Руса. Покоритель Вавилона

Глава 27 «Напряжение нарастает»

Клеомен из Навкратиса не сразу стал Наместником Египта. Нет, начинал он служить Александру всего лишь одним из нескольких номархов. Чуть позже, когда Александр загорелся идеей строительства новой столицы и создания библиотеки, ловкий эллин подсуетился и стал распорядителем этих проектов. Вот тут-то он и сумел по-настоящему показать себя, не только выполняя работы с высоким качеством и существенным опережением графика, но и сумев найти местные источники их финансирования, не нагружая казну.

Нет, зерном торговали и до него, но он сумел резко увеличить доход от этого и других промыслов. Так что положение наместника, самостоятельно поменявшего более половины номархов, пришло совершенно естественно. А то, что он не забывал наполнять и свою личную казну, позволило, с одной стороны, обзавестись собственным войском наёмников и держать в страхе всех врагов и явных недоброжелателей, а с другой стороны — подкупать ревизоров, присылаемых из столицы новой державы, получая от них исключительно благожелательные отзывы. Когда же он наладил службу для обнаружения и обезвреживания шпионов, жизнь окончательно наладилась.

И надо же было этому Птолемею выдвинуть идею восстановления канала⁈ Впрочем, наместник понимал, что и сам дал маху. Если бы сразу осознал, насколько выгодно с этими Еркатами сотрудничать и повёл себя иначе, мог бы и дальше процветать.

А потом ещё эта проклятая сушь. Как же не вовремя! Ведь ходе противостояния с армянскими кланами ему пришлось распродать запасы зерна, в том числе, — и сделанные на случай голода. Вот и приходится ввязываться в рискованные игры, пытаясь создать противовес из Делового дома Гуд. А «быки» всегда славились тем, что жёстко отстаивают только свои интересы. Но и от сотрудничества с армянами тоже отказаться не получится. Вот и получилось, что он, уважаемый сорокалетний мужчина[1] почти без объяснения причин согласился отправиться с ними вверх по течению, а теперь зачем-то, пыхтя и задыхаясь, карабкается вместе с ними на скалы западного, «мёртвого» берега Великой реки. И ведь не получилось ни отказать, ни даже добиться внятного объяснения. «На месте покажем!» и «это в наших общих интересах!»

[1] На самом деле история сохранила только дату смерти Клеомена, да и то — в реальной истории, которая уже достаточно сильно изменилась. Поэтому его возраст октябрь 327 года до н.э. неизвестен, это — решение автора.

Нет, разумеется, как всякий хорошо образованный эллин, пусть и не из знатного рода, в молодости Клеомен отдал должное и спорту, и обучению военному делу. Вот только последние лет десять он чаще проводил время в совещаниях, пирах и переговорах, чем в физических упражнениях.

— Пришли! — наконец порадовал его Микаэль. — Посмотри вниз!

Наместник с лёгкой опаской подошёл к краю обрыва. Нет, разумеется, он не боялся покушения, да и его охрана была многочисленнее и лучше вооружена, чем айки. Просто побаивался высоты. Период паводка почти закончился, и до воды было около шестнадцати локтей. Он знал, что с такой высоты удар об воду может вышибить дух из упавшего, а потеряв сознание недолго и утонуть, вода-то мутная и найти в ней человека непросто!

— Западный берег Великой реки жители Айгиптоса называют «мёртвым», — продолжил финансист айков. — Тут хоронят покойных, здесь не растят хлеб, и до сих пор иногда случаются набеги ливийцев. Но именно этот участок можно назвать мёртвым по-настоящему. Река не достаёт сюда даже в самые высокие разливы, тут нет ни воды, ни почвы и почти ничего не растёт, здесь только козы могут найти себе пропитание.

Один из спутников наместника хмыкнул. «И ты тащил нас сюда только для того, чтобы сказать совершенно очевидные вещи?» — явственно читалось в этом звуке.

— Вы видели, что умеют делать наши взрывники! — не смутившись, напомнил племянник «дяди Изи». — Руса уехал, а без него большие взрывы мы делать не станем. Да и нужных материалов осталось немного. Но вот выбить небольшой канал отсюда во-он туда мы сумеем.

— Зачем? — с трудом разлепив губы, спросил наместник. Сами взрывы его не пугали, а вдохновляли, но сейчас он чувствовал какую-то угрозу. — Ты же сам сказал, что тут нет воды. Нечему будет течь по твоему каналу.

— Сначала ты ответь мне, Клеомен, как ты думаешь, почему Дом Гудов дал тебе кредит посевным зерном пшеницы? Ведь это против их интересов! Когда через несколько лет канал заработает, они могли бы сами торговать им с Грецией, получая немалую прибыль. Но они зачем-то своими руками выращивают конкурента, который, к тому же, находится ближе к Греции и другим покупателям, а значит, сможет запросить меньшую цену, чем они. Неужели они идиоты?

«Они знают!» — мелькнула паническая мысль у грека. «Потому и завезли меня сюда, чтобы…» Тут мысль забуксовала. Чтобы что? Убить его? Но вокруг полно охраны. И даже если вспомнить доклады о чудо-оружии, которым Еркаты вооружали свои корабли и допустить, что айки способны справиться с куда более многочисленными и умелыми наёмниками, оставался вопрос: «А дальше что?»

— Мы не успеем стать серьёзными соперниками! — ответил вместо него всё тот же говорливый помощник. — Ваш канал заработает через четыре-пять лет…

— Через три! — перебил его Азад Хорасани, главный специалист айков по строительству канала. — Мы всё же нашли способ расчищать канал от Горьких озёр, это позволило начать работы прямо сейчас, не дожидаясь строительства акведука.

— Но как? — удивился Клеомен, прекрасно помнивший пояснения о том, как важен этот водовод, и почему расчищать оставшуюся часть канала будут от моря.

— Мы решили делать канал чуть глубже, чтобы пропускал корабли нового типа. Теперь хотя бы локоть-другой глубины в нём удастся обеспечить, а это позволит снабжать строителей с помощью небольших тростниковых плотиков. Они дойдут до места, разгрузят воду и еду, а сами, после того, как просохнут, пойдут на топливо, а при нужде — и на прочие нужды. Мало ли, что потребуется — циновку сплести, подстилку для скота нарубить, строительство навесы для строителей поставить…

— Ловко! — одобрил наместник. — Но тем более! За три года мы едва успеем начать осваивать эту культуру. Но зато — разведаем рынок для жителей Междуречья, познакомим покупателей с новым товаром.

Тут он горько усмехнулся.

— Так что они смогут снимать сливки ещё десять-двенадцать лет, пока мы не расширим поля до нужных размеров. Но и отказаться от нового товара я не могу.

— И не надо! — неожиданно мягко ответил Микаэль. — Мы просто преподнесём им небольшой сюрприз. Вот там, под отвесным склоном мы поставим плавучие нории. В здешнем климате они могут работать круглый год.

— И чем сильнее будет течение, тем больше они дадут энергии! — зачем-то уточнил Хорасани. — Самой большой она будет в период разливов, а во время засухи — наименьшей.

— Это не главное! — вернул себе слово финансист. — Важно другое. Мы умеем передавать энергию от норий на водоподъемные механизмы, винты Русы Ерката.

— В нашей стране их знали задолго до него! — пылко возразил один из спутников наместника, по виду — из коренных уроженцев.

— Пусть так, не стану спорить! — отмахнулся Микаэль. — По пробитой в скале канавке вода потечёт во-он туда, упрётся в насыпанную дамбу и будет наполнять пруд. Да, в половодье её будет течь больше, а в засуху — намного меньше, но вот расходовать её мы сможем равномерно. Местные мастера куда лучше нашего умеют распределять воду для полива, зато мы знаем, как растить на полях разные культуры по очереди так, чтобы не истощать их.

— А конечная цель в чём?

— Здешний климат позволяет позволять по три урожая в год! — снова улыбнулся Микаэль. — Так что с этой системой до начала работы канала вы получите столько же урожаев, как за десять-двенадцать лет при обычном подходе. «Быки» просчитались, вы всё же сможете вырасти в серьёзного соперника.

— И что Род Еркатов хочет за это? — деловито поинтересовался Клеомен. Нет, прав он был, когда думал, что не стоило с этими айками конфликтовать, полезные ребята. И готовы делиться.

— Я думаю, мы договоримся! — Микаэль позволил себе негромко, по-доброму рассмеяться. — Но лучше делать это в твоём дворце и наедине. Как любит говорить мой дядя, «деньги любят тишину!»

Сбор урожая — особое время, для всех вокруг это — подведение итогов года, именно сейчас все понимают, придётся ли голодать, просто затянуть пояса или можно будет не только нормально прожить следующий год, но и отложить что-то про запас.

Для рода Еркатов во все времена это было не так значимо, ведь их кормили не только поля, но и мастерство, с моим появлением и улучшением сети дорог они могли и вовсе позволить себе не пахать и не сеять, но… Это теоретически. На практике же невозможно за считанные годы сломить вколоченное сотнями поколений понимание значимости наличия своей земли, которая тебя кормит. Да я и не пытался. Однако для меня этот период означал недолгое преподавание, а затем — подготовку к войне. Первые три зимы мы воевали с колхами, в прошлую зиму помогали войску Македонского справиться со Спитаменом, теперь вот ему же в войне с индийскими царями помогать придётся. И хорошо, что не лично участвовать!

Впрочем, сейчас я с родичами явился в Трапезунд, чтобы присутствовать при спуске на воду «Друга ветров». Он строился по тому же проекту, что и «Улыбка Тихеи», имел схожее парусное вооружение и силовой набор корпуса, только был немного крупнее: водоизмещение уже около восемьдесяти тонн, да к тому же — не переделка, а изначально был так задуман. Если я правильно помню, такие корабли в моём времени называли систер-шипами. Две мачты, на одной паруса косые, на другой — прямые, сохранили один ряд вёсел, чтобы не застывать на мете в штиль и маневрировать в «узких» гавани.

Местные ретрограды возмущаются, дескать, так нельзя, в штиль или даже просто при слабом ветре его любой пират догонит, а любой купец от него уйдёт, что нельзя рассчитывать только на то, что воевать придётся при свежем и попутном ветре… И нельзя сказать, что они неправы. Вот только назначение у него было другое. Это корабли для дальней торговли, и главные их характеристики — это способность долго находиться в море и нести много груза.

Поэтому палуба у них выше, чем у обычной биремы, послужившей прототипом, а трюмы — очень ёмкие по меркам этого времени. И при этом не очень большой экипаж.

А на тот случай, если понадобится от кого-то отбиваться, на него поставили мощное вооружение. По скорострелке на носу и корме, большой запас «громовых стрел» и «зажигалок». Правда, от ракет пришлось отказаться из опасения, что они подожгут своими огненными хвостами собственные паруса. И пушки поставить не получалось, даже маломощные. Одним залпом в морских сражениях дело не решить, изготовление металлических мы пока не освоили, а таскать большой запас тяжелых деревянных стволов вместо товара… Это убивало саму идею торгового корабля!

На будущее по бортам были предусмотрены места под четыре небольшие картечницы. А пока тех не существовало, их можно было заменить «суперхлопушками», способными выдать толстый сноп горящих горошин примерно метров на десять. Для любого здешнего пирата — весьма неприятный сюрприз. Кроме того, у команды имелось три десятка дробовиков, а два десятка абордажников таскали с собой по паре пистолетов.

Нет, это были не предложенные мной изделия с цельным стволом и увеличенным зарядом, там всплыл целый комплекс проблем. Сверло частенько отклонялось от прямой, что повышало процент брака до совершенно неприемлемого. Кроме того, при увеличении мощности заряда начали рваться картонные гильзы, а делать медные пока что было для нас «за гранью разумного». Было бы у меня время, поэкспериментировал бы с составом пороха и размерами гранул, но пока что у нас один и тот же состав применялся и в пушках, и в дробоваках, и в пистолетах. Как говорится, «не до жиру»! Поэтому при стрельбе из пистолетов порох не успевал сгореть и при каждом выстреле из ствола вырывался настоящий сноп пламени, ослепляя стрелков…

Эксперименты с цельными стволами мы, разумеется, продолжали, но в режиме «задача второй очереди», а нынешние пистолеты делались из тех же сваренных стволов, что и у дробовиков, просто вдвое короче.

Кстати, Библиофил продолжил ходить на «Улыбке Тихеи». Он сказал, что слишком часто менять корабли — плохая примета. Его эскадра сейчас тоже здесь, уж больно ценный груз отправляем: большая партия искусственных сапфиров и рубинов, на которые у индийских купцов оказался неожиданно высокий спрос, несколько тонн «германского золота» для них же и половину тонны двухшекелевых монет из «небесного металла», заказанных Клеоменом.

Почему сразу монеты, а не исходный сплав? Да просто египтяне не смогли обеспечить нужное качество, изображение получалось размытым, да к тому же монеты часто обрезали по краям. Пришлось мне вспоминать теорию работы с алюминиевыми сплавами — термическая обработка для повышения пластичности, потом накатка гурта[2], чеканка монеты и естественное старение сплава. Вроде бы и мелочь, но если не знать теории… Или всех деталей технологического процесса, монету не подделаешь.

Затем, естественно был пир, устроенный Корабелами. Глава их рода без конца произносил тосты, лучился оптимизмом и хвастался, что ими заложено ещё три однотипных с «Другом ветров» корабля. Как по мне, 80 тонн — маловато, хотелось бы хотя бы 200–300, но… корабли такого водоизмещения пока что строили только финикийцы, которые не делились своими секретами. Да и на их корабли косые паруса без переделки не поставишь, больно уж плохо они переносят боковые нагрузки.

Ничего, наберутся Корабелы опыта и сами начнут водоизмещение увеличивать. А там и нормальная морская торговля начнётся.

[2] Гурт (от нем. Gurt —ремень, пояс) — ребро монет. Различают неоформленные и оформленные гурты, хотя ГГ ошибочно думает, что гуртом называют только оформленный гурт, появившийся целях защиты от порчи монеты, когда края монет из драгоценных металлов подпиливались или обрезались, и фальшивок , поскольку подделка гурта — дело трудоёмкое.

— Надо признать, этот бывший тысяченачальник-перс оказался небесполезен! — снисходительно отозвался раджа Пурушоттама об Ильдаре Экбатани. — Раньше у нас не было нужды следить за дальними странами, мы даже за Батрией не следили. Создавать же разведывательную сеть на пустом месте — дело долгое. А он пришёл не с пустыми руками. Стоило дать ему денег, как к нам хлынули донесения десятков его агентов, разбросанных по всем уголкам не только Персии, но и соседних с ней стран.

— Если эти земли так велики, как же удаётся столь быстро получать донесения? — вежливо усомнился Арджуна, младший брат и воевода царя Абисара.

Мало кому раджа спустил бы даже столь аккуратное сомнение в своих словах, но тут ничего не поделаешь — представитель союзника.

— Искандер наладил в своей державе быстрый обмен сообщениями, — любезно пояснил он. — Небольшие и самые важные письма доставляют голуби, одолевая за день десятки дневных переходов. Не такие важные и длинные передают по специальной эстафете. Всадники на свежих конях несут их, сменяя друг друга, и за день передают его дальше, чем обычный караван проходит за неделю.

— Нам известен такой способ, — вежливо кивнул представитель союзного царя. — Но постоянно содержать такую эстафету очень недёшево. Да и передаёт она только почту царя. Как же её пользуется ваш шпион? Или он завербовал кого-то из приближённых Искандера?

— Хорошо бы! — рассмеялся гостеприимный хозяин. — Но нет, такой удачи нам пока не выпало. Просто кто-то из его приближённых, почитаемых варварами за мудрецов, внушил нашему врагу, что развитие торговли укрепит его державу.

Тут оба посмеялись, а им угодливо вторили приближённые мудрецы и военачальники, разумеется, поголовно состоявшие из брахманов-мудрецов и воинов-кшатриев. Что за глупая мысль пришла в голову тамошним так называемым «мудрецам»? Торговцы относятся к варне[3] вайшьев, наравне с земледельцами и ремесленниками. Да, они многочисленны, и их труд кормит и одевает всех людей, но кто всерьёз станет считать их становым хребтом державы⁈

[3] Варна — (на санскрите означает «качество, цвет, категория») — термин, обозначающий четыре основных сословия древнеиндийского общества. У нас варны иногда называют кастами.

— Поэтому он разрешил купцам и прочим обычным людям пересылать свои письма через его почту, просто стал брать за это плату. Вот наши шпионы ею и пользуются. Теперь мы имеем свои глаза даже в местах, где делается новое оружие для армии Искандера.

«И не только оружие!» — подумал он, но говорить не стал. Удивительные товары рода Еркатов понравились ему даже по описанию, и он переслал наказ для купцов его княжества закупить побольше удивительной посуды, драгоценностей, сладостей и цветных тканей. Они продадут это с большой выгодой и пополнят его казну, а также преподнесут щедрые дары.

— А если слуги Искандера прочтут эти донесения? — уточнил Арджуна. — И схватят этих лазутчиков?

— Всё не так просто. Они скрывают смысл с помощью доски для чатуранга. Это никого не удивляет и не привлекает внимания, потому что и обычные купцы хранят свои тайны. Так что им остаётся только платить, и сообщения быстро достигают нас.

— Этот Искандер — не истинный царь, раз вынужден перекладывать содержание своей почты на купцов! — хихикнув, выдал один из придворных мудрецов.

— Поведай нам лучше, как наши успехи в создании «огненных змей»! — распорядился раджа.

Тот отвесил поклон, вышел вперёд, собираясь с мыслями, после чего неторопливо поведал:

— Нужное вещество мы обнаружили и закупаем в больших количествах. Уже научились делать стрелы, которые будут ярко и жарко гореть, оставляя огненный хвост в полёте. Но пока не сумели сделать так, чтобы разгорались они в полёте. А если поджигать их до выстрела, их пламенный хвост ослепляет и обжигает стрелков.

— Продолжайте работы. Мне нужно, чтобы к весне таких стрел было много и ими было удобно пользоваться! — коротко распорядился Пурушоттама.

— Право слово, я за всю предыдущую жизнь не выявил столько шпионов, сколько за один только последний год в мастерских рода Еркатов! — пожаловался Проникающий-в-суть-вещей Наставнику. — И ладно свои, армянские или от колхов. Но ведь и Деловые Дома прислали, и Клеомен Египетский, и даже Птолемей не преминул парочку оставить… А теперь вот и от индусов один обнаружился.

— Что, из самой Индии приехал? — подивился собеседник.

— Нет, сам соглядатай — местный, из соседней долины. И донесения он шлёт в Александрополь какому-то персидскому купцу. А вот тот уже особым образом скрывает смысл и отправляет царёвой почтой в Индию, будто бы своему торговому партнёру.

— Но ты их читаешь?

— Пока перехватили только два, — честно признался Следак. — Весточки персу посылают с оказией, и часть писем несут посторонние люди, у которых их удаётся подсмотреть. Судя по тому, что я прочёл, индусы в первую очередь интересуются новым оружием, но не только. Их также интересует всё прочее, что производят Еркаты.

— В этом они не оригинальны! — усмехнулся Смотрящий. — Ты Еркатам-то про него рассказал?

— Разумеется. Руса настоял, чтобы его пока не трогали, а с зашифрованных, как он это назвал, писем снимали копии. Он уверен, что сумеет их читать, просто время потребуется.

— Ему что, силы девать некуда? — нахмурился жрец.

— Он говорит, что, скорее всего, тогда удастся переписку и других индийских шпионов прочесть, а от этого будет большая польза, Наставник. Но меня другое тревожит.

— Что именно?

— Старшие Еркаты не желают видеть, что у них растётвнутреннее напряжение. А между тем, многие обычные члены рода устали от постоянной гонки и напряжения. Они не понимают, почему надо так напрягаться, почему нельзя просто пожить в своё удовольствие.

Старик только крякнул, но ничего не сказал.

— Но есть и другие, которым не нравится, что к секретам Рода подпускают множество чужих людей. Они боятся того, что секреты Еркатов украдут и шепчут об этом окружающим, смущая умы.

— Люди! — укоризненно вздохнул Смотрящий. — Они уже забыли, что «секреты рода» им принёс Руса, и считают их своими.

Он встал, в задумчивости прошёлся по келье и наконец высказался:

— Не спорю, Ашот, такие настроения — серьёзный повод для тревоги. Но вот ведь закавыка, Еркаты тоже правы. Нельзя им сейчас успокаиваться, их сама судьба связала с Александром Великим, Птолемеем и египетским каналом. Или вместе победят, или вместе же и погибнут.

— Но сейчас-то царь Александр уверенно подчиняет себе разные индийские царства! — тихо ответил ученик. — Значит, и тревожиться не о чём?

— К сожалению, есть, мой дорогой. Именно такие уверенные победы Александра и мощь оружия заставят самых сильных царей Индии объединиться. И справится ли с ними царь, привыкший к постоянным победам и уверовавший в свою божественность? Не знаю, не знаю…

С прошлой главы статы дополнились гладкоствольными пистолетами, «суперхлопушками» и двухмастовыми парусно-гребными кораблями специальной постройки.