Рождество для поцелуев

ГЛАВА 6

БРИНН

— Путешествуете в последний рабочий день перед праздниками, а? — Бутч, мой водитель Uber, оказался болтливым, а мне просто хотелось посидеть в тишине и проанализировать, как прошло собеседование.

Энни была очень милой и приятной. Энцо тоже, но он задавал более типичные жесткие вопросы, тогда как вопросы Энни были более провокационными. Оба они были супер профессионалами, но по тому, как они смотрят друг на друга, ясно, что они пара. Особенно он. Приятно видеть мужчину, который обожает свою жену.

Не уверена, что найду такое когда-нибудь, но, с другой стороны, я еще молода.

— Да, я была в городе всего одну ночь.

— А куда направляетесь?

Обычно я не против поболтать с водителями, но сейчас мне просто хочется добраться до аэропорта, найти свой выход и сесть в самолет, даже если это не то место, куда я хочу лететь прямо сейчас. Что бы сделала моя семья, если бы я решила перебронировать билет, купленный для меня «Mancini Advertising» и отправиться в Портленд? Хотя это было бы одиноко, ведь Рождество я бы провела одна.

— В Юту, — отвечаю я.

— К семье?

Он смотрит на меня через зеркало заднего вида, и я улыбаюсь. Неискренне, но он, вероятно, этого не видит.

— Ага.

Наконец, он съезжает с главной дороги, следуя указателям к аэропорту. Я собираю свою сумочку, готовая выпрыгнуть, но он резко останавливается в пробке.

— Самый загруженный день для путешествий, — говорит он, качая головой.

Я стону и откидываюсь на сиденье. Поднимаю запястье, смотрю на часы, чтобы убедиться, что у меня есть время на эту задержку.

Медленно, сантиметр за сантиметром, мы продвигаемся вперед, пока из стереосистемы доносятся рождественские гимны. Бутч подпевает каждому. У меня есть ощущение, по гирляндам внутри его машины и плюшевому оленю, прикрепленному к решетке, что он обожает Рождество. Обычно я тоже, но более сдержанно.

— Надеюсь, у вас есть предварительная проверка. Проверка безопасности будет кошмаром, — говорит Бутч, и его взгляд снова встречается с моим в зеркале заднего вида. Он провел больше времени, глядя в него, чем в лобовое стекло.

— Да. — мне не приходится много путешествовать, но достаточно, чтобы это было удобно.

Мы наконец подъезжаем ближе к самому аэропорту, и мне нужно дать Бутчу дополнительные чаевые, потому что он ловко лавирует между рядами машин, подрезая людей, так что мы движемся быстрее, чем могли бы.

— Не уверен, что смогу подъехать ближе, — говорит он, в четырех рядах машин от обочины.

— Без проблем. Я выйду здесь. — я открываю дверь и быстро выхожу.

Он встречает меня у багажника, достает мою сумку и передает ее мне.

— С Рождеством, Бринн. Наслаждайтесь временем с семьей.

Мои плечи опускаются, потому что в этот праздничный сезон я веду себя как настоящий Гринч. Что плохого в водителе Uber, который хочет поговорить и петь гимны? Абсолютно ничего.

— Спасибо, Бутч. Вас тоже.

Я даю ему дополнительные чаевые на праздники и за то, что он не увидел меня в лучшем виде, и благополучно пробираюсь к обочине.

Регистрация и досмотр — это пытка, потому что даже очередь из людей с предварительной проверкой загружена. Решив сначала найти свой выход, я понимаю, что до вылета осталось совсем мало времени. Красивые праздничные украшения теряются в море спешащих путешественников, суетящихся так, будто это Черная пятница, и они охотятся за самыми выгодными предложениями.

Я не вижу много улыбок. На самом деле, большинство людей выглядят раздраженными или злыми.

Наконец, я добираюсь до своего выхода и совсем забываю до этого момента, что Кензи и Эндрю будут на моем рейсе. Черт, мне не до общения. И хотя насчет Эндрю мне беспокоиться не о чем, Кензи — болтушка. Обычно мне это нравится, но сейчас я морально истощена из-за смеси важного собеседования и того, что Пирс всплывает в моих мыслях каждый раз, когда у меня выдается тихая минута.

Подумав еще раз, я понимаю, что Кензи — то, что нужно. Она не даст моим мыслям вернуться к горячим англичанам.

— Кензи, — говорю я, машу и преодолеваю расстояние до того места, где она и Эндрю сидят у окна.

Эндрю откинулся на спинку, скрестив ноги, и читает книгу, а Кензи уткнулась в телефон, положив голову на плечо Эндрю. Полагаю, в коляске рядом с ними их малыш. Они действительно одна из тех пар, которым завидуют одинокие девушки. Кензи нашла своего единственного, а я все еще ищу своего.

Она поднимает голову и что-то говорит Эндрю, чтобы он опустил книгу и посмотрел в ее сторону.

— Привет, Бринн.

На Кензи джинсы и футболка с надписью «Я так чертовски мила».

— Мне нравится твоя футболка, — говорю я, останавливаясь перед ними.

Она встает и протягивает руки.

— Подарок от Эндрю заранее, — говорит она, глядя на нее. — Это наша шутка.

Я обнимаю ее, а она крепко меня сжимает.

Как только она отпускает меня, Эндрю кладет книгу на пустой стул Кензи и обнимает меня.

— Бринн, как же здорово снова тебя видеть.

Я вежливо обнимаю его, но не так крепко, как Кензи. Когда мы расходимся, я сажусь на сиденье напротив них.

— Нолан спит? — спрашиваю я, указывая на коляску.

— Да, и если нам очень повезет, он проспит весь полет. — Кензи скрещивает пальцы. — Но он очень взволнован встречей со своей девушкой. — она смеется, а Эндрю закатывает глаза.

— Все еще пытаетесь убедиться, что они поженятся друг на друге?

Я хихикаю над тем, что Тесса и Кензи клялись, что их дети когда-нибудь поженятся, хотят они того или нет. Между ними разница всего в два месяца.

— Конечно. И тогда мы действительно станем родственниками. — голос Кензи такой громкий, что несколько человек оглядываются.

— Что привело тебя в Нью-Йорк, Бринн? Кензи ничего не говорила, — спрашивает Эндрю.

Она резко поворачивается к нему.

— Говорила, но ты уткнулся в эту книгу с момента, как купил ее.

Он пожимает плечами и смотрит на меня в ожидании ответа.

— О, у меня было собеседование на работу.

— Забавно, — говорит он и смотрит на Кензи.

— Не очень. Сколько всего бизнесов в Нью-Йорке? — Кензи смеется и игриво хлопает Эндрю по плечу.

Он кивает.

— Верно.

— Что я упустила? — спрашиваю я, глядя то на одного, то на другого.

— Кузен Эндрю тоже был в городе на собеседовании. Должно быть, люди пытаются устроить их до праздников. — Кензи ерзает на сиденье, закидывая ногу на ногу.

— Определенно не лучшее решение. — я смотрю на табло, там написано, что посадка через двадцать минут. — Могу я оставить здесь свою ручную кладь? Я просто сбегаю за жвачкой и, может, найду себе книгу.

Кензи машет рукой.

— Да, я не рискну сдвинуть этого парня с места, пока мы не сядем в самолет.

— Огромное спасибо. — я встаю и направляюсь в ближайший магазин.

Я пробираюсь сквозь толпы людей, чувствуя себя лососем, плывущим против течения, и уже собираюсь зайти в магазин, как большое тело резко оказывается передо мной.

— О, прости. — свежий английский акцент звучит до боли знакомо, и у меня сжимается желудок.

Я поднимаю голову и, конечно же, это чертов Пирс.

— Это уже выходит за рамки простого совпадения. Разве тебе не следует быть в международном терминале? — я поворачиваюсь, чтобы обойти его, но он хватает меня за запястье, останавливая, из-за чего какая-то женщина с раздражением ругается себе под нос, обходя нас.

— Подожди, — говорит он. — Как прошло собеседование?

Я поднимаю брови.

— А твое?

— Я не знал, — говорит он, словно я думала, что он знал.

— Очевидно.

Он смотрит на мое запястье, его большой палец проводит по внутренней стороне, прежде чем он отпускает его, и моя рука падает вдоль тела.

— Послушай.

Я вижу это в его глазах, он собирается поднять ту тему, которую мне бы очень хотелось оставить в прошлом.

— Все в порядке. Я знаю, тебе жаль.

— Нет, — говорит он.

— Тебе не жаль?

— Нет, жаль. Конечно, я вел себя в той ситуации как полный придурок, но я имею в виду, я думал, не... Я буду в Америке до Нового года и думал, может, я смогу получить твой номер телефона. Прежде чем вернуться в Лондон, я мог бы прилететь к тебе.

Мои глаза расширяются.

— Зачем?

Мужчина в деловом костюме смотрит на нас осуждающе, и Пирс извиняется, хватает меня за руку и отводит нас к стене, где мы не мешаем людям. Мне приходится прилагать усилия, чтобы делать вид, будто мне не нравится ощущение его кожи на моей.

— Ты знаешь зачем.

— Не знаю. Прошло шесть лет, Пирс. Почему сейчас? — я есть в соцсетях. Если бы он хотел найти меня раньше, он бы смог.

Хотя я знаю ответ, потому что он такой же, как у меня. Я спрятала его в коробку. Для меня он был частью моего пребывания в Лондоне. Он был воспоминанием, моментом во времени, который я всегда буду помнить, но в который никогда не захочу возвращаться добровольно.

— Увидев тебя снова…

Я качаю головой.

— Я уже не та девушка. Та девушка с той ночи больше не существует. Так что я могу дать тебе свой номер телефона, и ты можешь приехать в Портленд, но той версии меня, которую ты помнишь, больше нет.

Он тяжело выдыхает, и его зеленые глаза встречаются с моими, выискивая правду в моих словах.

— Я все равно хочу его.

— Пирс… — я ищу на стенах часы. Любую отмазку, чтобы избежать этого разговора. — Мой самолет скоро начнет посадку, мне нужно купить жвачку и...

— Дай мне свой телефон, — он протягивает ладонь.

Я закидываю голову назад. Почему он так усложняет? Но он не убирает руку. Я роюсь в сумочке, ввожу пароль в телефон и протягиваю его ему, хотя и неохотно. Я всегда могу его заблокировать, если он попытается со мной связаться.

Он что-то делает большим пальцем, затем возвращает телефон мне в руку.

— Вот. Может, это Рождество. Может, магия праздников, хотя я не большой их поклонник. Может, мы никогда не будем на связи, но я не могу сесть в самолет, зная, что струсил и не попросил твой номер. Что-то в том, что я знаю, что всего одно нажатие отделяет меня от твоего голоса, успокаивает меня, даже если никто из нас никогда им не воспользуется.

Я убираю телефон обратно в сумочку, стараясь выглядеть как можно более невозмутимой, но знаю, что проигрываю битву.

Он наклоняется ко мне, прежде чем я успеваю его остановить, и касается губами моей щеки.

— С Рождеством, Бринн. Надеюсь, Санта принесет тебе все, о чем ты просила.

Затем он исчезает.

Растворяется в толпе людей.

Но я все еще чувствую призрачное прикосновение его губ на своей щеке.

Я прикладываю ладонь к тому месту, где он поцеловал меня.

— Давайте, леди, двигайтесь, — кричит пожилая женщина откуда-то рядом.

Я выхожу из своего ступора и захожу купить жвачку.

Я никогда не воспользуюсь этим номером, но по крайней мере это воспоминание о Пирсе лучше предыдущего. Желание позвонить или написать ему возникает мгновенно, и именно поэтому я удалю его номер, как только сяду в самолет.