Руса. Покоритель Вавилона

Глава 9 «Люди и боги»

— Хайре, Йохан Длинный из рода Кесеф!

— И тебе желаю радоваться, Великая жрица богини Басту!

Койне жрица не владела, и на наречии эллинов она произнесла только первое слово, остальное было сказано по-персидски. Поэтому отвечал гость храма целиком на том же языке.

— Девочки сказали, что ты хотел встретиться со мной. Зачем?

— Почти всё в этой жизни я делаю ради трёх вещей: выпивки, общества красивых женщин и выгоды. Первые две вещи мне обеспечили твои жрицы, Великая. Осталась третья!

— И о чьей выгоде ты предлагаешь поговорить?

— Я был ещё совсем мальцом, когда дедушка учил меня, что лучше иметь одну горсть серебра каждый день, чем наполнить шекелями обе ладони, но лишь один раз! — хитро улыбнулся моряк. — А длительной прибыль бывает лишь в том случае, когда выгоду получают обе стороны!

Предпоследнее слово он выделил интонацией.

— У тебя был мудрый дедушка! — улыбнулась хозяйка. — Но почему ты пришёл говорить о делах со мной, а не с нашими старейшинами?

— С ними я тоже поговорю. Но мне очень понравились обычаи вашего народа.

— Какие именно? То, как храм встречает гостей?

— Нет, этот обычай касается только вашего Ранхополиса, а я говорю об обычаях всего народа.

— Как ты назвал наш город? Ранхополис? Город на реке Ранха? Забавно! — улыбнулась Великая. — Но о каких обычаях ты говоришь? Что мы учим девушек стрелять из лука?

— Тоже нет! Хотя великий мудрец эллинов по имени Геродот утверждал, что это из-за того, что ваш народ образовался от союза сарматов и амазонок, так у них называют женщин-воительниц.

Жрица улыбнулась, но комментировать не стала.

— Я говорю об обычае, устанавливающем, что делами внутри города или становища заправляют женщины. А мужчины отвечают за всё, что снаружи — войну, охоту, выпас скота, лов рыбы[1]… Но в этом городе главная среди женщин — ты. И я хочу поговорить с тобой о делах города.

— Ты заинтересовал меня. Продолжай, Йохан!

Для начала он выложил голубые пластиковые браслеты и несколько наборов стеклянных бус.

— Это дар, Великая. Надеюсь, он обострит твоё внимание. У вас есть два товара, за которые род Еркатов, пославший нас, готов платить не только серебром, железом и солью, но и другими ценными вещами: вкусными винами, сладостями, цветными тканями и другими украшениями. Но сейчас эти товары вы не продаёте, а мешаете с грязью.

— Любопытно! — улыбнулась она.

— Вы обогреваете свои жилища дровами и хворостом. Это мудро, ведь вокруг вашего города много и того, и другого. Однако золу вы потом выбрасываете. Это зря. Я научу людей, которых ты укажешь, выделять из золы белый горький порошок. Он называется поташ, и мы готовы его покупать.

— За это стоит выпить!

Она лукаво улыбнулась, достала откуда-то две серебряные чаши и кувшин с кагором, разлила его и предложила чокнуться.

«Кажется, она со мной заигрывает!» — подумал Длинный с лёгким интересом. Великая жрица была заметно старше девчонок, с которыми они общались раньше, но… Храм Кошки обязывал, она сохранила гибкость и стройность, так что… Это могло стать интересным приключением.

— Второй товар подобен первому. Во всех селениях Еркатов, которым мы служим, стоят специальные домики, отдельно для мужчин и для женщин. Там люди рода и гости справляют малую нужду. В результате в их селениях намного чище и улицы не воняют.

— Это хорошо, вони никто не любит. Но ты обещал рассказать про выгоду, а не про это. К тому же, даже если люди перестанут делать это на улицах, там останется скот, поэтому полностью избавиться от дурного запаха не удастся.

— Упаривая особым образом жидкие отходы из этих домиков, они получают другой белый порошок, также весьма ценимый ими.

— Насколько именно?

— Думаю, о ценах мы поговорим позже. Пока я просто хотел вызвать у тебя интерес.

— Тебе это удалось! — сказала она, приблизившись вплотную. — Мне понравились твоё предложение, твоя птица и ты сам, моряк!

Договаривая, она обняла его и прижалась всем телом.

— Ты тоже загадка, которую я хотел бы разгадать! — ответил Кесеф, обнимая её в ответ.

— Руса, а как может быть, чтобы полдень наступал не одновременно? — поинтересовался Ангел.

Эк его зацепило-то! С того ужина, где Виген-Строитель спорил с Хорасани, мы с Розочкой ушли раньше остальных, но грек как-то незаметно прилип к нам, а гнать его впрямую не хотелось. Но и затягивать наше общение тоже стоило, моей жене явно не терпелось остаться наедине. И не скажу, чтобы я возражал против этого.

— Представь, что наша Земля имеет форму шара, а вот этот светильник — наше солнце! — ответил я, подняв с пола модель Земли «по Пифагору» и начиная вращать шар одной рукой, другой указывая нужные места на модели. — Видишь, сейчас рассвет вот здесь. А через час — там. И полный оборот соответствует одной смене дня и ночи.

— А с чего ты взял, что Земля вращается? — удивился он.

— А почему бы ей и не вращаться? — легкомысленно отмахнулся я. — Но на самом деле, большой разницы нет. Смотри, сейчас я буду держать шар неподвижно, а моя супруга будет носить светильник вокруг шара. Розочка, помоги, пожалуйста! Вот видишь, разницы нет. Всё равно в одном месте рассветает, в другом в это же время — полдень, в третьем — закат, а в четвёртом — ночь!

— Любопытно! — пробормотал он. — Но это могут увидеть боги, наблюдая со стороны. А люди, живущие на поверхности Земли на это не способны. Или ты можешь дать людям крылья, как Дедал?

— Нет, — улыбнулся я. — У меня есть идеи, как можно взлететь, но очень невысоко. Недостаточно, чтобы определить форму Земли. К тому же, пока эти идеи сырые. Я не могу сказать, получится ли это вообще и, если получится, то когда.

— А жаль. Ладно, заболтался я с вами, побегу!

— Милая, пощади! — взмолился я. — Два раза уже… дай хоть отдохнуть перед третьим.

К моей радости в тот раз обряд плодородия не привёл к «немедленному решительному результату». Забеременеть с одного подхода у Розочки не получилось, что давало время её организму на подготовку. Вот только мои девочки оказались настроены весьма решительно, а Софочка, похоже, тоже владела навыком расчёта дней, наиболее благоприятных для зачатия.

— Минуточку, я сейчас принесу всё, что надо для укрепления сил! — ответила она и, накинув халат, бодро выскользнула за дверь.

«Интересно!» — подумал я. — «Сплетничает ли про нас охрана?»

Наша ценность в глазах Рода непрерывно росла, теперь даже внутри дома прямо под дверью постоянно бдела пара охранников. Двери и окна прекрасно пропускали звуки, так что материал для сплетен у подчинённых Панкрата имелся.

Отсутствовала жена недолго, принесла блюдо с засахаренными фруктами, лавашом и сыром и кувшин с вином. Я в который раз подивился насколько по-разному действует близость на мужчин и женщин. Мы становимся вялыми и расслабленными, а у них только прибавляется живости.

— Кушай, любимый, укрепи силы! — сказала она, подавая мне кружку вина. Выпила вместе со мной, а потом поцеловала. — Слушай, а если не летать, можно как-то проверить, одновременно ли наступает полдень? Нет? Не верю! Милый, ты же умный, ты наверняка придумаешь!

— Я уже придумал! — улыбнулся я. — Помнишь часы, которые мы построили в Школе Хураздана?

На самом деле, полноценными часами это устройство не было. Просто с рассветом дежурный «включал» пятиминутные песочные часы. Когда они пустели, он нажимал на специальную педаль, и длинная стрелка на циферблате делала «шаг» в пять минут. Короткая стрелка этих «часов» была соединена с осью длинной зубчатой передачей, понижавшей скорость вращения в двенадцать раз. В результате у нас имелись часы «на людском приводе». По солнечным часам он же засекал полдень по нашему меридиану.

Зачем? Мне нужен был журнал астрономических наблюдений. Для начала отя бы время рассвета и заката в разные дни. А в дополнение это позволяло приблизительно выставить время для следующего рассвета.

И всем было хорошо. Я имел дневник наблюдений и приучал Школу к расписанию. Ашот-часовщик, обслуживающий этот механизм, относился к своей задаче с истовостью жреца. А Род Еркатов отдавал свой долг одному из героев, остановивших в своё время налёт «волчьей стаи». Ашот после того боя стал инвалидом и был способен только к сидячей работе, не требующей больших физических усилий. Вот мы и пристроили его, не просто дав работу и кусок хлеба, но и ощущение реальной важности задачи.

— Помню! — кивнула она.

— А метроном помнишь?

С ним я возился достаточно долго, даже вспомнил читанный в детстве рассказ, где упоминалось, как за счёт разности в свойствах меди и железа компенсировалось удлинение маятника, вызываемое изменениями температуры[2]. Левша тогда долго ворчал, пока добился приемлемого результата.

— Одно его колебание соответствует ровно двум секундам, — напомнил я. — Удобно, чтобы точно отмерять время при химических опытах. Представь, если вместо Ашота будет стоять механизм, который, отсчитав тридцать циклов, будет сдвигать стрелку на одну минуту.

— Это будет жестоко! — встревожилась она. — Ты лишишь нашего героя смысла жизни.

Тоже мне, луддитка[3] выискалась! Те тоже машины разрушали, чтобы они не отнимали у людей работу.

картина «Луддиты, крушащие ткацкий станок»

— Поэтому я и не спешу, милая! — улыбнулся я. — Но думаю о том, как это устроить.

На самом деле, я уже это придумал, но руки не доходили. В классических маятниковых часах было специальное устройство, которое каждый раз, когда маятник проходил определенное положение, проворачивало колесико на один «шажок». После этого цепочка зубчатых передач обеспечивала равномерное вращение стрелок часов.

В теории, всё это прекрасно, да и зубчатые передачи здесь делать умели, те же водяные колеса их использовали. И я был уверен, что наш Левша сумеет сделать их из металла.

А вот «шажки» я собирался получать за счёт электротехники, а не механики. Каждый раз, когда маятник будет проходить центральное положение, будет замыкаться электрический контакт. Сработает электромагнит и обеспечит один «шажок». А дальше всё будет происходить, как в обычных маятниковых часах. Чего я пока не придумал — это как подзаводить мои часы. Маятника в моём метрономе хватало на пять-десять минут, потом его снова нужно было отклонять.

— Так вот, если сделать такие часы перевозимыми и обеспечить им высокую точность, можно будет отвезти их, к примеру, в Афины и посмотреть, когда наступает полдень там! — описал я ей идею использования хронометров.

— Я же говорила, что ты умный, и придумаешь! Пусть мы не равны богам, но ты сможешь вычислить то, что они видят! — восхитилась Розочка и бросилась меня обнимать и целовать. Разумеется, это переросло в третий «заход».

«Умный-то умный, но я не уверен, что даже стационарные часы удастся сделать более-менее точными!» — подумал я с лёгкой горечью. — «А хронометр вообще на других принципах работает! Придётся как-то изворачиваться!»

— Мря-я-яу-у! Мя-я-я-у-у!

Неизвестная кошка была настойчива и смогла добудиться Йохана даже после бурного начала ночи, сопровождавшегося, к тому же, обильными возлияниями.

— Брысь, проклятая! — сонно шуганул он настойчивое животное. — Кыш-ш-ш!

— Ты что себе позволяешь⁈ — взвизгнул женский голос под боком. — Это же воплощение богини Басту!

«Только не это!» — охнул про себя Длинный. — «Не хватало нам только обвинений в богохульстве!»

Но извиниться он не успел. Оказалось, что кошка сама подыскала себе добычу, и, нервно хлеща хвостом, подкрадывалась к Пирату, дремлющему на спинке стула.

«Нет уж!» — решительно сказал себе моряк. — «Своего Пирата я даже воплощению богини не отдам!»

Тут дремавший попугай приоткрыл один глаз, наклонил голову. А потом неожиданно рявкнул:

— Бр-рысь пр-рокля-тая!

Ошалевшая кошка выбежала из комнаты, как ошпаренная.

— Она… Она его послушалась! — пораженно пробормотала жрица. — Никого и никогда раньше…

— Что это за птица? –требовательно ткнула она мужчину в грудь. — Откуда она у тебя?

— Не знаю! — почти честно ответил Кесеф. — Он, считай, сам меня нашел. И с тех пор не покидал.

— Это бог? Воплощение бога? — продолжала настаивать она.

— Не знаю. Но он слишком умный не только для птицы, но и для человека. И не покидает меня.

— Значит точно, в нём воплотился какой-то бог! — уверенно заключила Верховная. — А тебя он избрал своим жрецом. С первым воплощением Басту было так же. Она неожиданно появилась в становище. На этом самом месте несколько раз в год собирались люди разных племён, чтобы торговать между собой и меняться невестами. А после появления воплощения Басту наш город сделали постоянным.

Из дальнейшего рассказа Йохан уяснил, что ныне живёт уже седьмое воплощение богини. В появлении второго и последующих не было никакой загадки, их доставляла семья доверенных купцов. Услышав сумму получаемого ими вознаграждения, Кесеф только завистливо охнул. В голове у него мелькнула хулиганская мысль привезти сюда кота и посмотреть на последствия, но он сам себя одёрнул. Не стоит смеяться над чужой верой, иначе можешь на себя самого беду накликать.

— Расскажи мне о себе, — попросила женщина.

Кесеф попытался ограничиться коротким рассказиком, но она продолжала расспрашивать, пока не выпытала достаточно многое.

— Я знала! — горячо выдохнула она наконец. — Ты — великий воин и мудрец! Да и купец не из последних. Только такого человека и могло избрать земное воплощение бога!

Длинный не обрадовался возвращению разговора к теме божественности, но Великая закончила свою тираду совершенно неожиданно:

— Мы сделаем придел в храме! И поставим там изображение твоей птицы!

Кесеф подавился вином и ответом.

Спал я крепко, но снилась мне какая-то ерунда. Я откуда-то сверху смотрел на гигантские часы. В центре циферблата находилась наша Земля, а вокруг неё почему-то крутились стрелки, на кончиках которых были закреплены Солнце и Луна. Только стрелки эти шли с почти одинаковой скоростью, «лунная» лишь слегка отставала от «солнечной»!

«Глупости какие!» — фыркнул я про себя и проснулся.

— Приснится же такое! — пробормотал я, поднялся и начал делать гимнастику, в основном — чтобы согреться. — Почему скорости стрелок почти одинаковые? И почему отличались?

Тут я замер. Луна ведь вращается вокруг Земли, и достаточно быстро. Сколько там длится один оборот? Двадцать восемь дней, вроде[4]? Делим триста шестьдесят градусов на это число и получаем, что Луна сдвигается чуть меньше, чем на тринадцать градусов за сутки. То есть… Так, соображу сейчас… время восхода должно каждый день должно изменяться примерно на пятьдесят одну минуту. Точнее не вспомню, да и не важна тут точность. Почему? Потому что расстояние до Луны изменяется. Самое близкое около 360 тысяч километров, а самое удалённое — около четырёхсот. Согласно второму закону Кеплера[5], если я ничего не путаю, это означает, что угловая скорость изменяется в пределах десяти процентов. Ещё бы сообразить, в какую сторону он сдвигается… Да ладно, это можно определить простым наблюдением. Для этого даже часы не потребуются. Разницу почти в час можно определить и «на глазок».

Впрочем, главное в другом. Получается, что время восхода Луны зависит не только от того, в какой день мы наблюдаем, но и от долготы. Ведь я-то знаю, что Земля делится на 24 часовых зоны. И этот «перескок» на пятьдесят минут происходит не 'щелчком и единовременно по всей Земле, а постепенно.

Меня захватил азарт. Это что же получается? Если я сдвинусь на тридцать градусов к западу… Сколько это будет на нашей широте? Берём длину экватора, делим на двенадцать и умножаем на косинус сорока градусов… Примерно две с половиной тысячи километров. Не соображу никак, это где? Испания? Или Франция? Или всё же Италия[6]?

В общем, если отплыть куда-нибудь туда, время восхода и заката Луны будет отличаться от Хуразданского примерно на четыре с половиной минуты. С одной стороны, учитывая, что ошибка моих часов пока что составляет около пяти минут в сутки, это немного. Но ведь я могу каждые сутки оценивать эту погрешность и вводить поправку на неё, повысив точность определения времени примерно на порядок. Да и часы можно совершенствовать…

— Ребята, кажется, я только что нашел способ обойтись без хронометров, обычными стационарными часами! — с тихим восторгов пробормотал я. — Да, в море это бесполезно, но если выйти на сушу и откалибровать часы — сработает!

Разумеется, для этого надо составить журнал наблюдений за солнцем и Луной. Как там это называлось? Антикитерский механизм[7]? Интересно, их уже делают или мне придётся и его изобретать? И как его найти, если делают? Название-то придумано позже. А-а-а, прорвёмся! Не боги горшки обжигают!

Статы дополнились часами и метрономом.

Примечания и сноски к главе 9:

[1] К сожалению, нам почти ничего не известно даже об обычаях сарматов, о савроматах же известны только места их проживания и легенда о происхождении, изложенная Геродотом. Поэтому данный обычай скопирован автором у других народов.

[2] ГГ не помнит название рассказа и автора, но читателям сообщаем, что это рассказ Валентины Журавлевой «Даёшь хрононавтику!»

[3] Луддиты (англ. luddites) — участники стихийных протестов первой четверти XIX века против внедрения машин в ходе промышленной революции в Англии. С точки зрения луддитов, машины вытесняли из производства людей, что приводило к технологической безработице. Часто протест выражался в погромах и разрушении машин и оборудования.

[4] ГГ помнит не очень точно. Сидерический период обращения (т.е. относительно неподвижных звёзд) составляет ~ 27,3 суток, а синодический (то есть с точки зрения наблюдателей с Земли) ~ 29,5, то есть он помнит среднее значение этих периодов.

[5] Второй закон Кеплера гласит, что за любые равные промежутки времени радиус-вектор, соединяющий фокус орбиты и спутник, описывает собой равные площади. То есть угловая скорость тела на любой части орбиты обратно пропорциональна расстоянию до фокуса, в данном случае — до Земли.

[6] Это получится территория Италии. Но ГГ реально не очень точно помнит географию.

[7] Антикитерский механизм — механическое устройство, поднятое в 1901 году с античного судна, затонувшего недалеко от греческого острова Антикитера. Механизм датируется приблизительно второй половиной II века до нашей эры. Механизм содержал не менее 30 бронзовыхшестерней в прямоугольном деревянном корпусе, на бронзовых передней и задней панелях которого были размещены циферблаты со стрелками. Он использовался для расчёта движения небесных тел и позволял узнать дату 42 астрономических событий.