Рождение легенды

Глава 7

Он потерял счёт дням, когда ватага шла на вёслах по воде. Длинные лёгкие охотничьи лодки, казалось, скользили по речной глади вблизи правого берега. Их было три. В каждой сидело по четыре человека. Гребли двое. Потом за дело брались отдохнувшие люди. На ночлег приставали к берегу либо какому-нибудь небольшому острову, разводили огонь, споро готовили еду. Спали вокруг костра на нарубленных еловых лапах. Когда всходило солнце, по команде вожака дружно поднимались и снова пускались в путь.

От непривычно долгой работы вёслами сильно болели и ныли руки и спина. Да и как им было не болеть, коли весь пройденный путь плыть приходилось против течения.

Когда же лодка вошла в тихую и спокойную протоку, грести стало намного легче. Зоремир успевал рассматривать проплывающие мимо пологие лесистые берега, удивляясь их необычайной дикой красоте.

Щемящая боль от разлуки с Баженой неожиданно разлилась в груди. Казалось, он даже физически почувствовал, как в последний вечер перед расставанием тёплые ласковые руки гладили его шею и затылок, а влажные губы покрывали быстрыми поцелуями лицо.

Юноша невольно зажмурился и тихонько застонал.

– Что с тобой, паря? – услышал он негромкий голос вожака. – Никак девку свою вспомнил? Теперь с ней свидишься не скоро! Смирись со своей судьбой!

– Как же тут смиришься, коли сама Ингунн обещала нас с Баженой поженить. Ты же при нашем разговоре был и это помнишь?

– Но сам же знаешь, что отец Бажены не захотел отдавать дочь за тебя. Не желал он союза с твоим родом! Потому и пошёл супротив Ингунн!

– А как же мой ребёнок, Дубыня? Он может родиться без отца!

– Что поделаешь, паря, стисни зубы и терпи! Всё в руках богов. Осень и зима пролетят быстро, сам того не заметишь. Ежели наша охота будет удачной, а лёд на реках весной сойдёт рано, то мы вслед за ним по течению быстро приплывём домой. А там, глядишь, твоя Бажена будет ещё на сносях. Ты же шкуры звериные приказным людям продашь и при деньгах хороших останешься. Они тебе помогут с отцом Бажены сговориться! Потому старайся, не ленись. Лес – он упорных людей любит!

– Но я же мало что умею! – хмыкнул Зоремир.

– Об этом не думай! Поставлю тебя в пару с хорошим охотником. Всему от него научишься! По первости ему помощником будешь, а как освоишься, на себя работать начнёшь. И не думай о ватаге нашей плохо, мы ещё никого добычей не обижали! Так ли? – обратился вожак к сидящим на вёслах мужикам.

Те дружно и согласно кивнули головами, продолжая свою монотонную работу.

– Скажи, Дубыня, а тебе становилось когда-нибудь страшно? – прервал затянувшееся молчание юноша. – Очень страшно?

– К чему ты разговор этот затеваешь? – вожак подозрительно и хмуро покосился на юношу. – Нет таких людей, которые совсем ничего не боятся! Храбрец тот, кто страхи свои внутри себя прятать умеет, а не выплёскивает их наружу, как пиво из корчаги.

– Значит, было… – удовлетворённо произнёс Зоремир. – Расскажи. У тебя это интересно получается!

Вожак задумчивым взглядом окинул водную гладь и улыбнулся какой-то своей мысли.

– Что ж, есть у меня один случай для тебя поучительный. Надеюсь, нам запомнится на всю жизнь.

Он пригладил всклокоченную бороду и продолжил:

– Три с лишком десятка лет назад я увязался за своим отцом на далёкую реку Вину, что впадает в Студёное море. Местные жители называют его Гандвиком. Мы вышли из Новогорода на пяти больших лодьях, гружённых разным инструментом, оружием и припасами, да за кормой тянущих по нескольку длинных рыбачьих лодок. Тем походом командовал молодой ещё тогда Кагель – брат князя Буривоя. Надлежало нам пройти до самого моря и построить крепость поблизости от дельты Вины, дабы не пропускать ворогов вверх по ней в сторону Новогорода, а с разных купцов и торговцев пошлину за провозимые товары брать.

Дубыня перевёл дух и продолжил:

– Река та оказалась такой полноводной и могучей, что в некоторых местах берегов с кормы лодьи не видать было. Когда вышли в её дельту, то обнаружили четыре основных рукава и с десяток мелких, а островов и островков в ней – не перечесть! Дальше за ними виднелось безбрежное море! Кагель увидел всё это и повернул лодьи обратно в русло Вины. В море плыть не захотел. И пошли мы под парусом вдоль левого берега реки. Кто-то из кормчих через несколько вёрст обнаружил небольшую песчаную бухту. В ней порешили остановиться на ночлег. Лишь только высадились на берег, поняли, что место уже занято. Там нас поджидали два десятка местных охотников, вооружённых луками и копьями.

– Неужто пришлось воевать? – не выдержал Зоремир.

– Сражаться нам нужды не было, а потому Кагель сложил с себя на землю всё оружие и один пошёл с ними разговаривать. Его приняли мирно. Оказалось, что за ближним леском прячется посёлок биарминов.

– И кто эти биармины? – снова перебил рассказчика нетерпеливый юноша. – Какое-то племя?

– Я не знаю, что тебе ответить! – пожал плечами вожак. – Это жители полуночной страны Биармии, когда-то давно созданной грозным князем Годиславом, отцом почитаемого нами князя-воина Волемира! Тот князь Годислав решил построить на островах, что в Студёном море, огромную каменную крепость и ещё одну такую же на берегу Вины. Для дела такого согнал со всех ближних стран и даже с дальних рек, текущих у Каменного пояса, людей крепких и работящих. В полон его попали разные племена и народы, количеством люда непересчётным, и много-много лет возводили они князю те крепости. Когда же закончили строительство, то обратно по своим домам уже не вернулись. Да и зачем было возвращаться? Народились у них дети и внуки. Целый народ новый, почитай, появился! Расселяться люд стал не только рядом с крепостями, но и по всей округе двинулся. Одна часть аж на берега озёр великих Онего, Нево и ещё далее к морю Варяжскому ушла. Многие на реках Вине, Пинеге и Мезени осели. Но не одни они шли. Дружины княжьи их вели, чтобы места хорошие занять, а коли понадобится, то и у других народов земли отнять. Селились люди родами и целыми племенами, а вот прозываться решили биарминами, или биармами, по имени страны новой Биармии! Так князь Годислав её нарек.

– А зачем крепости ему понадобились? – поедал Дубыню глазами Зоремир.

– Крепостями своими князь хотел закрыть проход ворогам на крупные реки, что в море Студёное и море Варяжское впадают, по которым доплыть можно до Новогорода, а также других больших и богатых городов страны его.

– По всему видать, умный был дюже тот князь Годислав, ежели народ новый народить сумел и страну целую с крепостями построить!

– Умный, умный, спору нет! Но не о том я тебе сказывал, не про князей и крепости. Что ты меня сбиваешь с мысли! О чём я давеча говорил?

– Высадились вы с лодий в бухте, а там охотники-биармины поджидают. Кагель пошёл с ними договариваться.

– Верно, так оно и случилось тогда! – улыбнулся вожак. – Разрешило нам племя на берегу остаться, но в посёлок не входить. Разложили мы костры, начали пищу себе готовить. Отец же со своими друзьями захотели рыбы свежей наловить. Четверо их было, я пятый. Взяли лодку, вёсла и снасти, отплыли от берега на сотню саженей, и вдруг какая-то сила вынесла нас на стрежень реки. Мужики гребли что есть мочи, но ничего не могли поделать. Лодку стремительно уносило вниз по течению. И вот тогда я жутко испугался! Отец пытался меня успокоить, но я видел, что и ему стало не по себе.

Дубыня замолчал, как бы переживая заново то страшное плавание.

– Дальше! Рассказывай дальше! – юноша в волнении сжимал и разжимал кулаки.

– Вскоре мы снова оказались в дельте Вины. Нам повезло. Нашу лодку волной откинуло чуть в сторону, и река потащила нас в узкий боковой рукав. Тут уж мужики не растерялись и направили нос лодки на островок, что появился на нашем пути. Они гребли как проклятые и смогли вырваться из стремнины. Я чуть было не заплакал от радости, когда днище лодки зашуршало по песку. Мы выскочили на твёрдую землю и вытащили из воды лодку.

– И это всё? – разочарованно протянул Зоремир.

– Ну что ты! Самое страшное ждало нас впереди! – вожак криво улыбнулся. – Вода отступала, оголяя дно русла, по которому мы недавно неслись в сторону моря. Оказалось, что тут не очень глубоко. В оставшихся лужах трепыхалась рыба, лежали медузы, какие-то красивые камешки и ракушки. Мы бросились собирать это нежданное богатство и относить в лодку. Много набрали всякой всячины. Вскоре мужикам надоело бродить по обмелевшему руслу, и они присели отдохнуть. Я же никак не хотел остановиться и продолжал собирать красивые ракушки. Дальше помню лишь, что почувствовал, как под ногами захлюпала вода. Она прибывала слишком уж быстро. Сначала с разных сторон заструились ручьи, и тут же грязный поток захлестнул мои щиколотки, колени, добрался до пояса. Меня охватил такой ужас, что я не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Казалось, ещё немного – и всё вокруг исчезнет под толщей воды, песка и ила. И только голос отца оживил мой мозг и заставил тело сдвинуться с места. Высокая волна подняла меня вверх и понесла мимо острова. Что кричал отец, разобрать из-за шума воды было невозможно, но я увидел протянутое в мою сторону весло и ухватился за него. Пришёл в себя я уже в объятиях отца.

– А потом, что потом? – юноша дёргал за рукав замолчавшего Дубыню.

– Вода начала заливать островок, и мы вынужденно перебрались в лодку. А всего через несколько мгновений я почувствовал, как её днище оторвалось от земли и поток потащил нас обратно в русло реки. Мужики снова схватились за вёсла и начали грести, направляя лодку к левому берегу. И ты знаешь, они сумели приблизиться к нему совсем близко и даже войти в бухту, где были лодьи. А там уже не чаяли увидеть нас живыми! Когда река уносила лодку в дельту, Кагель хотел отправить за нами одну лодью, но его остановил местный племенной вождь Клек, пришедший на берег со своим маленьким сыном Мортом. Он рассказал, что Гандвик живой и дышит, почти как человек. Но редко. Каждый вдох – это отлив воды от берегов и из устья рек, а выдох – прилив и поднятие воды на несколько саженей. Ежели зазеваешься, то лодку твою отлив может из дельты унести далеко в море. Будет она крепкая и с парусом, то быстро сумеешь вернуться, а коли лёгкая и хрупкая, то её может разнести в щепы. Потому вождь и посоветовал подождать. Как видишь, прав он оказался.

– А как же вас обратно в русло реки прилив тот загнал? – Зоремир непонимающе смотрел на вожака.

– Отец мой спрашивал о том же Клека, – Дубыня на мгновение задумался. – Мы от него узнали, что когда могучая приливная волна сталкивается с течением реки, то её пенный вал движется вверх по руслу на многие-многие вёрсты. Он может легко нести на себе лодку или лодью. Местные племена знают об этом и частенько пользуются возможностью не грести вёслами, но зато плыть против течения. Вот так и нашу лодку прилив вытащил из дельты в русло Вины.

– Да-а-а, – задумчиво почесал затылок юноша, – не часто о таком услышишь! Скажи, а что ты с Вины той возвернулся в Новогород? Неужто там в лесах по берегам зверя для охоты мало было?

– Так ведь дом наш в Новогороде. В нём родичи остались. А на Вине отец мой со своими людьми пушнину заготовил и решил её в городе продать. Потому пришлось вертаться.

Дубыня поднялся во весь рост, всматриваясь в проплывающий мимо берег, заросший густым кустарником.

– Всё, приплыли! На досуге ещё поболтаем! – в его голосе слышались облегчение и усталость. – Сразу за тем поворотом будет наша бухта, а в сотне саженей от неё избушка. Там и заночуем.

По широкой дуге три лодки одна за другой обогнули выступающий далеко в реку округлый мыс и вошли в небольшую каменистую бухту, позади которой темнела громада лесного массива.

Здесь охотникам предстояло провести осень и суровую зиму. А от того, как они потопают ногами по окрестностям и сколько заготовят звериных шкурок, будет зависеть их дальнейшая жизнь и благополучие.

Вот так начинался тогда его первый охотничий сезон.

…Зоремир поёжился от утренней прохлады, прогоняя от себя воспоминания, и поднялся с волчьей шкуры.

Костёр догорал. Угли уже начали покрываться толстым слоем пепла.

Он потянулся к куче лежащего поодаль хвороста, ухватил целую охапку и бросил её сверху на остывающее кострище.

И сразу же весёлые огоньки побежали по тоненьким веточкам, начиная пожирать сухую древесину.