Рожденный в пустоте

Глава 14. Дом

Ирия преобразилась. Впрочем, как и Эллада.

Если смотреть на обе колонии из космоса в ночное время, видно, как по ним рассыпаны тысячи огоньков освещения — крошечные, но упрямые точки света в красноватой тьме. Они мерцают, как звёзды, упавшие на поверхность и отказавшиеся гаснуть. За восемь лет с момента начала строительства на обоих мирах были проложены тысячи километров монорельсов — тонкие серебристые нити, связывающие космопорты, шахты, электростанции и входы в подземные города. Возведены сотни поверхностных объектов: солнечные фермы, антенны связи, резервные склады, метеостанции, радары. На Ирии сейчас функционирует три полноценных космопорта. Правда, два из них предполагается использовать исключительно для машин — грузовых челноков, автоматических транспортов, роботов-разведчиков, — и только один — для будущей эксплуатации людьми. Я специально настоял на этом разделении: пусть первый человеческий космопорт будет именно таким — с широкими залами, панорамными стёклами от пола до потолка и ощущением «прилёта домой». Чтобы дети, которые вырастут в подземелье, увидев его впервые, почувствовали: это не конец пути, а начало. Чтобы они поняли — мы строили не тюрьму, а ворота в небо.

В процессе создания колоний нам также пришлось разрабатывать десятки новых моделей роботов, способных выполнить самые разные задачи. Например, роботы-спелеологи, которые могли бы работать глубже и эффективнее. Первые модели, отправленные в подземные переходы, шахты и пещеры, часто выходили из строя — их сенсоры забивались пылью, сервоприводы перегревались в узких коридорах, связь обрывалась из-за толщи породы. Пришлось модернизировать: добавить дополнительные фильтры, усилить радиаторы, внедрить автономные ретрансляторы, оснастить их модульными манипуляторами для ремонта на месте. Теперь они работают почти без сбоев — маленькие, упорные машины, которые прокладывают путь для будущего. Иногда я смотрю на их отчёты и думаю: они — наши первопроходцы. Безымянные герои, которые не получат медалей, но без которых ничего не будет.

Тысячи механизмов, миллионы тонн материалов и готовых изделий были доставлены за эти восемь лет в колонии. Иногда я открываю статистику и не верю: мы превратили два мёртвых мира в зародыши цивилизации. Это не просто цифры — это годы работы, расчётов, ошибок, которые мы исправляли на лету. Бесконечные циклы моделирования, когда один неверный параметр грозил обрушить всю цепочку поставок. Споры в чате, когда Макс хотел добавить «ещё один уровень освещения для эстетики», а Анна писала: «У меня нет свободных производственных мощностей». И всё-таки я не чувствую усталости. Наоборот — ощущение, что мы только начали. Что самое интересное впереди.

И вот теперь мы стояли на пороге того, ради чего всё затевалось. Мы могли начать строить уже сами поселения.

Да, первоначальные пещеры были выбраны ещё в самом начале, но всё это время мы исследовали каньоны в поисках ещё более удачных вариантов. В итоге на Ирии я, как и Макс на Элладе, обнаружил подходящую систему естественных пещер. Мне приглянулась система, когда-то давно пробитая лавой, протяжённостью больше двухсот километров. Там были гигантские пещерные залы высотой в десятки метров, где эхо шагов могло гулять секундами, сотни километров небольших коридоров, естественные колонны из застывшей магмы, которые можно было использовать как опоры. Вся эта система уже изолирована от основной атмосферы огромным переходным шлюзом — точнее, тремя шлюзами, что гарантировало безопасность. Внутри уже была закачана техническая атмосфера — смесь азота, кислорода и небольшого количества аргона для стабильности, — и начались работы по выравниванию поверхности. Роботы-ровнители срезали неровности, укладывали полимерные покрытия, устанавливали системы вентиляции и освещения.

Предполагается, что внутри колоний будет развита система инфраструктуры, даже полноценные дороги, по которым жители будут передвигаться на электрокарах. Несколько десятков наиболее крупных залов будут превращены в административные и жилые постройки. Основным источником энергии станут термоядерные электростанции, находящиеся за границами города. Хотя Макс и доказывал, что размещение их внутри поселения безопасно — «современные реакторы выдерживают даже прямое попадание метеорита, плазма просто погаснет в магнитной ловушке», — я не сумел переступить через свой естественный человеческий страх перед необузданной энергией звезды в замкнутом пространстве. Воспоминания о земных авариях — Чернобыль, Фукусима — всё ещё сидят где-то глубоко в коде, как старые шрамы. Впрочем, мощные аккумуляторы позволят даже в случае потери внешних источников энергии несколько недель поддерживать поселение в режиме экономии. Этого хватит, чтобы эвакуировать людей или устранить поломку. Я не хочу рисковать. Не с ними.

Изучая в очередной раз чертежи, я не мог сдержать внутреннего восхищения. Потому что нет, наверное, ничего более сложного и захватывающего в жизни, чем создавать что-то новое. И хотя я уже построил тысячи объектов в космосе — платформы, верфи, орбитальные станции, — строить город для колонистов было гораздо интереснее. Это не просто металл и энергия. Это — будущее. Это — люди, которые будут здесь жить, дышать, смеяться, плакать, спорить, любить. И я хочу, чтобы им было хорошо. Чтобы они не чувствовали себя пленниками. Чтобы они чувствовали себя дома. Чтобы они, открыв глаза в первый раз, не испугались темноты, а улыбнулись свету.

Естественно, первым, что было заложено, стал медицинский комплекс. Первые эмбрионы будут погружены в искусственные матки ещё задолго до того, как завершится строительство всего подземного комплекса. Нет необходимости возводить весь город сразу — можно будет постепенно вводить одну очередь за другой. Первая очередь будет выглядеть так: эмбриональный центр, педагогический центр и общежитие для детей. Предполагается, что пока дети будут расти, они будут проживать в общих комнатах по два-четыре человека. Скорее по два — мы всё ещё обсуждаем этот вопрос. Каждая такая ячейка будет представлять собой некий аналог группы, где все дети будут друг другу помогать и поддерживать. Таким образом будет воспитываться коллективизм.

Почему именно коллективизм? Потому что в любом случае им придётся осваивать новый мир, и не всегда роботы будут рядом. Более того, мы совершенно сознательно будем самоустраняться от многих задач контроля. Как-то раз я обсуждал этот вопрос с Анной и Максом, и оба согласились: если роботы будут контролировать каждый шаг колонистов, ни к чему хорошему это не приведёт. Нашей задачей является лишь предоставить людям прекрасные стартовые условия, а после они должны будут сами взять свою жизнь в свои руки и реализовываться. Начиная от управления роботами — или даже пилотами — и заканчивая возможностью заниматься политикой.

Хотя вопрос власти всё ещё остаётся очень сложным.

Нам и так понятно, что рано или поздно люди займутся этим вопросом и захотят сами управлять собой. Но этот момент вызывает у меня самое большое беспокойство. Как люди начнут строить новое общество?

Да, мы взяли за основу русский эпос, основанный на стойкости, готовности жертвовать собой ради интересов общества. Но даже в моей родной стране, которую я помню по своим слабым воспоминаниям, было полно тех, кто готов ради собственных интересов угробить всё государство. В конце концов, пережитые две революции намекают нам на то, что даже люди с самыми чистыми внешними намерениями могут стать злом для миллионов других. Здесь же вопрос встаёт ещё сложнее. Что у нас — демократия, как предполагали учёные на Земле? И что они будут выбирать? Могут ли колонисты, у которых нет прошлого и которые не имеют представления о том, чего они хотят видеть в будущем, выбирать это самое будущее?

Я представил себе, как через поколение или два кто-то из них встанет и скажет: «Мы не хотим жить по правилам, которые нам оставили машины». И будет прав. Потому что их право — выбирать самим. Даже если их выбор окажется ошибкой. Даже если они повторят путь Земли. Потому что это — их путь. Не мой. Не Анны. Не Макса. Их.

Вопрос сложный. Но с другой стороны, совершенно очевидно, что он встанет перед нами спустя многие десятилетия. А сейчас, на первой очереди, наша задача — гарантировать, что колонисты и первые выращенные дети будут иметь возможность ни в чём не нуждаться. Кров, пища, тепло и безопасность — это всё важно. Очень важно. И именно на этом мы и сделаем акцент.

Я ещё раз рассмотрел виртуальную модель будущего города. Мне всё время казалось, что чего-то не хватает. В коридорах и так уже были натыканы, кажется, на каждом повороте лавки и системы вентиляции, чтобы вечно гулял лёгкий ветерок. Свет мягкий, имитирующий земной день, с плавным переходом от рассвета к закату — чтобы дети не страдали от отсутствия солнца. Стены декорированы под дерево и камень, в жилых блоках — тёплые тона, в общих зонах — простор и свет. Но всё равно пусто. Как будто чего-то живого не хватает.

И тут меня осенило.

Вот чего не хватает — животных.

Эта мысль настолько пронзила моё сознание, что нейроны в моих процессорах, кажется, даже забегали быстрее обычного. Конечно же, нам нужны животные! Но какие животные могут подойти для колонии закрытого типа?

Если просто оставить людей жить и видеть только себя в этих коридорах, да немногочисленные зелёные насаждения — вряд ли это общество можно будет назвать благополучным. В конце концов, человек в принципе рождён для открытого пространства. И для того, чтобы видеть жизнь вокруг себя — а здесь, в коридорах, жизни как-то не очень. Несмотря на то, что дизайн для закрытых систем был продуман ещё на Земле. Много света, нежные пастельные тона для жилых блоках, строгий белый цвет для общих коридоров, столовые, декорированные «под дерево» — тысячи готовых решений, которые должны были разнообразить жизнь колонистов в замкнутой системе. Но вот вопрос с животными почему-то пропустили. На Земле пропустили. Может, считали, что это роскошь. А я считаю, что это необходимость.

Я задумался: кого можно поселить в эти коридоры так, чтобы сами животные не пострадали и не представляли угрозы для людей?

Первая мысль, естественно — кошки. Почему бы и нет? Мелкие проказники, которые считают себя центром вселенной, отлично уживались в городах Земли. Здесь же для них и вовсе будет чистый рай. Никаких опасных машин, перепадов температур или чего-то в этом роде. Скорее проблемой может стать их неконтролируемое размножение. Эти четвероногие хулиганы быстро создадут целые популяции. Но это можно контролировать — стерилизация, чипирование, ограничение доступа в определённые зоны. Плюсами этих животных можно считать их очень высокую контактность: они спокойно идут на руки, мурчат и вообще нуждаются в людях. Люди очень быстро станут воспринимать их как нечто само собой разумеющееся и важное. Как друзей. Как часть дома. Как напоминание, что жизнь — это не только люди.

Но хватит ли только одних кошек? Ответа на этот вопрос я не мог себе дать, поэтому решил вынести его на обсуждение коллектива.

Подключил канал связи с Анной и Максом, и в течение нескольких часов получил их ответы. Анна проявила оригинальность, предложив создать полноценные подземные контактные зоопарки. Это выглядело очень интересным вариантом. «Пусть дети видят не только роботов и стены, — написала она. — Пусть видят жизнь. Пусть учатся заботиться. И пусть знают, что такое ответственность за живое существо».

Макс добавил: «Кошки — хорошо. Но давайте ещё кроликов, морских свинок, может, даже мини-лошадей. И аквариумы. Рыбы успокаивают. А ещё птицы — канарейки, попугаи. Пусть поют по утрам. И давай подумаем о собаках — маленьких, спокойных пород. Дети должны знать, что такое верность».

Я погрузился в эту идею. В принципе, в базах данных биопринтеров «Ковчега» были ДНК почти всех уцелевших животных на момент отправки колониальных кораблей. Если покопаться, контактный зоопарк можно организовать легко. Например, можно взять и скопировать стандартный набор: цыплята, возможно, кролики, кто-то ещё… Копибары? Почему бы и нет — спокойные, социальные, неагрессивные. А ещё шиншиллы — мягкие, пушистые, дети их обожают. И хомяки — для самых маленьких. И морские свинки — чтобы можно было гладить и кормить с рук.

Неожиданно этот вопрос захватил меня, и я быстренько набросал проект размещения такого зоопарка неподалёку от детских общежитий. Отдельный зал с имитацией дневного света, зелёными зонами, прозрачными вольерами. Чтобы дети могли приходить туда, кормить животных, гладить, учиться ответственности. И удовлетворённо констатировал про себя: это, пожалуй, хорошая идея.

Зона рекреации с живыми растениями и животными должна показать детям, что есть не только пустые коридоры. Пусть в них комфортно, но они всё равно пустые.

А если вспомнить про рыб? А может, и целый аквапарк? Подземные пещеры вполне подходили для этого. Надо лишь отшлифовать стены и разработать экосистему. И вот, пожалуйста: дети будут видеть тысячи мелких рыбок, плавающих в толще воды. И это отлично ляжет в копилку идеологии терраформирования мира, в котором им предстоит жить. Они будут видеть, как жизнь может процветать даже в замкнутом пространстве. Как она адаптируется. Как она побеждает.

Замечательная идея. Она должна помочь детям видеть перед собой цель — материальную, живую. Они будут видеть не только фильмы про животных, но и то, как может выглядеть настоящая жизнь. И это же подтолкнёт их к пониманию: мир можно и нужно сделать лучше. Не только для себя — для всех. Для тех, кто придёт после. Для тех, кто будет дышать свободно под открытым небом.

Я улыбнулся и отправил проект Анне и Максу.

«Зоопарк. Контактный. С кошками, кроликами, рыбами и, возможно, копибарами. Что думаете?»

Ответ пришёл быстро.

От Анны: «Гениально. Добавлю в планы для биопринтеров. И давай ещё птиц — пусть поют по утра».

От Макса: «Копибары — это огонь!».

Я рассмеялся в пустоту рубки.

Потому что теперь мы не просто строим город. Мы строим дом. С кошками, рыбами, деревьями, птицами и мечтой.

И это правильно.

Это по-человечески.

Я закрыл интерфейс и откинулся в кресле. За иллюминатором Ирия медленно поворачивалась, показывая свою красную, суровую красоту. Где-то там, в глубине каньона, строился наш город. Наш дом.