Руса. Покоритель Вавилона

Глава 13 «Согласно вновь утвержденному плану!»[1]

[1] «Согласно вновь утверждённому плану!» — Фраза из кинофильма «Бриллиантовая рука».

— Парень, повтори для нашего уважаемого гостя, как тебя зовут?

— Библиофил я! — со вздохом повторил капитан «Чёрного орла» для очередного почётного посетителя александрийской капелеи «Библион», то есть — «Книга».

— Ну что, убедились? — торжествующе проревел хозяин заведения.

— Ты был прав, — признал тот и распорядился куда тише: — Вина, льда, гранатового сока и фиников нам. Ах да, ещё лепёшек, чеснока и оливкового масла с солью для меня и моего ученика. Нам пора подкрепиться.

Ради этого момента, собственно, Теламон, хозяин капелеи и тёзка одного из аргонавтов, и устраивал представление со знакомством. Вино было привозным и стоило весьма недёшево, но лёд, который тоже приходилось везти из-за моря, обходился ещё дороже, ведь довезти и сохранить удавалось лишь крохотную часть.

Но пить безо льда в этом климате — невеликое удовольствие, вот и выкручивались приезжие эллины, как могли — разбавляли вино не водой, а соком гранатов, давно прижившихся в этих местах, а лёд клали непосредственно в чашу. И всё равно, угостив целую компанию, каждый гость приносил трактирщику весьма внушительную сумму.

— Присаживайтесь уважаемый. Разрешите поинтересоваться вашим именем?

— Деметрос. А моего ученика зовут Птолемеем.

— Ну, надо же! — намеренно шумно обрадовался угощаемый. — Сейчас подойдёт мой пассажир, он — ваш тёзка и философ из Афин! Вам обязательно надо его дождаться. Кстати, разрешите и вас попотчевать. Засахаренная вишня и персики, мы их с собой привезли, тут такого не встретить!

На самом деле, приезжие эллины начали выращивать персики в своих садах сразу по приезду, ещё четыре года назад. Но урожая пока не дождались.

— Мы плыли в город, где собирают, переводят и копируют книги, и никак не ожидали, что здешний порт так оживлён! — «грузил» местных своей легендой Микаэль.

— Ха! — выдохнул библиотекарь. — Книги и их служители — лишь малая часть живущих здесь. Город задуман как новая столица Айгиптоса, здесь строит свой дворец Клеомен из Навкратиса, наместник божественного Александра. Так что и всё остальное — тоже здесь: казармы для его войска, гавань для военного флота, заведения и жилища для многочисленных чиновников, постоялые дворы для просителей и зевак, храмы и зернохранилища…

— Да, — согласился Микаэль. — Мы заметили, что их тут очень много, намного больше, чем требуется для пропитания города. Как и других складов.

Тут Деметрос многозначительно поднял палец и сказал:

— Восславим же мудрость наместника, хитроумного Клеомена!

— Восславим! — согласился другой приезжий по имени Виген. — Поведай нам о ней подробнее, а мы пока угостим тебя. Хозяин! Неси кагор, который мы тебе привезли и льда побольше!

— Дело в том, что Великий Александр поручил своему наместнику не просто следить за порядком, но и построить этот город. А также собрать библиотеку, равной которой не было и нет в целом свете. Медлить он не любит, а деньги из казны выделяются неспешно. Так и провалилась бы эта затея, но Клеомен родился в этих местах, его родной Навкратис находится на западном берегу дельты великой реки Нейлос, дающей жизнь этой стране. И местные порядки он знает лучше прочих. Он велел первым делом построить зернохранилища. А пару лет назад Клеомен провернул хитрый фокус. Он скупил всё зерно по десять драхм за меру, а потом придержал продажи, пока ему не стали давать втрое больше.

— Откуда у него столько денег? — простодушно удивился юноша со странным именем Маугли.

— Юноша, как же ты наивен! — покровительственно потрепал его по плечу подошедший Деметрос-философ. — Он распоряжается казной целой сатрапии. Разумеется, оттуда взял.

— И эта прибыль и позволяет ему вести большое строительство, не заботясь о деньгах! — торжественно закончил абориген. Выпьем же за его здоровье и хитроумие!

— Клеомен этот — редкостный пройдоха[2]! — с неподдельным восхищением делился впечатлениями Микаэль во время очередных «посиделок на палубе». — Сначала он глубоко запустил руки в царскую казну, тратя серебро направо и налево. Нанял своих личных наёмников, после чего никто не смеет против него и пикнуть, содержит целую сеть наушников, щедро вознаграждая их за полезные сведения. Говорят, при этом его наёмники с лёгкостью топят в реке тех, кто приносит ему пустые слухи, так что служат ему не только за серебро, но и из страха.

[2] Историки описывают Клеомена из Навкратиса по-разному. Одни считают его казнокрадом и мерзавцем, другие обращают внимание на то, что размер налогов устанавливал не он, да и собирали их тоже номархи. То есть, он был просто вынужден искать иные источники дохода. Поскольку большинство сведений до нас дошло от историков, контролируемых Птолемеем и его потомками, очернение исторического персонажа кажется весьма вероятным. Поэтому автор решил, что в романе он будет соответствовать второй версии.

— Кажется, он строит тут своё царство! — хмыкнул Виген.

— К нему много раз присылали царских ревизоров, но те ничего не обнаруживали, — развёл руками внук Исаака. — Из полученной прибыли он возместил всё ранее украденное, и у него немало осталось на подкуп проверяющих. Больше скажу, теперь он из хлебных доходов оплачивает дополнительные расходы. Цены на привозной мрамор для украшения столицы выросли в полтора раза, однако казны платит прежнюю цену.

— Это не могло не понравиться Александру! — хмыкнул Деметрос. — Насколько мне известно, он терпеть не может ни проволочек, ни лишних трат. Тем более, что реальные затраты на библиотеку тоже в разы превышают запланированные. Работа кипит, число писцов и переводчиков растёт… Мой тёзка потому и стал почётным гостем в капелее, что им регулярно выдают премии от наместника.

— Он подкупает ревизоров, добился любви здешних эллинов, сажает на должности своих земляков, — загибая пальцы, перечислял Строитель. — Большинство номархов[3] назначил на должность лично он, а остальных сделал послушными игрушками за счёт личной гвардии наёмников и службы наушников. Им довольны местные греки, а поручения царя он выполняет качественно и быстро. Даже из казны он теперь не ворует, а даже доплачивает в неё. Что получается в итоге? Мы имеем дело со всесильным наместником.

[3] Номарх — должность управителя нома, то есть административной единицы в Эллинистическом Египте.

— А нам-то что с того? — удивился Маугли. — Ты же сам говоришь, что поручения царя он выполняет быстро и с показным рвением. А нам как раз и поручили…

— Вот именно, это нам поручили, а не ему. Вот если мы провалимся, может быть, что и ему поручат. А он — снова наживётся! И царь его опять похвалит.

— Да Александр, может, и забыл о нём! — предположил остад Хорасани. — Потому нам это дело и поручил.

— Нет! — решительно потряс головой пожилой философ. — Наместник и прежде два раза в месяц к Александру гонцов с отчётами направлял. А как голубиная почта появилась, так и вовсе раз в неделю писать стал, и Александр ему отвечает. А значит помнит и ценит, и среди других сатрапов выделяет!

— Погоди! — перебил его Маугли. — Тут есть голуби?

— Даже больше, чем надо! Египтяне их на еду разводят, а их помётом огороды удобряют, они тут высоко находятся, поэтому ил туда при разливах не попадает.

— Надо же, какие обычаи причудливые! — поразился Маугли. — Получается, мы можем голубятню купить? И попробовать получать весточки быстрее?

— И это нам на руку! — уверенно заключил Микаэль. — Сейчас наместник не одобрит нашего проекта. И нам нужна быстрая связь с домом, чтобы придумать, как перетащить Клеомена на нашу сторону!

— Новости из Александрии не радуют! — я взял ручку и начал изображать схему на листе бумаги. — Во-первых, наша большая стройка потребует ресурсов, которых и так мало — рабочих рук, камня и топлива. Это поднимет затраты на его проекты и увеличит сроки.

Я изобразил на схеме монету и песочные часы.

— Во-вторых, мы планировали засылать туда товары, но часть из них — бумага, стекло, сода и косметика — конкурируют с теми товарами, торговлю которыми он подобрал под себя. То есть, к Еркатам он изначально негативно настроен, — сказал я и пририсовал недовольный «смайлик».

— Третье — это то, что канал и даже просто дорога в десятки, а потом и в сотни раз увеличат число проезжающих эллинов, персов, финикийцев и прочих чужаков. Они и без ревизоров могут углядеть нечто, что царю не понравится. И пойдут гулять ненужные ему слухи.

Схему украсило большое ухо.

— И четвёртое, главное, заключается в том, что выгода от канала и дороги пойдёт не ему! — закончил Исаак. А Арам с дедом и Гайком кивками подтвердили это мнение.

На схеме появился рисунок мешка с монетами.

— Микаэль пишет, что он жаден до денег! — задумчиво произнёс Ашот, дядя моего тестя. — Но при этом постоянно ищет способы расширить дела. Корабли строит, чтобы товары не в Айгиптосе продавать. Соду, которую всегда вывозили, теперь на месте используют, стекло варят, а уже его — продают. Стекло, правда. нашему и в подмётки не годится, но всё равно — прибыль увеличилась.

— Мы это и сами прочли! — заметил Гайк.

— Я имею в виду, что торговля с Африкой, Вавилоном и Индией по морю, а не по суше может дать ему намного больше денег, чем он потеряет. Почему бы не попробовать сделать его партнёром?

— Потому, родич, что сбыт его товаров контролируют Дома Вавилона, — с печальной задумчивостью ответил Арам. — Он ведь продаёт всё от себя, а не как царский наместник. Поэтому им есть, чем его прижать.

— М-да-а… — протянул мой дед. — Прям хоть бросай всё и беги к царю Александру жаловаться! Все против нас — и жрецы местные, и всемогущий наместник, и Деловые Дома Вавилона. Что скажешь, умник?

— Бросать проект никак нельзя, дедушка! — начал я. — И ещё скажу так: мудрецы учат, что в силе любого человека кроется корень его слабости.

— Эк ты мудрёно завернул! — восхитился мой дядя Азнаур. — А попроще можешь?

— Для сталеваров? — усмехнулся я. — Могу! Вот нам пишут, что Клеомен подмял под себя всех номархов. Но им это явно не нравится. И потому они одобрят любое дело, которое его ослабляет. Или хотя бы посмотрят сквозь пальцы и придержат слишком ревностных подчинённых.

— Допустим. И что мы такое сделаем, чего они постараются не заметить?

— «Черный рынок»! — ответил я. — Торговля без разрешения и налогов. В Египте всё устроено необычно. До прихода эллинов деньги там почти не ходили.

А был там «большой колхоз». Распределительная экономика. Каждому назначали, что он должен сделать, и снабжали его одеждой, едой и жильём. Крестьяне свою продукцию съедали сами или сдавали чиновникам, продавался самый мизер. Это вообще было «фишкой» державы Ахеменидов, но у египтян система возникла раньше и была доведена до совершенства.

— Но сейчас же ходят, иначе наместник не мог бы зерно скупить!

— Именно! — обрадовался я, окончательно «сложив паззл». — Торговля и деньги — его сила! Иначе у него не было бы армии наёмников и наушников. Но и им деньги не к чему, если их некуда тратить. Они получают обезличенные монеты, а не конкретные блага. Как раньше. И могут тратить их куда захотят — на выпивку, проиграть в кости или развлечься с женщиной. И еду могут выбирать, какую любят.

Я встал и прошвырнулся по комнате, чуть ли не приплясывая.

— А в этой силе коренится зерно слабости. Мы сможем продавать кое-что, получая взамен деньги и даже услуги. Я вспомнил! Наместник контролирует номархов, но те — ещё не вся страна. Есть отдельные и замкнутые хозяйства, например, храмы.

— Ну да, только они — кто категорически против каналов! — усмехнулся Тигран-младший. — Ты часом не перегрелся на солнце, брат?

— Да, своих крестьян и мастеров для строительства канала они нам не дадут! — согласился я. — А вот краски — купят. За серебро и золото. И гипс купят. И драгоценные камни. И небесный металл… А вот с их деньгами мы пойдём к другим людям. Знаете, что больше всего ценит состоятельный житель страны Кем? Это посмертный покой. Достойно отделанная гробница для себя и родственников. На левом берегу реки Хапи есть целые города мёртвых, некрополи.

— Ты предлагаешь с мёртвыми торговать? — спросил Арам, кажется, склоняясь к версии моего брата о помутнении рассудка семейного «умника».

— Нет! Конечно же, нет! Но есть целые организации тех, кто эти могилы строит и украшает. Они считаются священными, и, как и храмы, не подчиняются ни номархам, ни наместнику. Но им очень нужно золото для украшения. И цветное стекло. И ткани… Много всякого, что есть у нас, и что мы можем продать намного дешевле, чем местные торговцы. А вот с их клиентов взамен можно требовать не деньги, а людей, провизию и материалы.

— А номархи, точнее часть их, как ты и сказал, не заметят! — вот теперь Арам понял мою мысль и восхитился.

— И торговцы! — подхватил я. — Если наместник подминает торговлю под себя, им это не может нравиться. Так что «незаметно» они будут только рады поставлять нам что угодно. Особенно, если мы будем платить золотом и серебром. И это ещё не всё. Есть ведь те, кто недоволен отсутствием Канала. Те же жители Пунта[4]. Они не подчиняются ни Клеомену, ни даже царю Александру, им плевать на Дома Вавилона, но у них есть редкие украшения, например — слоновая кость. А может, удастся и людьми у них разжиться.

[4] Земля Пунт — известная древним египтянам территория в Восточной Африке.

— Погодите! — попытался прервать наш мозговой штурм дядя Изя. — Ты сказал, что «мы можем продать золото намного дешевле»? Это как?

— Очень просто! — улыбаясь до ушей, ответил я. — Я вспомнил про «германское золото». Это просто сплав меди, нашего «небесного металла» и золота, но выглядит в точности, как оно. Он обойдётся нам в несколько раз дешевле серебра, а продавать его можно в треть цены от настоящего золота. В продажу оно всё равно не пойдёт, а мертвецам без разницы, главное, что выглядит нарядно.

На самом деле сплав назывался «нюрнбергским золотом»[5], но Нюрнберга ещё не было и быть не могло, а вот племена германцев где-то там на севере уже бродили.

— Интересно! — согласился Исаак. — И с чего мы начнём?

— С того же, с чего и Клеомен начинал. Постараемся завоевать симпатии местных греков! — широко улыбаясь, ответил я. — У меня есть план!

[5] Нюрнбергское золото — сплав меди, золота и алюминия, похожий на золото. Конкретно Руса вспомнил состав: 90% — медь, 2.5% — золото и 7,5%

— Здесь сильно воняет! — в который раз пожаловался Иуалуат. — А ещё — здесь душно и жарко!

— Ты — ливиец, тебя не должна пугать жара! — ответил Маугли, смахивая пот со лба. Свою установку они смонтировали под навесом и загородили тростниковыми циновками, чтобы никто не мог подсмотреть за их работой. Но они же мешали отводу тепла. — И радуйся, что мы работаем ночью, днём бы вообще сварились!

Занимались они весьма странным делом: сжигали в печи сухой тростник, нагревая водный раствор аммиака почти до кипения. В результате в холодной части установки собирался теплый концентрированный раствор, а в котле оставалась почти чистая вода.

Работа казалась тем более бессмысленной, что совсем рядом они запускали обратный процесс: остывшая «почти вода» лилась из лейки и впитывала в себя аммиак, испаряющийся из остывшего концентрированного раствора.

Казалось бы, полная бессмыслица, как в одной из забавных историй, рассказанных Русой своим ученикам. Дескать, идут двое, один роет ямы, а другой — закапывает. Прохожий задаёт им недоумённый вопрос: «Что за глупость вы творите?»

А ему и отвечают: «Ничего не глупость. Обычно мы втроём работаем, второй деревья сажает. Но сегодня он заболел!»

Вот и тут, оказался в этом действии глубокий смысл. «Чтобы аммиак ушёл из раствора, ему требуется поглотить тепло!» — писал Руса в пояснении. — «Поэтому в первой части вам и приходится топливо жечь, чтобы нагреть. А во второй части он тепло у воды отбирает, замораживает её. За один раз можно талант льда получить!»

Так что всё у них по-умному. А «аммиачный абсорбционный холодильник», как его Руса назвал, за ночь и раннее утро успевает сделать пять циклов. Установок у них теперь две, так что целых десять талантов льда получается. Их старательно укутывают и спешно отправляют в разные места на реке, прежде всего — в Александрию.

— Налетай, почтенная публика! Еркаты угощают! — ревели зазывалы, собпровождая это действие музыкой. — Щедрый дар угоден богам, а им великий царь и сын богов Александр большое дело поручил!

— Что, совсем даром? — в который раз не поверил один из прохожих.

— Армянский бальзам со льдом — бесплатно! А разбавленное вино со льдом — по оболу за чашу! — развернуто ответил Теламон. И продолжил, предупреждая новые вопросы. — Бальзам этот вкусный! Сладкий, кисленький и пьянит не хуже вина. Чистым его не пьют, разбавляют водой в двенадцать раз! А потом ещё и льда добавляют. Да, я сам пил, много раз…

Микаэль с лёгкой грустью смотрел за этим действием. Обол едва покрывал себестоимость бальзама, да и установка по получению льда потребовала немалых вложений — медные котлы, трубки, перекупка десятков талантов нашатыря у родни Исаака из Яффы, выкуп пленников-ливийцев, их охрана и кормёжка…

Чистые убытки, что ни говори. Хоть труд зазывал платить не пришлось, их хозяева заведений предоставляли.

Только и это не бесплатно — взамен им пообещали потом несколько месяцев лёд бесплатно поставлять. Но с дедушкой Исааком не поспоришь. А он поставил задачу совершенно ясно: про Еркатов и их великую миссию должен услышать каждый здешний эллин, и не просто услышать, а вспоминать с доброй улыбкой. Вот и стараются они всей экспедицией.

«Согласно вновь утверждённому плану!», как любил приговаривать Руса с загадочной улыбкой.

С прошлой главы статы дополнились аммиачным адсорбционным холодильником.