Рождение легенды

Глава 2

Он стремительно вошёл в гридницкую, приблизился к длинному деревянному столу, заставленному многочисленными блюдами с едой и корчагами с напитками, обвёл взглядом собравшихся родичей и приближённых военачальников, задерживаясь на мгновение на каждом из них и пытаясь по выражению лиц понять, о чём они думают.

Как ни странно, но только Кагель, Антон, Альрик, Флоси и Свир смотрели на него дружелюбно, открыто и спокойно. Остальные мужчины и женщины быстро отводили глаза в сторону.

«Видать, им есть что скрывать от меня. Нужно понаблюдать за всеми да соглядатаев допросить, приставленных к княжичам и ближнему окружению, а то я совсем расслабился, давно в дела их не вхожу», – пришла в голову князю мысль.

Стоящий в гридницкой кислый запах пива перебивался ароматом мяты и жареного мяса, вызывая зверское чувство голода, но никто из сидящих за столом людей не помышлял о еде.

Они ждали.

Князь Гостомысл не спеша сел в стоящее в торце стола массивное кресло, опираясь руками на широкие подлокотники.

И тут же ему в глаза бросилось, что Таислав разместил новых родичей по левую руку от правителя страны, а новогородские мужчины и женщины расположились на правой стороне стола. Дальний его конец заняли воевода, тысяцкие и полтора десятка наиболее известных сотских.

– Н-да! – хмыкнул князь. – Вот вы как сели! Словно чужие люди. Что ж, придётся всех познакомить, дабы потом промеж вас непонимания не случилось! Но для начала предлагаю промочить горло и выпить за окончание войны на Вине! Она была тяжкая и долгая. Победителей в ней нет! Но надеюсь, теперь викинги будут торговать с Холмом, а не бряцать оружием. И в этом неоценимую помощь Новогороду окажут новые наши молодые родичи-викинги Антон и Альрик, а помогать им будет их же брат Рослав! Трудное дело хочу доверить я молодёжи!

Кубок в руке князя Гостомысла качнулся в сторону сидящих недалече от него молодых людей.

– Мы не подведём тебя, государь! – ответил за всех Антон, поднявшись из-за стола и выпрямляясь во весь рост. – Как только велишь, сразу отправимся в поход!

– Не торопись, княжич, надобно хорошенько подготовиться!

Князь Гостомысл с видимым удовольствием осушил кубок и с лёгким стуком поставил на стол, давая знать собравшимся людям, что пир начался.

И тут же из-за его спины бесшумно выдвинулся слуга, осторожно наливая из амфоры с узким горлышком в опустошённый кубок привезённое из далёких стран вино.

Громкое чавканье, сопение и хлюпанье наполнило гридницкую. Изрядно проголодавшиеся от долгого ожидания люди торопливо и жадно поглощали пищу, попутно наполняя желудки пивом и вином.

Наконец, когда первый приступ голода был побеждён и появились признаки сытости, мужчины и женщины поочерёдно стали отодвигаться от стола, желая начать присущую пирам беседу, когда никто никого не слушает, но зато все говорят одновременно.

– Почему ты назвал молодого великана княжичем, государь? – перекрывая стоящий шум, неожиданно прозвучал чей-то громкий и резкий голос.

Наступила тишина.

Головы пирующих мгновенно повернулись в сторону человека, произнёсшего эти слова. А тот ни от кого и не таился.

Им оказался княжич Вадим. Он даже встал на ноги и с улыбкой смотрел в сторону Антона и его братьев.

– Ну-у-у, коли все уже утолили голод, то расскажу я вам о войне на Вине и наших гостях, – князь Гостомысл отхлебнул из кубка и махнул рукой в сторону Вадима, призывая того сесть. – Говорить я буду долго, потому наберитесь терпения и не перебивайте.

Увидев, что собравшиеся за столом люди приготовились слушать, князь медленно и спокойно начал свою речь:

– Пойду издалека. Когда-то в моём далёком детстве нашей Биармией правил непобедимый в войнах князь Волемир. Тот, кто страну такую огромную нам оставил. Но когда состарился он сильно, пришла пора наследника выбирать. Сын же его князь Любомир власть в руки брать не хотел. Был этот человек умным и рачительным хозяином, помогал во всём своему отцу, но здоровье слабое имел, а самое главное – воевать не любил, не брал в руки оружия. Потому пришлось князю Волемиру своим прямым наследником признавать внука – княжича Буривоя, совсем юного ещё тогда. Стали учить юношу управлению государством и воинскому делу ратному. Тому, что правитель Биармии и Гардарики должен знать и уметь. И парень оказался способным учеником, во всём хотел походить на своего деда. Старый князь даже позволил ему создать свою молодечную дружину.

– Так это в ту пору появились детские и отроки? – не удержался от вопроса Вадим, продолжающий стоять на ногах.

– Ты мыслишь верно, княжич! Сам ведаешь, из них нынешние дружины пополняются уже опытными воинами. Сызмальства ребятне оружие в руки вкладывают, а потому на место каждого выбывшего в битве ратника могут сразу двое заступить. Мудро поступили наши предки. В том не сомневаюсь! – князь обвёл внимательным взглядом сидящих вокруг стола родичей и продолжил: – Но не одним лишь воинским делом жив человек! Первой женщиной у Буривоя была половчанка Ингунн. Эту синеокую красавицу сам престарелый князь Волемир выделял среди приближённых ко двору женщин. Именно он сделал так, что половчанка стала возлюбленной его внука. Всего несколько дней молодые люди успели прожить вместе в отдалённом посёлке, как призвали Буривоя в Новогород. И больше никогда в жизни ему уже не приходилось встречаться с Ингунн. А вскорости женился княжич на Милене – дочери племенного вождя Родолюба и, как вы знаете, у них родился я, прямой наследник своего отца, князя Буривоя. Удивительно, но Ингунн тоже родила мальчика. И он здесь, за нашим столом.

Движением кисти руки князь Гостомысл велел подняться из-за стола средних лет кряжистому мужчине.

– Знакомьтесь! Имя ему Кужел! А это – его сын Рослав! – рука князя переместилась в сторону молодого человека с густыми иссиня-чёрными усами. – Теперь они оба наши ближние родичи. Сомневаться никому не советую! Родство признал сам князь Буривой в присутствии воевод. Мне же, как своему преемнику, дал наказ сделать из них настоящих княжичей.

– А этот огромный парень, кто он? Ты так и не ответил, государь! – не унимался Вадим.

– Внук князя Корлина. Того самого, который когда-то давно по приказу князя Буривоя отправился с посольством к королю франков Карлу вместе со своим сыном Враном и сгинул в водах Варяжского моря. Много лет мы ничего не знали о наших родичах, и лишь совсем недавно стало известно, что на посольскую лодью напали прибрежные пираты-даны. Князь погиб в сражении, а его сына продали в рабство. За годы неволи, проведённые в разных странах, из него сделали великого воина, способного противостоять не только любому противнику, но и целому отряду хорошо обученных воинов. К тому же он оказался берсерком!

– Кем? – удивлённо спросил сидящий промеж Виленой и Вадимом княжич Изяслав, услыхав новое для себя слово.

– Воином-зверем! – повернулся в его сторону князь Гостомысл. – Ты что-нибудь знаешь о хоробрах?

– Несколько таких бойцов есть в большом полку твоей дружины. Хоробры могут впадать в ярость и крушить всё вокруг, не обращая внимания на полученные в битве раны и нацеленное на них оружие. Они участвовали во многих сражениях и никогда не показывали спину врагу.

– Так оно и есть! Хоробры и берсерки есть суть одного бога войны, какое бы он имя ни носил у разных народов! – князь улыбнулся каким-то своим мыслям. – Наши ратники наперебой рассказывали мне, что равного Врану воина не было ни у викингов, ни у мавров. Да я и сам в этом убедился, увидев того человека в деле! Когда он жил у викингов, те дали ему звучное имя Клепп. А это значит «скала». Вот тот огромный юноша и есть сын Врана и внук Корлина. Его зовут Антон.

Князь Гостомысл замолчал, чтобы родичи могли осмыслить всё сказанное им.

– Выходит, государь, он теперь твой прямой наследник? – нарушил тишину скрипучий и злой голос Вадима.

– Похоже, это только ты так считаешь! Хотя… Сыны мои в битвах полегли, о том сам ведаешь! Кроме твоего отца Изяслава, тебя, Антона, Кужела и Рослава из ближних родичей по мужской линии остался у меня дядя Кагель. Он сидит рядом! – князь кивнул головой в сторону сухощавого седобородого старика по левую руку от себя. – У него свои дети и внуки тут, в Новогороде, живут! А может, и в Холме имеются, то никому из нас не ведомо!

– С новыми княжичами, а также Кагелем нам понятно, государь! Ты лучше расскажи о праве очерёдности на твой престол среди нас. Кто и после кого следует.

– Так вот что вас гложет! – расхохотался князь Гостомысл. – Я не большой знаток родственных связей, но хорошо понимаю: чем больше крови князя Волемира в каждом из вас течёт, тем больше прав она даёт! Влияет также и то, от жены или от наложницы рождён был ребёнок. Это и есть главное!

– Прошу тебя, государь, расставь нас всех на ступенях лестницы ожидания! – прозвучал насмешливый и негромкий голос Кагеля. – Мне уже поздно о власти думать, да и нет во мне и моих детях крови князя Волемира, а наша молодёжь промеж себя может клыки и зубы в ход пустить!

– Ну вот, и ты туда же, старина! – постарался сделать серьёзное лицо князь Гостомысл, но искорки смеха ещё угадывались на его губах.

– Я не шучу, княже, это нужно нам всем! – по-прежнему не сдавался Кагель.

– А не боишься, что не одни наши княжичи, но и их ближайшие родичи решат в заговоры поиграть? – князь Гостомысл надолго замолчал, как бы обдумывая каждое своё слово. – Пусть будет по-твоему, друже! Коли настаиваешь, придётся мне рассказать то, что вы и без меня знаете!

Он снова умолк, обводя сидящих за столом родичей долгим и пристальным взглядом.

– Прямые наследники – это дети мужского пола, рождённые от законных жён. Они должны быть признаны богами, старейшинами рода и приняты людьми этого рода. Мальчики, зачатые в блуде от наложниц и гулящих баб, никогда не претендуют на престол. Ещё совсем недавно моим прямым наследником мог быть только Вран, родившийся от князя Корлина и княгини Радославы. Их союз одобрил сам князь Буривой и его ближнее окружение. Вран погиб в последней битве на Вине, но у него остался сын от княгини викингов Мэвы. Имя ему Антон! В нём кровь князя Волемира, но рождён он от чужой жены!

– Ага! Не быть ему первым! – громогласно и злорадно рявкнул княжич Вадим, заставив вздрогнуть сидящих за столом мужчин и женщин. – Мой отец князь Изяслав унаследует престол правителя Биармии и Гардарики! А после – я!

– Не спеши говорить о неведомом тебе, княжич! – устало усмехнулся князь Гостомысл.

– Но ты же, государь, не будешь спорить, что в нас с отцом течёт кровь князя Корлина – внука самого князя Волемира? – глаза молодого человека сощурились, а губы поджались и истончились.

– Но князь Корлин не был женат на княгине Вилене, а потому твой отец не может быть признан его законным сыном! Точно так же наш новый родич Кужел не может быть прямым наследником князя Буривоя. А он ведь старше Изяслава и, как мне думается, даже ближе к линии князя Волемира!

– Что? – изумлённо ахнул Вадим. – Как такое может быть? Мой отец рождён от княжны, а Кужел от наложницы!

– Не говори глупости, княжич! Нашим богам всё едино, какая баба в блуде родила. Главное, кто отец у ребёнка!

– Мне кажется, последние дни ты размышляешь о преемнике! – негромко произнёс Кагель. – Поделись с нами своими думами, княже.

– Верно говоришь, друже, много мыслей о том имею, да и со знающими людьми по прибытии в Новогород посоветоваться успел! Похоже, крепок я ещё, потому Кужелу и Изяславу надеяться не на что, эти мужи моих годов будут. А вот их дети могут и помечтать!

– Так расставь тогда молодых княжичей друг за дружкой, дабы они и мы о том знали! – голос Кагеля аж вибрировал от плохо скрываемого волнения. По всему было видать, его что-то тяготило.

– Самый ближний – Антон, за ним Рослав, потом Вадим! – торжественно отчеканил князь.

– Почему Антон стоит первым? – снова не выдержал Вадим.

– Благодаря своему отцу он лишь на шаг отошёл от линии князя Волемира, а ты и Рослав – на два шага. Но я пока ещё не принял решения. Придёт день, когда боги подадут знак, что мне пора уходить в мир Нави, вот тогда и призову я одного из вас к себе! И этот княжич станет правителем страны. Ему я передам свою гривну – знак княжой власти. Наберитесь терпения. Ждите. А чтобы вам было не скучно, на завтра назначаю воинские игрища, а после них всех приглашаю к себе в хоромы на пир.

Князь Гостомысл медленно поднялся из-за стола и, не оборачиваясь, молча вышел из гридницкой.