Градовецкий целитель. Распределение

Глава 3 Градовец

— Пустите в дом, или нам на пороге так и стоять? — произнесла женщина, в которой я узнал тётку Константина. А рядом, соответственно, стоял мой двоюродный братец.

— Проходите, что уж там! Не выгонять же, — послышался недовольный голос отца, который следил за происходящим из своего коронного места в кресле. Он показательно отвернулся и скрылся за газетой, потеряв интерес к происходящему в соседней комнате.

Гости скрылись в квартире, а мать в последний момент заметила меня, прежде чем захлопнуть дверь прямо у меня перед носом.

— Костенька! Как всё прошло?

— Отлично, — улыбнулся я, довольный результатом. Да, могли быть варианты и получше, но мне-то какая разница? Меня устроил бы любой вариант, лишь бы подальше от дома.

— Ну, куда забросили? В Ельник небось? — насторожилась тётка, а её глаза азартно засияли.

Насколько помню, она была младше мамы на два года, но роль младшей дочери всегда её раздражала. Ей всегда хотелось выделиться и быть во всём лучше старшей сестры. Если маме покупали платье, тётке нужно было два. Но это касалось только вещей. Если мать получала грамоту за хорошую учёбу, то непременно становилась объектом насмешек, потому как сама по себе тётка Августа была ленивой и отлынивала от любой работы.

Когда мать вышла замуж, тётка активно принялась искать жениха, который мог бы переплюнуть моего будущего отца. У неё были и банкиры, и торговцы, и какие-то сомнительные иностранцы, обещавшие увести её то в Париж, то в Рим, но счастья она ни с кем не испытала. Как правило, через время женихи теряли к ней интерес, а один из хахалей так вообще обчистил квартиру перед уходом и оставил тётке голые стены. Но виноваты были все вокруг, только не она сама. От одного из таких романов у тётки и появился сын Рома.

Искать богатеньких женихов она перестала, сев на шею родителей, но попытки тягаться с матерью не оставила и никогда не упускала такой возможности. Пару лет назад она пустила какую-то сплетню о нашей семье, после чего отец вышвырнул их прочь из дома и запретил показываться на глаза. Теперь, спустя несколько лет, это семейство появилось снова. Разумеется, ничего хорошего от них я не ждал.

— Что, я угадала? — рассмеялась тётка. — Ну, не переживай, Костик, в Ельнике тоже будет чем заняться. Лекарственные травки пособираешь, от простуды людей полечишь. А там, гляди, кого-нибудь деревом привалит — всё практика. А вот мой Ромочка собрался поступать в Москву. Будет успешным торговцем.

— Да, тёть Гуся, в Ельнике хорошо, — согласился я. — Условия там суровые, а потому и люди чище. Всякие мерзавцы там попросту не приживаются. Даже немного жаль, что меня в Градовец отправили.

Мои слова вызвали целую бурю эмоций у всех, кто нас слышал. Мать ахнула от удивления, Рома завистливо присвистнул, а тётка Августина скривилась то ли от недовольства, то ли от того, что я назвал её ненавистной формой имени. Она даже не сразу собралась, чтобы отвесить оплеуху своему сыну.

— Сколько раз я говорила не свистеть в помещении? Денег не будет! Хотя, откуда тут взяться деньгам? Отец калека, сынок в двадцать три года штаны на учёбе протирает, а мать одна семью тянет.

— Августа, что тебе нужно? — строго произнесла мать, бросив испуганный взгляд на отца, будто слова этой мегеры могли задеть его самолюбие.

— Если бы ты хоть немного интересовалась моей жизнью, то знала бы, что я сейчас в тяжёлом положении. Наши родители выставили меня с сыном из дома без копейки денег за душой!

— Давно пора было, — не сдержался я. — Поражаюсь как у дедули с бабулей хватило терпения не сделать этого раньше. У меня бы терпение лопнуло ещё после того, как ты украла у деда золотые наручные часы и продала их в антикварную лавку практически за бесценок.

— Да как ты смеешь, сопляк? — заревела женщина. — Кем ты себя возомнил?

— Как минимум, человеком, в доме которого ты позволяешь себе оскорбительно отзываться о членах семьи. Если не перестанешь, то можешь снова убираться, пока не научишься себя вести достойно. Хотя, а научишься ли?

Мать у меня за спиной ойкнула, а отец довольно хмыкнул.

— Юрий, ты слышал как разговаривает твой сын?

— Разумеется! — на удивление спокойным тоном ответил отец. — Наконец-то он ответил, как настоящий мужчина, который обязан защищать свою семью. Если ты хочешь услышать мою позицию, то она неизменна. Тебе и твоему отпрыску нечего делать в моём доме.

Это оказалось уже выше сил тётки, разразившись ругательствами, от которых и у бывалых людей уши свернулись бы в трубочку, она хлопнула дверью и поспешила убраться.

— Юра, давай хотя бы на детях не будем отрываться из-за наших разногласий, — взмолилась мать.

— Думаешь, у младшего Копылова иная позиция? Нет, я слишком хорошо знаю твоё семейство. Они воспитали его таким же бестактным и невежественным, иначе он хотя бы попытался остановить свою мать.

— Они — наша семья, и мы должны принимать их такими, какие они есть!

— Да уж лучше вообще без семьи, чем с такой! — стоял на своём отец.

Мать ничего не ответила и ушла на кухню. Я видел, что на её глаза наворачивались слёзы. Увы, новость о моём распределении в Градовец ускользнула от общего внимания из-за очередной семейной ссоры, в очередной раз спровоцированной нашими родственниками.

— Константин! — суровым голосом позвал меня отец.

Поначалу мне хотелось проигнорировать его, но я решил не портить отношения хотя бы перед отъездом. Если не ради отца, то хотя бы ради матери, для которой наши ссоры как ножом по сердцу.

— Что-то случилось?

— Случилось, — произнёс отец, отложив газету в сторону, что само по себе уже значило многое. — Я слышал как ты вёл себя в присутствии этих родственничков, и должен сказать, что наконец-то тобой горжусь.

— Спасибо. Это всё?

— Нет. Поздравляю тебя с успешным распределением. Твой дед и отец были офицерами и посвятили свои жизни защите людей, но я не считаю твой путь бесполезным. Мы защищали людей, их будущее, а ты будешь спасать их жизни. У тебя будут деньги и уважение, ведь я верю, что ты будешь выкладываться по полной, ведь ты — мой сын. Но пообещай прежде всего самому себе, что выстоишь перед искушениями и будешь помнить о своём долге. Пусть эта пыль в глаза не затмит твой рассудок.

— Спасибо за совет, я всегда буду его помнить.

Сам не знаю почему, но я протянул руку отцу и крепко её пожал, а затем не выдержал и обнял его. Может, в моём сознании остались целы нейронные связи, отвечающие за эмоции прежнего Константина? Мне бы хотелось остаться самим собой, а не чем-то средним между собой из другого мира и Константином Дорофеевым из этого. И лучше разобраться со своими мыслями и чувствами до того, как я приеду на новое место.

Вообще — странная штука вышла с моим попаданием. Почему я оказался в теле своего двойного тёзки? С отчеством, конечно, вышла несостыковка, но и без того совпадений непозволительно много. Что если это — параллельный мир, а мой переход получился из-за того, что мы с моим двойником умерли одновременно каждый в своём мире? А что, город немного похож на Кострому: река, планировка кварталов, географическое расположение… Но почему я совершенно не похож на себя из родного мира? Да и родители выглядят совершенно иначе. Может, мой дед или прадед женился на другой девушке, или бабушка вышла за другого мужчину, и получилась совсем другая реальность? В пользу этой версии говорило то, что никаких Копыловых у нас в родственниках не водилось. Но как объяснить то, что мир, пусть на первый взгляд и похож на наш, но имеет существенные отличия? Совершенно запутавшись в рассуждениях, я решил не ломать голову, а заняться более полезным делом — пора собирать вещи.

Эта задача оказалась не из сложных. Денег у Дорофеевых было не особо много, и новыми вещами Константина не особо баловали. Я успел погоревать о судьбе своего испорченного костюма, потому как заменить его было попросту нечем. Хорошо, хоть сейчас лето, и можно обойтись брюками и парой рубашек, которые прежний владелец тела надевал в академию. Вчерашние туфли пришли в негодность, поэтому с обувью всё также было тяжело.

Решено! С первой зарплаты загляну в магазин и приоденусь. Если я правильно понимаю, по прибытии на рабочее место мне должны выплатить подъёмные. Пусть не самые большие деньги, и на них особо не пошикуешь, но хотя бы обновить гардероб и прожить до первой зарплаты точно хватит.

В небольшой чемоданчик поместилась одежда, а в рюкзак я набросал всё, что могло мне пригодиться в будущем — возвращаться сюда я не планировал. Так, в рюкзак перекочевали потрёпанные учебники по анатомии и биохимии, исписанный от корки до корки блокнот с конспектами, флаконы с эфирными маслами, благовониями, настойками и прочей ерундой. В этом мире целители во многом полагались на дар, поэтому придумали массу способов ускорять регенерацию своей чудодейственной энергии, или усиливать её свойства. А ещё — использовать природные добавки для того, чтобы повышать концентрацию. Вообще, умение концентрироваться на процедуре — одно из важнейших для любого целителя. Только ослабил концентрацию, отвлёкся на заливающий глаза пот, или комментарии пострадавшего — процедура может прерваться, а пациент не получит столь нужного ему исцеления. Если операция несложная, всё может обойтись, и можно просто продолжить работу. Но в критических ситуациях, когда счёт идёт на секунды, или процедура требует полного завершения, терять концентрацию никак нельзя.

Конечно, не обошлось без аптечки, которую, как любой уважающий себя целитель, прежний Константин всегда таскал с собой в рюкзаке. Иногда из-за этой привычки он становился объектом насмешек, но как говорил его отец: «с тебя будут смеяться всегда, кроме того момента, когда эта аптечка спасёт кому-то жизнь». Я разделял мнение этого человека, который в жизни повидал всяко больше зелёных юнцов. Да, я не собираюсь на секретную военную операцию, но аптечка всегда должна быть под рукой.

Туда вошли пара жгутов, бинт, несколько настоек, по свойствам напоминающие нашатырный спирт и перекись водорода, а также крошечный скальпель, катушка ниток с медицинской иглой в запаянном пакете и целый арсенал отваров для различных нужд. Каждый флакон был заботливо подписан аккуратным почерком. Фу! Слишком аккуратным. Ну, ничего, когда придётся много писать, он быстро изменится до типичного почерка целителя.

Обилие медицинских инструментов поначалу меня удивило. А как же целительский дар? Но уже в следующее мгновение я понял, что без инструментов не обойтись. Да, я могу остановить кровотечение с помощью дара, но за это время он может истечь кровью. Куда надёжнее наложить жгут и спокойно восстановить повреждённые ткани. А некоторые настойки просто незаменимы. Например, если помощь понадобится мне самому? Тот же нашатырь поможет остаться в сознании, наладить концентрацию и оказать себе помощь.

Прикинув в руке вес аптечки, я ненадолго поколебался, но затем всё же запихнул её в рюкзак целиком. Никогда не знаешь что пригодится! Пусть это лучше никогда не понадобится, чем в нужное время не окажется под рукой.

На этом мои сборы оказались завершены. Выезжать в Градовец нам предстояло рано утром со станции «Привольск-Новая». Впереди целых шесть часов в поезде, но я особо не расстраивался по этому поводу — будет свободное время, чтобы хорошенько всё обдумать и систематизировать знания. Поток информации, доставшийся мне в наследство от прежнего владельца тела, пока воспринимался инстинктивно, а моему сознанию всё ещё трудно было с ним работать. Сейчас я был тем самым школьником, который весь вечер учил параграф дома, но никак не может объяснить что там было написано. Разумеется, лечить людей с такой кашей в голове нельзя.

Мартынов явился на вокзал с огромным чемоданом на колёсиках, поверх которого взгромоздилась массивная дорожная сумка. Объём его багажа выглядел раза в три больше моего. При посадке мне пришлось пропустить его вперёд и толкать чемодан сзади, потому как поднять его самостоятельно Толику оказалось не под силу.

— Ты что там набрал? Кирпичи для строительства собственного кабинета? — пропыхтел я, с трудом переводя дух.

— Там только самые необходимые вещи, — важно заявил Мартынов и вырвал чемодан у меня из рук.

В попутчики нам с Толиком попали двое рабочих, едущих через Градовец куда-то на север. Они строили научную станцию, которая должна была работать круглый год и следить за миграцией животных, изменениями климата, а заодно вести разведку полезных ископаемых.

Я забрался на верхнюю полку, отвернулся к стене и задремал, а на соседней верхней полке вздыхал Толик, который не успел позавтракать перед выездом и бросал голодные взгляды на столик рабочих. Мне же муки Мартынова были нипочём, потому как я совершенно не мог есть в поезде. Эта привычка перекочевала со мной из прошлой жизни. Хорошо! Это ещё одно подтверждение, что я всё-таки остался собой. Под мерный стук колёс я задремал и проснулся от громкого стука. Оказалось, что один из рабочих задремал, сидя за столиком, а когда поезд трухнуло, упал и ударился головой. Бровь оказалась рассечена, а лицо заливало кровью.

— Рябуха, эк тебя угораздило! — раздосадовано произнёс его товарищ и подскочил с места. — Сиди тут, я сейчас сбегаю за проводником. Может, найдём тебе целителя.

— Зачем искать? Мы и есть целители! — оживился я, спрыгнув с полки.

— Парень, можешь взглянуть? — кивнул на товарища рабочий. — Что-то серьёзное?

— Обычное рассечение, — прокомментировал проблему Мартынов, свесившись со своей полки. Толик не особо спешил помогать, поэтому разбираться с этой проблемой мне пришлось самому. Для начала я постарался выровнять дыхание и сконцентрироваться, затем протянул руку к бедолаге, закрыл глаза и призвал внутреннее зрение целителя. Пусть мои глаза и были закрыты, я видел всё, что происходило с организмом пациента. А вот и рассечение! На самом деле, ничего опасного для жизни.

— Нужно лечь на кушетку, — произнёс я, открыв глаза и кивнув на нижнюю полку.

— Без проблем, — прокряхтел пострадавший, и лёг на спину.

В это время я заглянул в рюкзак и выудил оттуда аптечку. Немного повозился с пробкой на флаконе с «антисептиком», промочил салфетку и обработал рану.

— Печёт! — поморщился мужчина.

— Нужно немного потерпеть, сейчас перестанет, — успокоил я его.

А теперь пришло время для дара. Прижимая рассечённую кожу с помощью смоченного лекарством тампона, я активировал внутреннее зрение и принялся накачивать повреждённое место энергией. Когда её оказалось достаточно, начал склеивать кровеносные сосуды и повреждённую ткань. Хотя, правильнее было бы назвать этот процесс пайкой или сваркой, потому как сейчас я работал как биологический сварочный аппарат, соединяя частички кожи. Остаток энергии направил на регенерацию раны, чтобы ускорить заживление.

Завершив работу, облегчённо выдохнул. Осталось стереть с лица струйку крови, которая ещё успела промочить тампон и вытечь, пока я возился с раной и на этом можно заканчивать.

Процедура стала для меня настоящим испытанием, потому как это была первая, пусть и ерундовая операция, которую я провёл собственноручно в новом теле с использованием дара. Думаю, если бы что-то пошло не так, Мартынов бы вмешался, но я не был в этом уверен. Немного мешала тряска и стук колёс, но я быстро приспособился. В любом случае можно праздновать успех.

— Ну, даёшь! — восхищённо произнёс товарищ бедолаги, ошарашенно глядя на затянувшуюся рану. — Тому же фельдшеру пришлось бы зашивать, а Рябухе неделю ходить со швами. А тут как будто и не было ничего!

— Прямо-таки не было, — отмахнулся. — Отёчность ещё остаётся, но исчезнет к концу дня. А покраснение уйдёт немного позже. Конечно, если повозиться, можно и лучше сработать, но в условиях движущегося поезда это не так-то и просто.

— И так сойдёт, — отмахнулся рабочий, разглядывая свою бровь в отражении на окне.

— Слушай, с нас причитается, — заявил товарищ бедолаги и выудил из сумки свёртки, в которых лежали аккуратно нарезанные сало, сыр и вяленое мясо, а в другом свёртке — ржаной и чёрный хлеб. — Сейчас за чаем к проводнице сбегаю.

Я хотел отказаться от угощения, но мои возражения никто не хотел слушать.

— Не надо отказываться, когда сами предлагают, — заявил Толик, у которого слюни потекли от увиденного. Он спрыгнул с полки и уже устроился за столом, но не притронулся к еде, пока не протёр руки спиртовой салфеткой.

— Хорошо такую силу иметь и правильно ей пользоваться, — заявил мужчина, впервые улыбнувшись за время нашей поездки. — Меня Иваном зовут.

— Да разве это умение? — хмыкнул Толик и забросил в рот кусок мяса. — Четыре минуты и сорок семь секунд. Я даже засекал. Слишком долго провозился для такой плёвой царапины. Но, чего не отнять, хотя бы сделал всё качественно.

— Сам-то почему не показал как надо? — осадил я Толика.

— Да я… — начал он и запнулся, а я лишь покачал головой, повернулся к рабочему и сменил тему, оставляя недовольство Мартынова без внимания.

— А почему товарищ назвал вас Рябухой?

— Фамилия у меня такая, — улыбнулся мужчина. — Я у этих оболтусов бригадиром. Если не получится в Градовце, приезжайте к нам. Парни с такими умениями нам здорово пригодятся.

— Никак не выйдет — у нас распределение, и в ближайшие четыре года мы привязаны к градовецкой больнице. Разве что там инициируют вопрос с переводом.

Тут подоспел второй рабочий с подносом, на котором ютились четыре стакана с чаем. Взгляд сразу зацепился за подстаканники, которые в нашем мире уже давно вышли из употребления.

Не хотелось обижать наших новых знакомых, а тут и поезд на целых десять минут остановился на станции, потому я решил подкрепиться. А через пару часов нам пришло время прощаться. Иван с товарищем уехали дальше, а наше путешествие подошло к концу.

Градовец встретил нас пасмурным небом и прохладным пронизывающим ветром. Мы успели рассмотреть окраины города, подъезжая к станции, и первое впечатление было не самым радужным. Слишком уж всё серое и безрадостное. Казалось, мы всего на полторы сотни километров сместились на север, а попали в совсем другую климатическую зону.

Я накинул лёгкую куртку, а Толик весь сжался, потому как его рубашка и пиджак нисколько не защищали от непогоды. Что он вообще тащил с собой, если у него не нашлось ни еды, ни тёплой одежды?

Нам обещали, что встретят, но никого из больницы на перроне мы так и не нашли, а потому отправились искать машину самостоятельно.

— Две тыщи! — заявил бомбила, стоявший у вокзала, отчего у Толика аж челюсть отвисла.

— Две тысячи за поездку по городу? У вас что, Градовец больше Москвы? — принялся возмущаться он, но это не возымело совершенно никакого эффекта.

— Не нравится — топай до города сам. Посмотрю, как ты будешь чемодан тащить.

По опыту из нашего мира, я принципиально решил не пороть горячку, а проследить за остальными пассажирами. Некоторые, кто явно оказался в городе впервые, как и мы, испуганно вертели головами по сторонам и соглашались на предложения таких же дельцов. Но были и те, кто уверенно шагал куда-то вглубь города. Причём, таких было большинство.

— Кость, давай по тысяче скинемся. На двоих всяко дешевле выйдет, — робко заявил Толик.

— Погоди, не будем спешить. Догоняй!

Я поспешил за пассажирами, чтобы не выпустить их из вида и совершенно не переживал за Мартынова. У его чемодана были колёсики, так что он и сам справится. Когда у меня за спиной послышался характерный грохот, я понял, что это Толик пытается догнать меня, волоча за собой поклажу на маленьких колёсах.

Я не зря решил проследить за потоком людей. Мы прошли всего метров триста, и оказались на остановке, откуда во все стороны ехали автобусы.

— И как мы поймём куда ехать? — явно растерялся Мартынов, изучая карту рейсов.

— Сейчас узнаем! — успокоил я товарища и поискал глазами кого-то, кто мог бы нам помочь.

Свой выбор я остановил на добродушном старичке в костюме и широкополой шляпе, которую ему приходилось придерживать рукой, чтобы ту не сорвало ветром.

— Простите, не подскажете как добраться до Первой городской больницы?

— Значит, смотрите сюда! — нахмурился старичок. — Садитесь на четвёртый маршрут, едете две остановки по улице Мира, потом автобус свернёт на улицу Предтеченскую. По ней вам четыре остановки до Набережной, а там повернёте и вдоль Светлицы ещё три остановки. Вот там вам и выходить. Вы увидите это здание, оно совсем рядом с остановкой.

Мы поблагодарили человека за помощь и вскоре потеряли его из вида, потому как ему нужно было ехать на другом автобусе. На всякий случай я спросил ещё у нескольких человек и получил такой же ответ, пусть и не столь детальный. Решив перестраховаться и попросить о помощи водителя, мы дождались автобус с нужным маршрутом и забрались туда.

— Сорок рублей, — заявил кондуктор, стоило нам подняться на первую ступеньку.

— Вот дела! А мы едва месячный бюджет на проезд не потратили, — удивился Мартынов. — Хорошо, что я вовремя сориентировался и не позволил нам потратиться!

Ага, ты сориентировался! Я решил не раздувать скандал, а просто занял свободное место. По нашей просьбе водитель подсказал где выйти, а вся поездка заняла у нас не больше двадцати минут.

Жильё, предоставленное нам больницей, располагалось в одном из пятиэтажных домов, в пешей доступности от рабочего места. Нам стоило пройти минут пять пешком через небольшой сад, чтобы оказаться у цели.

Посоветовавшись, мы решили первым делом закинуть вещи, а затем уже идти в больницу. Ключи получили у консьержа и поднялись наверх. Нам выпали две крохотные квартирки на пятом этаже. Причём, располагались они на одной площадке, а двери выходили друг на друга.

Я оказался наверху чуть раньше, потому как Толик застрял на лестнице с чемоданом и отчаянно пытался втащить его на колёсиках. С каждой ступенькой чемодан издавал гулкий стук и грозился рассыпаться на части. Всё ещё обижаясь на него за случай в поезде и ситуацию с транспортом, я не планировал помогать, но на третьем этаже всё-таки сжалился.

— Давай помогу, а то этим грохотом ты всех жильцов переполошишь, — произнёс я, хватаясь за ручку чемодана и помогая товарищу. В конечном счёте, если он ещё тот фрукт, это не значит, что мне стоит опускаться до его уровня.

Толик даже не поблагодарил и исчез за дверью, но я списал это не на невоспитанность, а на банальную усталость. Пока мы затащили наверх его тяжеленный чемодан, парень хватал ртом воздух и с трудом дышал. Да, нам обоим не помешают физические тренировки.

Перед своей дверью я ненадолго остановился. Старая, покрытая царапинами, с облезшей краской и следами лака. Она служила предупреждением тому, что предстояло увидеть внутри. Вставил ключ в замочную скважину и лишь с третьего раза провернул. Стоило двери открыться, в лицо пахнуло сыростью и пылью. Да, придётся здесь хорошенько поработать. Однушка с грязными полами, отсутствием ковров и хоть какой-то эстетики. Стены и потолок были выбелены, но затёрты. На кухне — плита, обеденный стол и стул. В спальне — кровать, платяной шкаф и прикроватная тумбочка. У самого окна письменный стол. И это всё, не было даже штор на окнах, а одно из стёкол треснуло. Определённо придётся поработать, чтобы привести эту дыру в надлежащий вид. Видимо, каждый кто здесь жил, пытался забрать с собой всё своё и даже больше, оттого каждому новому хозяину квартира доставалась всё в худшем состоянии. А всё потому, что не своё. Хотя, кто знает о чём думали прежние владельцы?

У Мартынова ситуация оказалась похожей. Я нашёл его сидящим на стуле посреди спальни и смотрящим на окружающий кошмар.

— Мне вот интересно, у остальных тоже так? Ну, у тех, кого распределили в Ледино или в какую дыру… — пробормотал парень, растеряв всякий азарт.

— Знаешь, мне не особо хочется узнавать, — признался я. — Раскладывай вещи, и пойдём в больницу. Там как раз скоро обед, есть шанс хоть кого-то застать на месте.

Толик раскрыл чемодан и принялся бережно выкладывать книги на матрас. Мои два учебника и блокнот — ничто в сравнении с его библиотекой. Там, наверно, были книги за все четыре года обучения и оба года практики.

— Толя, зачем тебе столько литературы? — обрушился я на него, понимая, что нам пришлось тащить полный чемодан книг. — Лучше бы чего полезного с собой взял.

— Нет ничего полезнее книг, потому как знания — это самый ценный багаж, — авторитетно заявил он.

— А ты пробовал их читать?

Мартынов засопел и пробормотал что-то нечленораздельное, а я махнул рукой и отправился к себе, чтобы составить список того, что понадобится на первое время. Уже догадываюсь на что потрачу львиную часть своих подъёмных. Ведомственное жильё — это хорошо, но лучше бы нас расселили в общежитии. Там хотя бы постельное бельё не пришлось покупать. Дождавшись Мартынова, я запер квартиру и поспешил вниз.

Погода немного наладилась. Ветер стих, а сквозь серые тучи временами пыталось выглядывать солнце. У подъезда уже собрались бабулечки и оккупировали обе скамейки.

— А вы наши новые целители? Нам уже всё рассказали, — просияла одна из женщин. — Очень рады вашему приезду!

Быстро же новости разлетаются! Хотя, мы такой шум подняли, что наверняка весь квартал слышал как мы заселялись.

Хорошо, что в этом мире не существовало запрета на консультации и приём целителя вне медицинских учреждений, иначе вся зарплата уходила бы только на оплату штрафов. С другой стороны, может, и плохо, потому как эти бабулечки от нас теперь точно не отстанут. Тут либо быть своим в доску и помогать в любое время дня и ночи, либо становиться в позу и учиться отказывать, но наживать недоброжелателей из числа соседей. У обоих вариантов были свои преимущества и недостатки, а полумеры были неуместны.

Впереди замаячили стены больницы, поэтому я отбросил в сторону мысли о квартире и сосредоточился на том месте, где мне предстоит отработать следующие четыре года. Надеюсь, хотя бы там нас ждёт хороший приём.