Руса. Покоритель Вавилона

Глава 4 «Бабу не проведешь, она сердцем видит!»[1]

— Ну, мало ли, почему? — прохрипел Гайк. На обычное бурчание у него уже не хватало сил, совсем сдал старик. — Бел-Шар-Уцур — человек солидный. Может быть, он не привык свои чувства показывать. Или хотел сначала обдумать…

— Тогда бы он просто интереса не показывал, — возразил дед. — А тут было именно недовольство. Почему?

— Дедушка, есть такой принцип: «Ищи, кому выгодно!» — вмешался я. — В данном случае, надо перебрать все варианты и оценить, как они влияют на положение вещей. Например, это может быть выгодно его Дому, но не ему лично. Или усилит другие Дома больше, чем Дом внуков Энкиду.

— Или он помнит, чем кончил Дом Мурашу, который в прошлый раз снабжал стройку деньгами и ресурсами! — вставила Розочка. — И не хочет такой судьбы своему Дому.

Старики одобрительно хмыкнули, выслушав эту версию.

— Знаете, старшие, утро вечера мудренее. Давайте мы сейчас поспим, а с утра я попробую составить полный список вариантов. И мы их вместе оценим.

— Не слишком ли мало мы знаем про внуков Энкиду, чтобы справиться с этим? — горько усмехнулся Гайк.

— Зато дядя Изя знает про них достаточно! — уверенно заявила Розочка. — Этот Дом с самого начала работал с тамкарами Иерусалима, а у него там родня. Мы возьмём список вариантов и обсудим с ним.

— В таком виде это звучит разумно! — согласился дед.

— Что делать будем, командир? — поинтересовался Йохан. — Наша разведка потеряла смысл.

— Голубя к Еркатам отправим. А сами в Море Белого золота[2] двинемся.

— Зачем?

— Ты внимательно слушал, что эта пьянь что рассказывала? Свои деревни и кочевья они из-под удара савроматов выведут. Вожди кочевников не могут вернуться без добычи, а местные сарматы с этим поселением Еркатов уже вовсю торгуют. Так что их и будут грабить.

— Там южнее город есть. И порт, — возразил Боцман. — У них есть, что взять.

— Их, наверное, тоже попробуют ограбить! — согласился Мгели. — Но Еркатам на этот город наплевать. А вот своих работников они постараются защитить.

— Но там же большинство — колхи, а не айки!

— Всё равно, многие из них родичи Русы. Да и остальные — работают на его род. Так что их постараются защитить или хотя бы увезти. Вот мы с этого и начнём.

— Я обдумал твою идею, Руса, — сказал Птолемей, блаженно растягиваясь на горячем камне. Один из сопровождавших его воинов зачерпнул немного ароматического масла и приступил к массажу. Македонянин на некоторое время замолчал, блаженно покряхтывая. Когда массажист закончил с ним, укрыл простынёй и перешёл ко мне, Лагид продолжил: — Я имею в виду идею с врачами и лекарствами.

Я промолчал, ожидая продолжения. Это было несложно, массаж был весьма энергичным, у меня то и дело вырывались блаженные стоны. Не знаю, как это выразить словами, но ощущения были болезненно-приятными.

— Мне не трудно приказать военным лекарям или убедить божественного Александра сделать это. Но тебе ведь нужно другое.

— Да, — подтвердил я. — Мне требуются единомышленники, которые будут искренне стараться, а не просто исполнять приказ из-под палки.

— А это будет непросто. Извини, но вы не выглядите сведущими в лечении.

— Это почему ещё? — обиженно спросил я.

— Вот скажи мне, ты своего двоюродного деда любишь? А дед твой его любит?

— Странный вопрос!

— Ничуть. Даже я, мало понимающий в лечении, знаю, что хорошая баня, настойки особых трав и грамотный массаж могли бы добавить ему несколько лет жизни.

— Что-о-о⁈ — ошарашенно завопил я и попытался вскочить. Но массажист прижал меня к камню и продолжил своё дело.

— А вот то! Вы не знаете даже таких вещей, элементарных для наших лекарей. И как им поверить в твои глубокие знания в вопросах целительства?

— Погоди! Ты говоришь, что Гайка можно вылечить обычной баней и массажем?

— Ещё нужны настойки специальных трав. Для питья и для растирания. И не только ему, твоему деду тоже не помешало бы…

— Ну, так и пришли к нам такого врача! Пусть сначала он научит наших… А там, если он будет человеком вдумчивым, и мы ему кое-что покажем. Персидские врачи тоже кое-что должны знать, что эллинам неведомо. Наладим обмен знаниями и будем смотреть, кто готов не только учить, но и сам учиться. И вот таких и будем привлекать.

— Ангел вам нужен! — звонко сказал воин, закончив массаж и укрывая меня простынёй. — Это наш полковой лекарь, он и меня массажу обучал.

— Ангел? — удивился я. Имя было необычным, хотя и чисто греческим. Слово это означало «гонец» или «вестник».

— Именно так! Кстати, он вместе с нами приехал, так что твоим старикам ждать не придётся! И к тому же он учиться любит, в любом краю старался местным уловкам обучиться — и в Сирии, и в Египте, и в Вавилоне. У тебя тоже поучиться не откажется!

— Это просто чудо, что вы успели раньше кочевников! — Дикий и не пытался сдержать эмоций. — В Хураздане, как получили вашего голубя, тут же и нам весточку направили. А я разведку на лодках послал.

— И что? Ты не части, как баба, ты дело говори! — грубо перебил его Волк.

— Я и говорю! — обиделось доверенное лицо Еркатов. — Перешеек между морями тут узкий и каменистый, по нему не то, что верхом не проехать, даже пешему быстро не пройти. Но идут.

— И много их?

Дикий усмехнулся. «Как баба», говоришь, Савлак Мгели? Ну, что же, посмотрим, как ты сейчас запоёшь.

— Не очень. Сотен девять примерно. Припасы на ослах тащат.

Где-то слева глухо охнул Боцман, а справа, вторя ему, выругался Йохан Длинный. Лишь Волк сохранял спокойствие. Он обозрел небольшую башню в два этажа, в которой хранили самые ценные товары, пяток жилых мазанок да столько же больших сараев.

— В сараях мы по раздельности храним мирабилит, готовую продукцию, уголь, дрова и продукты! — пояснил Дикий.

— Отстоять можно только башню, — сделал вывод Волк. — Считанные дни. Да и то, если наседает обычное племя, выставившее несколько дюжин воинов.

— Вот и я так же думаю! — согласился Дикий. — У меня не воины. И не крепость. Еркаты распорядились отправить сюда корабли, но те даже из Александрополиса выйдут только завтра.

— Понятно… — скривился Волк. — Командуй своим людям погрузку. Только лишнего пусть не берут. «Любимец Ранхи» невелик, и так тесно будет. Но вывезу всех.

— Да погоди ты! У меня мысль получше имеется.

Волк одарил парня своей знаменитой усмешкой.

— Получше говоришь? Ладно, излагай.

— Мы добычу с двух плотов ведём, они на якорях стоят, один в шести стадиях отсюда, другой — в восьми. Плоты большие, всех примут. Людей туда уже начали вывозить. Вместе с имуществом и самым ценным оборудованием.

— Тьфу ты! — не сдержал чувств Полуперс. — Что ж ты сразу не сказал?

— Так вы не давали! Ваш миопарон мне нужен не только для того, чтобы быстрее всё на плоты перевезти.

— А для чего ещё? — недобро щурясь, уточнил Мгели. — В погрузке помочь?

— Нет! — серьёзно, глядя волку прямо в глаза, ответил Дикий. — Вам никак уставать нельзя. Кочевники не дураки и не слепые, плоты наши быстро обнаружат. И захотят захватить, так что вы нам нужны для защиты.

— На чём захватывать будут, сухопутная твоя душа? — рассмеялся Йохан. — По берегам лодок не осталось.

— Зато у них полно деревянных повозок и кожаных мешков. Видал, как кочевники через крупные реки переправляются? Обычно вплавь, обнимая надутый мешок. А для перевозки тяжелых вещей они плоты собирают. Как раз из деревянных частей повозок и таких вот «пузырей».

Волк снова усмехнулся, на этот раз в адрес противника.

— Ну-ну, пусть попробуют. Мы ж их даже жечь не станем, просто корпусом передавим, как мышей.

— Вот потому я и радовался, что вы успели. И что это — именно вы. Лучше Волка и его «стаи» с такой работой никто не справится.

— Софочка, любимая, меня можно поздравить! На сегодняшних испытаниях сердечники в магнитах почти не грелись.

Оказалось, что достаточно вместо единого кованого штыря поставить спрессованный набор стальных пластин. Я их ещё слегка окислял, чтобы получить тонкий слой изоляции на поверхности. Теперь надо только усилить бригаду по изготовлению изолированных проводов и поставить им соответствующие задачи.

— Мы в тебя верили! — устало улыбнулась она и поцеловала меня. — Ты наш герой! Наш Сайрат Еркат.

— А почему у тебя такой усталый вид?

— Наше солнышко капризничает. Жар у неё.

— Температуру измеряли?

— Да, тридцать девять и три десятых.

Ого! Нет, при других обстоятельствах я бы порадовался, что мои попытки внедрить десятеричную систему оказались успешны хотя бы в родных местах. Но сейчас всё вытеснило беспокойство за дочку.

— Так надо было аспирин дать!

— Так мы и дали. А у неё по коже красные пятна пошли, и жар только усилился.

Чёрт, ну надо же! Я слышал, что аллергия на аспирин изредка встречается, но никак не ожидал столкнуться с этим в собственной семье.

— Ладно, не грусти, родная. Я в лабораторию. Есть другое лекарство, давно собирался его получить, да всё руки не доходили.

На моё счастье, в моей лаборатории имелся запас пара-аминофенола. Вообще-то это промежуточный продукт при получении красной краски[3], но я нашел ему другое применение, для качественных реакций. С солями никеля это соединение образует устойчивую краску оливкового оттенка, а с солями хрома — зелёную. Вот я и проверял с его помощью зеленые порошки, которые нам привозили со всего мира, на наличие хрома, очень уж этот металл нам пригодился бы.

Увы, но пока что нам не везло. Ни окиси хрома, ни ещё более тщательно разыскиваемой нами «персидской селитры» никто не привозил. А жаль, даже очень жаль…

Персидская, она же индийская, она же европейская селитра — это нитрат калия. Это и удобрение отличное и сырьё для производства взрывчатки, лаков и красок. Если б её найти, мы бы — ух, как развернулись. Пока же приходилось мочу собирать да перерабатывать. А это десятки тонн в год, максимум — сотня-другая. Для текущих планов этого более чем достаточно, но по факту — тупик. А-а-а, ладно, к чему мне сейчас сердце бесплодными сожалениями надрывать? Важно другое. Реакция с уксусной кислотой и последующий нагрев позволяют получить парацетамол.

Вы спросите, почему, если всё так просто, я не синтезировал это нужное лекарство раньше? Ха! Да уж не от глупости и лени, разумеется. Хотя греть надо около пяти часов, но я бы нашёл время, поверьте. Проблема в другом. Вещество это открыли ещё в 1877 году, достаточно быстро начали применять его для обезболивания и снижения температуры, а 16 лет спустя запретили, как вредное. И более полувека им никто не пользовался.

Лишь в середине ХХ века доказали, что вреден не сам препарат. Судя по всему, вредные последствия были из-за примесей. Вот тут-то собака и порылась. Очищать его в моих условиях я мог только перекристаллизацией. Он хорошо растворяется в спирте — и почти нерастворим в воде. А примеси в этом смысле отличаются — одни хорошо растворяются в воде, другие — нерастворимы и в спирте.

На словах звучит просто. А по сути — это огромные потери самого вещества и времени. Вот я и не занимался этим раньше.

В дверь осторожно постучали.

— Руса, тут к тебе человек от Птолемея пришел! — раздался голос Панкрата. — Говорит, что его Ангелом зовут.

— Впускай, конечно!

М-да, не таким я представлял известного врача. Отчего-то ожидал увидеть интеллигента, напоминающего Чехова, тот ведь не только книги писал, но и людей лечил. А ко мне вошёл громила, которому место на рынке, мясные туши разделывать.

Поймите меня правильно, среди спутников Птолемея чахлых не было, да и сам он тоже впечатлял мускулатурой. Но у них было телосложение атлетов, а этот… Рост у него был где-то под метр девяносто, а вес — около центнера. И морда самая, что ни на есть разбойничья.

— Хайре[4]! — произнёс он, удивив меня снова. При такой внешности поневоле ожидаешь голоса гулкого и грубого, но наш Вестник говорил мягко, а его глаза осматривали мою лабораторию с живым любопытством. — Я искал тебя дома, но там мне сказали, что ты готовишь лекарство для больной девочки.

— И тебе стало любопытно?

— Очень. Я никогда не упускаю возможности узнать что-то новое. Однако и воняет тут у тебя! — бесцеремонно заявил он, принюхавшись. — Хм… Чувствую запах уксуса и вина, ими издавна растирают больных, чтобы сбить жар.

— Ты прав! — невольно улыбнулся я. — Я применял и то, и другое. Но основное вещество другое. Оно пока никому не известно.

— И ты рискнёшь дать его младенцу⁈ — поразился он. — Да ещё собственной дочери?

— Для начала я попробую на себе, — спокойно ответил я. — А нашей Арпине, нашему Солнышку… Я бы и рад не рисковать, но очень уж у неё сильный жар.

— Я бы всё равно не советовал. Растирайте пока смесью воды, вина и уксуса. А это лекарство лучше испытать на взрослых. Ещё лучше — на тех, кто тебе не особо дорог.

— Цинично рассуждаешь, Ангел.

— Я вижу, идеи школы киников[5] дошли и до тебя? Но хороший целитель и должен быть циником. Тем более, что от другого твоего лекарства, называемого аспирином, ей стало только хуже. А знаешь, какой главный принцип у целителей?

— «Не навреди»? — криво усмехнулся я. — Ладно, ты меня убедил. Хоть и паршиво ждать результата, не имея возможности на него повлиять… Знаешь что? Ты иди и лечи! А я, раз уж начал лекарство готовить, то уже и доведу дело до конца.

— Пригодится! — согласился он.

Ангел оказался просто подарком небес. Он не только выходил наше Солнышко, но и Гайка поставил на ноги. Даже дед после его курса массажа и настоек стал намного бодрее. К сожалению, мне пришлось уехать в Армавир раньше, чем он закончил лечение моих стариков. Но ничего, он догонит. А по пути посмотрит ещё и эребунскую родню, ведь Арам и Исаак тоже не особо молоды.

— Думали мы над твоими вопросами, Руса, — бодро потирая руки заговорил дядя Изя. — И вот что я тебе скажу: если Бел-Шар-Уцур не смог спрятать своё недовольство проектом, то оно очень глубокое. Больше тебе скажу — личное. Это не просто его Дому этот проект чем-то не угодил, а ему самому.

— И чем же?

Исаак самодовольно улыбнулся.

— Всё это время ответ был у вас под носом. Внуки Энкиду сами по себе не ездят, с ними всегда рядом доверенные слуги и охрана. И мои люди аккуратно их поспрашивали. Оказывается, года два назад он ездил в страну Кем и брал с собой мастеров по строительству каналов. Да не одного-двух, а полдюжины. Знаешь, когда так бывает?

— Нет! — я даже головой помотал, чтобы ему польстить. Хотя, конечно же, сразу догадался. Наш Белый Шар оценивал перспективы восстановления канала.

— Когда один мастер разбирается в строительстве шлюзов, другой — в земляных работах, третий — в отделке камнем… И занимались они этим почти полгода. Ездили в пустыню, дождались разлива реки, осматривали остатки канала

Я присвистнул, не удержавшись. Это уже не просто беглая оценка, а вполне себе полноценный проект. С трассировкой, прикидкой затрат по времени, деньгам и человеко-часам.

— Получается, он этот проект готовил, но остальные компаньоны его не утвердили?

— Именно! А почему они не одобрили — нам остаётся только гадать!

— Нет, дядя Изя, вопрос важный, и мы должны знать точные ответы.

— И как мы это сделаем?

— Думать надо! Давайте вечерком сядем вместе и обсудим те варианты, что я набросал. И подумаем, как именно получить ответы — имелась у них такая причина или нет.

— Хорошо. Только Арама звать не будем, совсем сдал старик. Лучше Ашота и Мартика.

— И Розочку.

— А её-то зачем? — удивился он.

— У женщин чутьё обострённое. В прошлый раз именно София почувствовала неладное.

— Хм… Ну, ладно, пусть приходит. Посидит в уголке и послушает.

— Для начала перечислю, что мы теперь знаем точно. Во-первых, Бел-Шар-Уцур знает про канал гораздо больше, чем сказал нам. Он собирал отдельную группу специалистов и прорабатывал с ними проект восстановления канала. Во-вторых, полтора года назад он возвращался в Вавилон и провёл там около месяца. И в-третьих, после этого проект был закрыт, а наш гость занялся развитием транзита через Армянское царство. А к идее восстановления канала фараонов он испытывает сильные неприязненные чувства. Теперь о предположениях.

— Нашего гостя мы немного изучили, — задумчиво ответил Исаак. — Невзлюбить свой проект он мог, если ему не просто отказали, но ещё и унизили при этом.

— Примем это за основу! — согласился с ним я. — Теперь давайте попробуем перебрать возможные причины. Во-первых, ему могли отказать просто потому, что его позиции внутри Дома Энкиду слишком усилились бы.

— Тут можешь не сомневаться! — усмехнулся дядя Изя. — Нравы у них хуже, чем у пауков в банке. Но вряд ли это было главной причиной. Такой крупный проект потребовал бы участия не менее, чем полудюжины «внуков». Усилились бы все — поставщики рабов, строители складов и портов, судостроители, строители каналов, поставщики инструментов и материалов…

— Вам виднее! Значит, эта причина носила вспомогательный характер.

— Во-вторых, строительство канала ослабляет сухопутные торговые пути, в которые они уже вложились.

— Тоже не складывается. Энкиду не зря потом вложились в наш проект, им как раз не хватало своих сухопутных путей. Полтора года назад, они куда сильнее ослабили бы конкурентов, чем себя.

— Хм… Ещё они могли испугаться сложности проекта. Он говорил про засоление почв, зарастание канала…

— И не только! Несколько раз там начинались массовые заболевания, и вымирала почти половина работников. Было две попытки бунта. К тому же, им приходилось идти к царю царей за помощью из казны.

— А их враги, наверняка, тут же наушничали при дворе! — ехидно хмыкнул Ашот. — И говорили царю и придворным, дескать, дом Мурашу дурачит вас.

— Наверняка! — согласился дядя Изя. — А цари не любят чувствовать себя дураками. Только это не просто «сложности», как ты говоришь. Дом Сыновей Мурашу считал, что это гнев богов.

М-да… А мир вокруг простой, атеистов вообще нет. Люди могут быть глубоко религиозны или не очень, могут не почитать богов и даже не особо бояться их, но суеверны тут все. И не мне их упрекать. Даже в моё атеистическое время огромное количество людей верили экстрасенсам, стучали по дереву, избегали говорить слово «последний» и плевали через левое плечо.

— Учитывая, чем для Дома Мурашу кончилось дело, они были не так уж и неправы! — тихо сказала Розочка. — Возможно, кто-то из богов, и правда не хотел этого проекта.

Ну вот, только религиозной мути мне не хватало! А если мои испугаются и отступят?

— Тогда это был не очень сильный бог! — решительно сказал я. — Иначе не получилось бы канал достроить и пользоваться им более века.

Дядя Изя усмехнулся, оценив мой довод.

— Что у нас там ещё?

— Всего две причины. Это может усилить другой Дом, который торгует с Индией.

— Усилило бы! — согласился мой тесть. — В Индии делают много неплохой стали, называемой вутц[6].

— Не только, — возразил Исаак. — Оттуда везут специи, сладости и ткани, там много золота… Но торговлю с Индией пока не подобрал под себя ни один из Домов. Поэтому Энкиду могли бы стать первыми.

— Тогда остаётся последнее… — начал я, но был перебит.

— Они боялись, что эту торговлю придётся делить с финикийцами и эллинами! — звонко высказалась моя Розочка. — При сухопутной торговле Домам помогают старые связи на местах. Но если восстановить канал, по нему пошли бы корабли других народов. И Александр Великий не позволил бы отстранить их от этого пути.

Все помолчали, обдумывая эту мысль.

А у меня всплыли в памяти слова Горбатого из старого фильма: «Бабу не проведёшь! Она сердцем видит!»

Статы дополнились парацетамолом и новым способом изготовления стальных сердечников для генераторов и электродвигателей.

Примечания и сноски к главе 4:

[1] Цитата из фильма «Место встречи изменить нельзя».

[2] Автор напоминает, что так называли залив Кара-Богаз-Гол. И у Еркатов там стояла база по добыче мирабилита — сырья для производства соды и серной кислоты.

[3] См. гл. 3 романа «Война, торговля и пиратство…»

[4] Хайре — приветствие у древних греков. Дословно означает «Радуйся!», а по смыслу употреблялось как русское «Здравствуйте!»

[5] Слово «цинизм» произошло от философской школы киников, основанной Антисфеном (между 455 и 445 годами до н.э. — 366 год до н.э.)

[6] Вутц — сталь, выплавляемая в тигле, отличающаяся узором из полос и высоким содержанием углерода. Это был новаторский стальной сплав, разработанный в Южной Индии в середине I тысячелетия до н.э. и экспортировавшийся по всему миру.