Руса. Покоритель Вавилона

Глава 14 «Принцип дзюдо»

— Если хочешь посмешить богов, расскажи им о своих планах! — зло, но тихо, только для себя и своих ребят, сказал Маугли, повторив одну из любимых присказок Русы. — Да, я помню, мы ехали сюда печатать книги и открытки. Но планы изменились, парни. Поэтому вы двое будете работать с ливийцами на холодильных машинах.

Лёд требовался всем. На строительстве дороги, как поощрение для работников. В греческих капелеях, число которых непрерывно росло, теперь туда ходили и состоятельные египтяне. Для египетской аристократии, в храмах и поселениях мастеров бальзамирования и украшателей гробниц.

Число холодильных машин увеличили до полудюжины и перевели на круглосуточную работу, несмотря на то, что днём их эффективность снижалась. И всё равно спрос пока многократно опережал приглашение.

Тростник, из которого планировалось делать недешёвую бумагу, беспощадно расходовался на топливо. Спасало только то, что рубили его в старом русле канала.

Наместник Клеомен не стал демонстративно противиться явно выраженной воле царя и отдал Еркатам на откуп всю трассу канала, а также часть окружающих земель. Кроме того, он цветасто, хоть и коротко пообещал оказать любую возможную помощь. И тут же посетовал, что, к его огромному сожалению все ресурсы сейчас поглощает строительство столицы. Но вот как только оно завершится — так сразу же!

«Воля царя священна для его слуг!» — с пафосом сказал он под конец.

Ну да, лет через пять… Или в лучшем случае — через четыре. Александр не станет столько ждать. Повезло, что здешний номарх был как раз из числа «придавленных» наместником. Только этим можно объяснить то, что он «забыл» забрать дюжину дюжин египтян, обслуживавших трассу канала ранее. Они прореживали тростник и прочие водоросли, убирали самый крупный мусор, мешавший воде орошать небольшие участки полей, сохранившихся в пустыне, насыпали дамбу между каналом и внезапно начавшим наступать на него болотом. Что? Маугли сам удивился, но оказывается, примерно на сотню стадий от великой реки вместо пустыни канал шёл через болота.

Впрочем, этих работников явно не хватало для нужд стройки, главная их польза заключалась в том, что они могли поделиться опытом, научить новичков работам и присмотреть за ними.

Новые работники пока что чётко делились на две группы. Меньшую из них составляли египтяне, попавшие в рабство за просрочки в выплате долгов. Проторговавшиеся купцы и мелкие торговцы-коробейники, не справившиеся с управлением кормчие, если их ошибка привела к потере лодки или перевозимых чужих товаров…

Маугли слышал краем уха, что в Элладе при этом в рабство попадает только сам должник, но в этой стране его участь разделяли и члены семей. А у корабельщиков — и члены его команды.

Последнее казалось настоящим подарком богов. Теперь часть тростника шла на плетение небольших лодок. Недели через две-три, когда уровень воды в реке достигнет максимума, и русло канала заполнится, оставленные в дамбах проёмы запрут, так что потом многие месяцы именно на таких лодочках по нему будут перевозить грузы.

Вот только это не получилось бы осуществить без второй, самой многочисленной на сегодняшний день, группы работников. Пленные ливийцы. Нет, настоящей «большой» войны с ними не было очень давно, последняя из них случилась ещё до завоевания Египта персами. А вот «малые войны», то есть набеги и налеты на торговые караваны не прекращались никогда.

Непрерывное наступление Великой Пустыни диктовало ливийцам образ их жизни. Кочевники, занимающиеся выпасом скота и постоянными набегами на богатых восточных соседей и друг на друга. Впрочем, некоторые из них охотно нанимались к египтянам на службу и воевали уже за правителя этой земли, кто бы им ни был — фараон, персидский царь царей, водитель караванов или, как теперь, эллин из-за моря. Лишь бы платили!

Но именно поэтому в плен ливийцев брали нечасто, да и они не особенно стремились сдаться. Работали они неохотно, вели себя дерзко и постоянно норовили сбежать. Даже здесь, на восточном берегу Хапи, хотя незаметно пробраться в родные края через плотно населённые побережья было непросто, а восточная пустыня была им незнакома и населена недружелюбными чужаками.

После пары покушений на его людей Виген построил выкупленных пленников и объявил, что свободны они прямо с этого мгновения.

— Кто хочет, может идти в любом направлении, мы никого не будем останавливать. А вот те, кто останется, должны отработать еду и одежду, которую мы им дадим. И ещё одно скажу. Через три-четыре года та часть канала, что между рекой и Горькими Солёными озёрами станет судоходна. Обслуживая канал, можно будет жить безбедно, а земли вокруг него станут пригодны для полей, садов и огородов. Тем, кто будет достойно работать, мы дадим место под дом, работу на канале и участок земли. Они смогут привести туда жену, завести детей и жить безбедно. Другие, те, кому не по душе судьба работника и земледельца, могут выбрать службу в охране наших купцов. Многие из вас и раньше служили и сопровождали караваны в Землю Пунт. Вскоре можно попадать туда будет проще. Не идти месяцами по пустыне, а за считанные дни доплыть на кораблях. Это тоже достойная доля.

— А если я не хочу ни землю пахать, ни воевать? — громко спросил кто-то из задних рядов.

— Таким мы дадим небольшое товары по стоимости равные участку земли, и перевезём на своих кораблях к вашему побережью. Купите себе стадо в родной земле и будете его пасти.

— Слишком щедро звучит! — бросил угрюмый мужик, стоящий в переднем ряду, один из немногих пожилых пленников. — Слишком сладко. Хозяева так не поступают, они заставят отработать вложенные в нас деньги сторицей!

— А мы — щедрые люди! — широко осклабился Виген. — И дадим вам возможность в этом убедиться. Выберите сами троих, владеющих наречием египтян, персидским или эллинским. Мы свозим их вниз по реке, до самой столицы. Пусть посмотрят, сколько подарков мы там раздаём каждый день. Или пусть найдут в порту знакомых купцов, если ходили в охране караванов, да и спросят у них, как ценится слово рода Еркатов!

Нельзя сказать, что после того раза всё волшебным образом переменилось. Около дюжины ливийцев всё же сбежало, правда, трое потом вернулись, убедившись, что здешнюю пустыню им не обмануть. Немало было и работающих еле-еле, лишь отрабатывая паёк, но явно не собираясь выкладываться ради грядущего освобождения. Не поверили они в него, несмотря на все рассказы возвратившихся делегатов, что «Еркатам можно верить. Все купцы говорят, что слово своё они держат».

— Малыш, ты снова на пару недель к Озёрам пойдёшь. Мужики будут соль выпаривать и гипс добывать, а ты за ними присмотришь. Главное — следи, чтобы воду только кипячёную пили! А то ведь как маленькие дети, к любой луже тянутся, а потом животом маются. Так ведь и помереть недолго!

— Понял! — хмуро отозвался Малыш Ашот, за последние пару лет на щедрых харчах Еркатов превратившийся из худенького заморыша в богатыря трёх с половиной локтей роста и трёх с половиной талантов веса[1]. — Жаровни возьмём и уголь, что мы из тростника получаем. Только ты сам знаешь, местные снова нос воротить станут. Они не верят, что можно что-то доброе сготовить на углях, если не добавить туда сушеного ослиного навоза.

[1] Т. е. чуть выше 175 см (очень высокий рост для того времени) и под 90 кг.

— С этим возникла проблема! — скривился Маугли. — Ослов у нас пока мало, а товар этот специфический, так просто не купишь. И чем их уголь не устраивает? Да, без этой добавки он у них не загорался. Но ведь потом-то всё нормально. И у нас есть жидкость для розжига.

— Пахнет им нехорошо, видите ли! И вообще — «предки так делали, а им виднее!»[2]

[2] Древние египтяне действительно добавляли в угли, используемые в переносных жаровнях сушёный ослиный навоз. Единственное объяснение, которое смог найти автор — это момент розжига. Зажечь древесный уголь без дров или иного топлива проблемно. Но дрова были в Египте дефицитом.

— Пусть терпят. Мы уже заказали сотню мешков из Яффы. Но они пока сушат и собирают! — объявил Маугли, повернулся к паре оставшихся подчинённых, но сказать ничего не успел.

— Понятно! — буквально простонал один из них, отличавшийся огненно-рыжими волосами. — Опять будем уголь жечь и металлы плавить. А меня, может, от всего этого глаза слезятся и кашель душит.

— А кому сейчас легко? — философски ответил ему молодой начальник. — Думаешь, мне это нравится, Рыжий?

Везти «германское золото» в Египет мы не рискнули. Мало ли что случится? В каком-нибудь порту арестуют и досмотрят или пираты на абордаж возьмут? Да и морякам доверять мы могли лишь с оглядкой.

Поэтому на кораблях мы везли «особую медь» в прутках, представлявшую из себя медь с небольшой добавкой золота, чуть больше трёх процентов. На вид — медь себе и медь, ничего особенного.

И отдельно, ни в коем случае не на тех же кораблях, везли «порошок химический». В результате экспериментов я установил, что самая низкая температура плавления соответствует составу CuAl2. Я ни разу не металлург, помнил только состав дюралюминия и алюминиевой бронзы, но рискнул предположить, что при застывании расплава получу интерметаллид такого состава[3].

[3] Интерметаллид — химическое соединение двух или более металлов. Интерметаллиды, как и другие химические соединения, имеют фиксированное соотношение между компонентами, в данном случае — на один атом меди приходится два атома алюминия. CuAl2 обладает повышенной твёрдостью и хрупкостью и плавится при 548 С, см. диаграмму состояния. Медь и золото в жидком виде неограниченно растворимы одно в другом.

Провёл опытную плавку и получил очень твёрдое и хрупкое вещество. То, что нужно! Раздробил, перемолол до порошка… Ничего общего по виду и свойствам ни с «небесным металлом», ни с «германским золотом». Расфасовал по банкам и рискнул отправить. Повторюсь — ни в коем случае не на тех кораблях, что везли «особую медь».

А на месте Маугли с парой самых доверенных ребят из этих компонентов получал нужный сплав. Не особо даже и скрываясь. Сказали лишь: «Делаем товары для местных храмов, только — тс-с-с — это секрет, Наместник запретил нам с ними торговать!»

О запрете на торговлю знали все члены экспедиции, так что необходимость секретности была парням понятна. А о том, насколько дорого Микаэль сбывал этот сплав, они и понятия не имели.

Я использовал принцип, подсмотренный в кинофильмах. Если курьер не в курсе ценности груза, он ведёт себя спокойно и не привлекает внимание грабителей. И не проболтается, просто потому, что не знает, что это — очень важная тайна.

— Высокочтимый господин наместник…

— Полноте, дорогой… Как вас там?

— Микаэль! — повторил внук Исаака, даже не поморщившись от настолько демонстративного пренебрежения.

— Странно, вы не похожи на иудея. Черты лица другие, иной акцент, и даже бреетесь на греческий манер. Впрочем, это неважно сейчас. Так вот, дорогой Микаэль, мы сейчас наедине, поэтому предлагаю говорить просто, как люди, ценящие время друг друга. И деньги, которые мы упускаем, тратя время попусту.

— Хорошо! — молодой человек. — Мы готовы дать вам возможность заработать. Поставлять вам соду, которую у вас называют натроном[4] и алебастр, используемый вами для отделки строящегося города, цветные ткани из шерсти, так ценимые всеми эллинами, слоновую кость из Пунта и земель, лежащих за ним.

[4] Натрон — минерал , декагидрат карбоната натрия (химическая формула — Na2CO3 · 10H2O). Его добывали южнее Египта, в солёных и высохших озёрах.

— Интересно. Дальше, пожалуйста.

— Мы научим ваших крестьян способу, позволяющему увеличить урожай зерновых, наладим совместные производства. Посмотрите-ка на это.

— Я видел такое. Книги откуда-то севера нашей державы. Их ещё так забавно называют — «по-Русски».

«А делаешь вид, что почти ничего не знаешь про нас!» — улыбнувшись про себя подумал Микаэль.

— Да, их придумал Руса Еркат, сын Ломоносов, гордость нашего рода. Скажу больше — гордость всего Армянского Царства. А ещё мы можем печатать вот такие открытки.

— Хм, разноцветные картинки? Весьма интересно.

— Да, и они стоят намного дешевле, чем, если бы их рисовал художник. Правда, они требуют особого материала — бумаги, но его можно производить из папируса, и мы готовы наладить здесь такое производство. Мы умеем делать и стекло лучше, чем местные мастера. И тоже готовы их научить.

— Заманчиво. Царь Александр написал мне, что собирается награждать воинов вашими изделиями из ре-зи-ны… — это слово наместник выговорил по слогам, слегка запнувшись. — И украшения из «небесного металла». Можете ли вы поставлять это и мне?

— Разумеется! По тем же ценам, что и божественному Александру. Кроме того, уже с будущего года мы планируем снизить цены на индийские пряности и шёлк.

Клеомен просто расцвёл от такого известия.

— А взамен мы просим одного — не мешать нашему строительству. Дайте нам возможность закупать еду и материалы, нанимать крестьян, а также покупать и завозить рабов.

— Что вы, я и не думаю вам мешать! — всплеснул руками уроженец Навкратиса. — Разве я останавливаю ваши корабли? Нет, они беспрепятственно проходят по реке. Только досмотр и уплата соответствующих пошлин! Или наёмники, которых вы везёте для охраны своего строительства. Я ведь этому не препятствую, хотя и мог бы.

Озвучив почти неприкрытый намёк на возможные проблемы, наместник широко улыбнулся и продолжил:

— К сожалению, свободных работников среди крестьян у меня нет, все они нужны на строительстве столицы. В остальном же я принимаю ваше предложение!

И пока Микаэль подбирал слова для выражения признательности и заверения в блестящих перспективах их сотрудничества, уточнил:

— Я сам буду с вами торговать. Задержитесь в столице, и вечером к вам подойдёт мой доверенный человек. Всё, что вы захотите, будет вам поставлено так быстро, как только получится доставить. По ценам, установленным для иностранных купцов, вывозящих эти товары!

Микаэль постарался не охнуть, услышав это окончание. Ни-че-го себе! Эти цены, как все прекрасно знали, в два-три раза превышали внутренние, заложенные в смету проекта. А Клеомен добил его:

— Кстати, я надеюсь, что суммарная стоимость поставляемых вами товаров будет раза в два-три повыше, чем отпускаемых мной, иначе и говорить не о чём. Но лучше бы разница была ещё существеннее.

— Сколько вы сможете купить?

— Не волнуйся об этом! — свысока улыбнулся наместник. — Айгиптос — не ваше царство на краю Ойкумены, и здесь живут тысячи тысяч людей. Так что я куплю столько, сколько вы способны поставить. И да, разницу я оплачу вам зерном по этим же ценам в Александрийском порту. Оно пользуется большим спросом, везите его из этой страны, куда вам заблагорассудится!

«Ну да!» — саркастически подумал финансист. — «Куда угодно. Только вот Деловые Дома помешают нам в Средиземном море в любом месте!»

— Я рад, что мы пришли к соглашению! — ответил он, энергично поднимаясь. — Не сомневаюсь, что главы моего рода одобрят его. Сегодня же отправлю им весточку.

Этой фразой пытался сохранить себе возможность для отступления. Но Наместник тут же перекрыл эту лазейку.

— Вот и отлично! Я царю так и напишу, дескать, принял предложение Еркатов, что несомненно… — он выделил это слово интонацией. — … Поможет им в выполнении твоего повеления. И наполнит казну сатрапии, ускорив строительство её столицы!

«Ловушка захлопнулась!» — мрачно подумал молодой Еркат. «Теперь отказаться у нас не получится. Остаётся надеяться, что старшие родичи или наш хитроумный Руса найдут из неё выход».

— Я призвал вас для отчёта о том, как роды Арцатов и Еркатов исполняют поручение Александра Великого! — угрюмо произнёс царь Михран. — Вчера под вечер прилетел голубь с сообщением, что его верный наместник Клеомен оказывает вам в Айгиптосе полное содействие. Так же царь интересуется, почему вы не только не торопитесь со строительством, но даже не подтвердили, что согласны с его предложениями? И я хочу знать, почему вы навлекаете на наши головы гнев царя царей? Именно на наши, мне он повелел контролировать вас.

Аждаак, Исаак и мой дед переглянулись, но продолжили молчать. А что тут скажешь? Сметная стоимость проекта и так была велика, а предложение Клеомена делало его совершенно нереализуемым без кредита от вавилонских Домов.

Михран взял свиток бумаги и держа его на вытянутой руке, как свойственно дальнозорким людям, зачитал:

— Клеомен подтвердил царю, что готов брать у вас сколько угодно товаров. И выплачивать за них хлебом, что только увеличит ваш доход. Почему вы тянете с согласием? Почему вообще не могли решить это между собой, не привлекая царей?

— К-ха! — вдруг подавился я от внезапной мысли.

— Ты хочешь что-то сказать, Руса? — неожиданно мягко спросил Михран. — Но воспитание не позволяет тебе говорить вперёд взрослых? Это хорошо и правильно, но сейчас не время для долгих церемоний. Говори!

— Говори, внучек! — тихо шепнул дед.

— Я прошу разрешения царя на то, чтобы самому прочесть это послание.

Михран неожиданно покраснел, взглянул на лист, потом загнул верхнюю и нижнюю части свитка, пояснив:

— Это написано только для меня. А про вас — читай!

Кажется, он готов был оторвать эти «личные» части послания для гарантии, что я не прочту, но сдержался.

— Та-ак… Так… — бормотал я, неторопливо читая. Говорил я на койне и персидском уже прилично, почти как носитель, а вот читал до сих пор не очень быстро. — Точно, мне не показалось! Он сам предложил это, и повторил царю царей. Теперь не отвертится!

— Поясни! — в один голос потребовали царь, мой дед, Исаак и глава рода Арцатов. Мастер Смотрящий, отчего-то стоящий неподалёку, промолчал, но тоже выглядел заинтересованным.

— Далеко на востоке есть борьба, мастера которой учат не бороться с силой противника, а обратить её против него! — начал я, не упоминая название дзюдо. — Наместник Клеомен невероятно силен. Философы говорят, что управляемая им земля весьма плодородна, а людей там живёт в десять раз больше, чем в нашем царстве. Поэтому он уверен, что сможет расплатиться, ведь зерна у него много. Так и пишет: любым зерном по выбору рода Еркатов — полбой, ячменём или просом и по заранее оговоренным ценам.

Я огляделся, чтобы убедиться, что меня ещё слушают. Это старикам можно говорить часами, меня по молодости могли и прервать.

— Говори не спеша! Нам важнее понять, чем поспешить — успокоил меня Михран, а дед ободряюще положил руку на плечо.

— Он думает, что поймал нас в ловушку, ведь Дома Вавилона не дадут нам продать такую массу зерна, и оно сгниёт. Однако он не учёл, что нескольких вещей. Во-первых, Дома не всесильны. Они не контролируют Ливию, сарматов и савроматов. Им мы можем продавать зерно, меняя его на мясо и шкуры. Во-вторых, мы можем везти его в Трапезунд, который зависит от тебя, царь Михран, куда сильнее, чем от Домов Вавилона.

— Говори уж прямо! — усмехнулся владыка. — Он и от вас теперь зависит сильнее, чем от них!

— Тем более! — не стал смущаться я. — Из ячменя мы умеем делать сласти и крепкие настойки, а отходы пускаем на откорм свиней. Из свиного сала делаем мыло и свечи, весьма дорогие товары, и они есть в списке. А кроме того, недавно я нашёл рецепт свиной тушёнки. Это такое мясо длительного хранения, его высоко оценят моряки и военачальники. Но главное — все эти товары стоят намного дороже, чем исходное зерно!

— Да и у кочевников мы можем тоже брать мясо в обмен на зерно! — подключился Исаак и тут же уточнил у меня: — Говядина, козлятина, баранина и конина годятся для твоей тушёнки? Или только свинина?

— Про конину и козлятину не уверен, — ответил я. — Надо попробовать. Баранина ничем не хуже, а говядина — так даже лучше.

— Царь Михран! — торжественно начал мой дед, перед этим коротко переглянувшись с остальными стариками. — Мы просим тебя написать Александру Великому и его наместнику Клеомену, что наши роды подтвердили тебе согласие на предложенные условия. И повторить их дословно, заверив своим царским словом и печатью. Ну, а мы не подведём.

— Обратить силу противника против него… — повторил царь и громко рассмеялся. — Мне нравится этот принцип!

С прошлой главы статы изменились незначительно: заявлено, что Руса знает способ отработал технологию получения тушёнки.