испугом и лёгкими ожогами, то этот в бессознательном состоянии нуждается в экстренной помощи.

— Что с остальными? Стоит ждать ещё пострадавших? — принялся выпытывать информацию старший целитель.

— Нет, остальные пострадали незначительно, от госпитализации отказались и будут лечиться в поликлинике.

— Уже мороки меньше, — одобрительно кивнул мужчина и повернулся к нам. — Мартынов, Каминская, идёте за мной. Дорофеев с Пашковой присматривают за отделением. В случае непредвиденной ситуации дайте мне знать. Заведующего беспокоить только в крайнем случае.

Я невольно испытал чувство зависти, когда сияющий от радости Толик помчался готовиться к операции. С другой стороны, а чему мне завидовать? Я ведь уже был на операции, и куда более сложной. Теперь очередь Мартынова показать на что он способен. Нужно всем набираться опыта. А у меня зато появится хорошая возможность оказаться с Миланой наедине и поговорить без лишних свидетелей.

— Ты ещё не строила планы на выходной? Может, сходим куда-нибудь? — предложил я, заставив девушку удивлённо на меня посмотреть.

— Костя, я… — она запнулась, будто подбирала слова для отказа. — Не могу, прости. Мне сложно тебе объяснить, но я пока не готова.

— Орлов? — попытался я угадать.

— Что? Нет, он здесь точно ни при чём. И, пожалуйста, не вспоминай о нём. Всё куда сложнее.

Конечно! Снова эти сложности. У девушек вообще когда-то бывает просто?

Остаток времени мы провели в тишине. Милана вязала, изредка бросая в мою сторону виноватый взгляд, а я решил провести время с пользой и занялся изучением книги, которую читал Толик. Разумеется, энергетическое строение человека, расположение узлов и каналов мы в университете не изучали, поэтому в этом вопросе мне пока приходилось полагаться исключительно на знания прежнего владельца тела. А я не люблю зависеть от чужих знаний. Это всё равно, что стоишь у доски, не зная материала, и полагаешься на подсказки соседа по парте. Остаётся лишь надеяться на его добросовестность и умение жестами передать корректную информацию.

Где-то через час дверь в отделение открылась, и по шагам я услышал, что наши коллеги возвращались.

— Операция прошла успешно, пациент находится под наблюдением младшего целителя, — то ли нам, то ли куда-то в пустоту заявил Семёнов, войдя в ординаторскую. — Значит, так! Все, кто был задействован в операции, получают час отдыха. Затем, если всё будет в порядке, поменяемся.

Увы, только настала моя очередь, в отделение поступил звонок. Митрофановна позвала к аппарату Семёнова, а тот поднял на уши всех нас.

— Валентина Митрофановна, нужно немедленно привести в порядок отдельную палату, — засуетился Аркадий Афанасьевич. — Это распоряжение главного целителя больницы. Смените белье, проведите влажную уборку, проверьте, чтобы все лампочки горели и все аппараты работали. Установите эфирную горелку с лекарственными травами. В общем, делайте всё необходимое, что я вам рассказываю? Вы и сами всё знаете.

— Что же это за важная птица к нам пожаловала? — удивилась женщина.

— Вот поверьте, сейчас это не вашего ума дело. И не моего, в том числе, — отрезал старший целитель, показывая, что лучше не терять время на пустую болтовню.

— Что это Сарафан суетится? — насупился Мартынов, лишь недавно присоединившийся к нам. — Никак, важную шишку везут.

— А ты сам не знаешь для кого отдельные палаты держат? Кого-то важного привезут. Ты только языком особо не болтай, потому как может быть, что это секретная информация, и о присутствии важного пациента в больнице нельзя распространяться.

Интересно, кого же к нам поместят? Я не горел желанием воочию увидеть появление важной шишки. Это Мартынов суетится в надежде выслужиться или показать себя, а я лучше побуду подальше. Не верю, что такой человек может по достоинству оценить мой целительский талант, поэтому чем дальше от него, тем лучше.

Чтобы не терять время зря, решил заняться своими прямыми обязанностями и отправился проверять пациентов. Пусть никто не жалуется, но лучше лишний раз проконтролировать ситуацию. Всего-то нужно тихонько прошмыгнуть в палату, не поднимая шума, и на расстоянии внутренним зрением оценить энергетическое тело.

Я уже успел убедиться, что у каждого человека оно имеет свою яркость, в зависимости от насыщенности энергией. У сильных целителей оно светится ярче, у стажёров слабее, а у людей, лишённых дара, оно излучает приглушённый свет. Но энергетическое тело имеет ещё одно важное свойство — оно позволяет быстро оценить общее состояние человека. Если пациент задыхается, или находится на грани жизни и смерти, оно будет мерцать или темнеть. Поэтому для быстрой диагностики нужно сперва оценить энергетическое тело, а затем переходить к остальным параметрам. Я замерял пульс, температуру и артериальное давление. При необходимости направлял целительную волну, чтобы нормализовать показатели.

Выходя из очередной палаты, я стал невольным свидетелем появления заведующего. Не удивительно, что он примчался к нам. Видимо, он также в курсе о скором появлении у нас важного гостя. Хотя, тут уже всю больницу на уши подняли. Вон, даже ребята из четвёртой бригады раньше времени примчались на помощь.

— Господа, вы совсем с ума посходили? — заорал Радимов, едва перешагнув порог отделения. — Неужели вы не можете дождаться меня, или сами решить кому проводить операцию и кто будет ассистировать? Я с поезда ещё сойти не успел, а мне уже Знаменский звонит и отчитывает, что у меня в отделении бардак, старшие целители не могут решить элементарные вопросы и в одиннадцатом часу ночи беспокоят главного целителя больницы по пустякам.

— Так ведь никто из нас не звонил, — удивился Семёнов и повернулся к своему коллеге из четвёртой бригады. — Мы с Мокроусовым всё решили. Правда, Пётр Афанасьевич?

— Да причём вы с Мокроусовым? — удивился Радимов. — Капанин додумался посреди ночи позвонить Знаменскому и пожаловаться, что вы не можете решить кому проводить операцию и кого взять в ассистенты.

— А он-то тут каким боком? — настала очередь Мокроусова удивляться.

— Вот и я бы хотел это знать, да только Глеб Яковлевич заступает на смену только завтра в ночь, а трубку он не берёт, — Радимов устало опустил дорожную сумку на кушетку и сел рядом. — Ладно бы я по своим вопросам отсутствовал, так ведь пришлось все выходные потратить, чтобы посетить конференцию в соседней губернии. Как можно быть спокойным и верить, что вы тут ничего не натворите в моё отсутствие?

— Егор Алексеич, да мы бы и сами справились! — поспешил заверить заведующего Семёнов. — Палату подготовили, пациента готовы встречать. Вы не волнуйтесь, операцию проведём на высшем уровне, а вы с дороги отдыхайте. Вам не стоит браться за это дело. Разве мы не знаем как это — провести несколько часов в дороге?

Вот и выяснилась причина, по которой Семёнов так нервничал. Оказывается, переживал он не только за больницу, себя и пациента, но и за Радимова, который в это время находился на конференции.

— Нет уж, Аркадий Афанасьевич, операцию проводить будете вы, но я больницу не оставлю. Нужно разгребать тот беспорядок, что нагородили наши коллеги.

— Кого мы хоть ждём? — не к месту влез Мартынов.

— Увидите, — отмахнулся от него Радимов, а Семёнов склонился над ухом и едва слышно произнёс:

— Говорят, к нам самого градоначальника везут.

Да уж, Аркадий Афанасьевич оправдывает своё прозвище. Ни одна новость не задержится у него в тайне.

Через пару минут в коридоре появилась каталка, на которой лежал молодой парень, совсем не похожий на градоначальника. Светловолосый, худощавый, но с волевым подбородком, как у главы нашего города. Глаза пациента были закрыты, поэтому я не мог определить есть ли в них схожесть с Матвеем Тихоновичем.

— Принимайте пациента! — задорным голосом закричал санитар, толкавший тележку. — Свежее пополнение для особой палаты — целители только из развороченной «Тенгри» вытащили. Брюсов, да только малость не тот, которого вы ожидали увидеть.

— Макарыч, не беспредельничай, — одёрнул мужчину Радимов.

— А что мне будет? Он всё равно в отключке. Его ребята из «скорой» так успокоительным накачали, что он нескоро проснётся.

— А вот это плохо, потому как нам нужен человек в сознании, чтобы получить разрешение на врачебное вмешательство.

— Такой человек уже здесь, — послышался властный голос со стальными нотками у нас за спиной.

Обернувшись, мы увидели статного мужчину в костюме, с короткой стрижкой и уверенным взглядом. Морщинки вокруг глаз нисколько не портили его внешний вид, а добавляли лет и важности.

— Матвей Тихонович, отлично, что вы здесь! — совершенно спокойно произнёс заведующий, резко повернувшись к гостю. Мне показалось, он даже обрадовался появлению градоначальника в больнице. — Сейчас мы осмотрим вашего сына, но по уже полученной информации от коллег я могу сказать, что потребуется операция. Возможно, даже не одна.

— Егор Алексеевич, делайте всё, что необходимо, я всецело доверяю вам, — кивнул мужчина.

— Благодарю за доверие, — ответил заведующий и собирался проследовать за каталкой, но градоначальник его остановил.

— Господин Радимов, я понимаю, что вы только с дороги, но прошу вас лично присутствовать на операции моего сына. Если не оперировать, то хотя бы наблюдать за работой коллег. Тогда я буду спокоен, что Стас получит лучшее исцеление, которое только возможно.

— Разумеется, Матвей Тихонович, я исполню вашу просьбу. Простите, но мне нужно готовиться к операции, а вы можете присесть в комнате ожидания, или у меня в кабинете.

— Не стану вас стеснять, — произнёс градоначальник и демонстративно покинул отделение.

В операционную отправились три целителя: Радимов, Семёнов и Мокроусов. Никого из молодых не взяли ни в качестве ассистентов, ни даже наблюдателями, хотя я уверен, что посмотреть там было на что. Я не удержался и запустил внутреннее зрение, когда парня провозили мимо. Ничего особенного, чисто целительский интерес.

Парень, конечно, здорово вляпался. Разрыв селезёнки и печени, перелом рёбер, сломанная нога и правая рука, сотрясение мозга… Если бы не целители «скорой», парень был бы уже на том свете. Могу только догадываться сколько энергии и усилий они потратили на парня, чтобы стабилизировать его состояние и довезти до больницы.

— Интересно, вытащат? — задумался Толик, провожая взглядом уходящих целителей. Отделение ненадолго осталось без руководителей, но это обычная практика, нам не привыкать.

— Шутишь? — удивилась Милана. — Там сейчас трое лучших целителей нашей больницы. Я бы даже сказала — лучшие целители всей губернии. Они кого угодно с того света вытащат.

— Почему же именно они лучшие? — послышался у нас за спинами недовольный голос. Мы и не заметили, как из ординаторской вышел ещё один старший целитель. — Запомните, в нашей клинике много хороших врачей, а эти трое — далеко не сильнейшие!

Мужчина поторопился на выход, но в отличие от своих предшественников помчался не в операционную, а в другую сторону.

— Матвей Тихонович, как вы? Я как только услышал о случившемся, сразу бросил всё, и примчался сюда. Увы, опоздал самую малость, иначе боролся бы прямо сейчас за жизнь вашего сына…

Дверь закрылась, поэтому поток лести оборвался на самом любопытном месте.

— Кто это вообще был? — удивился Толик.

— Капанин, старший целитель первой бригады.

— Погодите, так ведь в первой бригаде старшим целителем была Ирина Николаевна…

— Это уже давно не так, — развела руками Милана. — Долго рассказывать, но там неприятная история. Вы когда немного освоитесь, поймёте, что даже здесь, в отделении, жёсткая конкуренция. А Ирина Николаевна теперь работает старшим целителем в соседнем отделении. Благо, специализация ей позволяет.

— Это тот самый Капанин, из-за которого и началась неразбериха? — удивился я.

— Он самый, — кивнула девушка.

— Потрясающий человек! Сразу видно, что он на своём месте, — восторженно произнёс Толик, глянув на дверь, за которой минуту назад исчез старший целитель.

Милана лишь глянула на меня, покрутила пальцем у виска и демонстративно удалилась.

Операция продлилась около четырёх часов, а целители вернулись в ординаторскую уже под утро. В эту ночь я так и не уснул, поэтому держался из последних сил. А впереди ещё маячил утренний малый обход, когда нужно проверить состояние пациентов до пересменки. Люди ещё спали, поэтому я старался действовать тихо, чтобы никого не будить без необходимости.

— Аркадий Афанасьевич, Быстров отказывается принимать лекарства! — едва не рыдая пожаловалась Лиза. — Я уже говорила с ним, но он ни в какую. Может, вы с ним поговорите?

— Зачем мне с ним разговаривать? — надулся Семёнов. — Если не хочет пить лекарства, тогда выписываем.

— Но ведь ему плохо.

Старший целитель резко затормозил, отчего бедная девушка едва не влетела в него.

— Послушай меня, деточка, целители — не няньки, и не воспитатели, а мы не в детском саду. Мы в больнице! Наша задача — спасать жизни и помогать тем, кто нуждается в нашей помощи. Если человек не хочет принимать лекарства и лечиться, мы не обязаны его заставлять это делать — это его личный выбор. Когда Быстров попал сюда, он был на грани жизни и смерти. Мы вытащили его практически с того света и привели в чувство. Теперь его жизни ничего не угрожает, но опасность повторного развития приступа ещё остаётся. Если хочет рисковать — это его решение, но пусть рискует где-нибудь в другом месте.

— Верно, Аркадий Афанасьевич! — подхватил Капанин, проходивший рядом. — Нам не нужен пациент, который загнётся на больничной койке. Чтобы портить статистику и отбрасывать тень на нашу больницу? Писать тонны отчётов и объяснительных — то ещё счастье. Выписывайте, выписывайте его, Семёнов!

Оба старших целителя отправились в ординаторскую, а Лиза осталась стоять посреди коридора. На глаза девушки навернулись слёзы, и она едва сдерживалась, чтобы не расплакаться. Взгляд остановился на мне, и Лиза решила попросить помощи у меня.

— Костя, попробуй ты с ним поговорить! — взмолилась девушка. — Может, тебя он послушает?

— Думаешь? Если старшего целителя он не слышит, то какой шанс, что услышит младшего?

— А ты попробуй! — провоцировала меня девчонка. — Не всегда важен статус, а правильно подобранные слова.

— Ладно, идём! — согласился я, отложив в сторону журнал. В любом случае это куда увлекательнее, чем заниматься унылой писаниной. Уверен, в будущем я пожалею, что не пересилил себя и не остался заполнять журнал, потому как эта проблема никуда не исчезнет. Но не оставлять же всё вот так?

В третьей палате, где находился Быстров, было всего два человека. Его сосед собирался на процедуры, поэтому я спокойно дождался, когда он удалится, чтобы пообщаться без свидетелей. Хотя, с глазу на глаз всё равно не поговорить — Лиза выглядывала у меня из-за плеча, ей явно было интересно чем всё закончится.

— Пришли меня уговаривать? — ухмыльнулся Быстров, сев на краю кровати, и скрестив руки на груди. — Пустая затея! Не буду я эту вашу гадость пить. От неё у меня во рту сушит и зубы сводит. Надо же было придумать такую дрянь!

— Никого я уговаривать не собираюсь. Я пришёл объявить вам, что вас выписывают. Дольше держать вас здесь не имеет смысла.

Я почувствовал на себе удивлённый взгляд Лизы, ведь мы пришли сюда совсем не за этим, да и Семёнов ещё не принял окончательное решение, так что я однозначно бежал впереди паровоза. Но иначе начинать разговор не имело смысла.

— Как это выписываете? — стушевался пациент. — Не имеете права!

— Почему? Вам стало легче, опасности для жизни нет, а от дальнейшего лечения вы отказываетесь. В такой ситуации мы больше ничем не можем вам помочь.

— Я хочу лечиться, не выписывайте меня, — дал заднюю Быстров. — А можно как-то обойтись без этих отвратных настоек? Вы ведь можете своим даром провести процедуру. Разве вам настолько лень?

— Дело не в лени. Вы проходите процедуры у целителя каждый день, и всё это время целительная энергия работает над тем, чтобы поставить вас на ноги. Проводить процедуры чаще не имеет смысла, но разумно использовать несколько методик, действующих с разных сторон, для достижения устойчивого и выразительного эффекта. Вам ведь стало лучше? Так боритесь со своей болезнью всеми доступными методами, а мы вам поможем.

Я подошёл к столику и осмотрел настойки, которые принесли Быстрову. Он даже не прикоснулся ни к одной из них — флаконы стояли на подставке в том же состоянии, в каком утром их оставила медсестра.

— А вы переносите корицу?

— Обожаю! — заявил мужчина.

— Тогда советую добавлять в первую настойку щепотку корицы и дать ей несколько минут постоять. Корица притупляет горечь сталелиста и придаёт лекарству слегка терпкий вкус. Не самый лучший напиток, но куда приятнее.

— Благодарю вас, господин целитель! — расплылся в улыбке Быстров. — Вот это я понимаю целитель, а не то, что эти лекари — пей, и всё тут.

Из палаты мы выходили победителями. Пусть это был маленький практически ничего не значащий бой, а мы потратили на него много сил, но мы выиграли. Иногда из таких вот мелких сражений и складывается работа целителя.

— Аркадий Афанасиевич, не нужно выписывать Быстрова, он согласился пить лекарства! — заявила Лиза, когда Семёнов пробегал по коридору обратно к ординаторской.

— С чем вас и поздравляю. А флаконы от настоек почему до сих пор не отсортированы и не наполнены? А журналы почему не заполнены? Вы собираетесь этим весь день заниматься?

— Сейчас сделаем! — пообещал я.

Семёнов проворчал что-то себе под нос и умчался, а Лиза крепко обняла меня и заулыбалась.

— Спасибо, Костя! Ты настоящий герой!

И всё было бы хорошо, не окажись в этот момент рядом Милана. Девушка увидела нас с Лизой, на мгновение замерла, а затем поспешила скрыться в ближайшей палате.