Русская Америка. Сухой закон 5

Глава 11 Операция «Гром»

13 мая 1920 года, 08:55. Респектабельное кладбище «Грин-Вуд», окраина Бруклина.

Подъездная аллея к «Грин-Вуду» являла собою образец помпезности: широкая дорога, вымощенная гладким булыжником, обсаженная с одной стороны вековыми платанами, чьи могучие, переплетённые кроны создавали над ней непрерывный зелёный полог, похожий на свод спящего собора.

Солнечный свет, пробиваясь сквозь густую листву, ложился на дорогу трепетными золотистыми пятнами, пытаясь разогнать сырую весеннюю прохладу. По обе стороны за чугунными, узорчатыми оградами виднелись стриженые газоны и белоснежные мраморные фамильные склепы, издалека больше похожие на миниатюрные греческие храмы.

Само кладбище утопало в зелени дальше за воротами — настоящий парк смерти, где дубы, клёны и плакучие ивы скрывали от посторонних глаз аллеи и памятники. Снаружи не было видно ничего, кроме сплошной, непроницаемой стены уже распустившейся молодой листвы, шелестевшей при малейшем дуновении ветерка.

В четырёхстах метрах от чугунных ворот, в одном из старых кирпичных доходных домов, на третьем этаже была комната. Снятая на неделю через подставное лицо. Помещение было выдержано в унылой гамме «сдающегося жилья»: обои с выцветшим букетным орнаментом, коричневый линолеум на полу с потёртыми дорожками, массивная кровать с прогнувшейся панцирной сеткой, комод с мутным зеркалом и стол на кривых бамбуковых ножках. Обычно здесь пахло пылью и сладковатым запахом старого дерева.

Но сейчас эту атмосферу нарушали иные запахи:

Палёная канифоль и сигаретный дым!

И во всём этом — два человека с биноклем и больши́м странным кофром…

За два дня до этого. Склад в Бронксе.

Душное, заставленное ящиками пространство освещалось единственной тусклой лампочкой. В центре на верстаке стояли два аппарата.

— Вот, полюбуйся! — Волков обвёл рукой, как фокусник перед представлением, — Дуэт смерти. Считай, братья-близнецы…

Одно устройство, более громоздкое, было собрано в деревянном ящике из-под инструментов. Внутри на самодельных жестяных кронштейнах, горели, как волшебные глаза, три электронных лампы — две больших, генераторных, и одна поменьше, для усиления. Рядом тускло поблёскивали катушки медного провода, конденсаторы, собранные из листов фольги и парафинированной бумаги, и батареи — несколько больших «сухих» элементов, связанных вместе. От ящика тянулся провод к грубой антенне из медной жилы.

— Это передатчик, — пояснил Волков, — Наша палочка-выручалочка. Дальность — уверенно пробьёт в густом лесу на полкилометра. Сигнал — последовательность точек и тире. Простейший код. Принимать его будет…

Тут шулер указал на второе устройство. Оно было меньше, но выглядело не менее странно: приёмник, дополненный для надёжности одной лампой, и самое главное — чувствительное реле, снятое со старого телеграфного аппарата. Рядом лежал обычный аккумулятор и коробка с электрическими запалами, аккуратно упакованными в вату.

— … вот этот скромный «слушатель». Он настроен на одну-единственную частоту. Получит нужный сигнал — в его конце реле щёлкнет, замкнёт цепь на аккумулятор, и ток побежит к запалам. Всё. Гениально, правда? Сигнал выверен, чтобы я отбил его за две-три секунды.

Горохов мрачно осмотрел конструкцию:

— А не проще ли…? — и молодой снайпер сделал вид, что стреляет из винтовки.

— Проще… Да только вот Массерия из машины не вылезет, пока не окажется на кладбище. А там видимости для тебя не будет. Так что не получится у тебя ухлопать Джо так же, как и Чиро.

Парень покачал головой, осматривая «франкенштейнов» от мира радио:

— Всё равно. Это как-то хлипко. Лампы эти… они же стеклянные. Тряска в грузовике, толчок — и контакты могут отойти. Или ещё что накроется.

— Всё это повезут на специальном грузовике, — ухмыльнулся шулер, — Там над ним Рощупкин-старший несколько ночей колдовал. Машина даже по брусчатке поедет так, словно по волнам.

— Провод был бы надёжнее… — не сдавался скептик-снайпер.

— Провод? — Волков даже засмеялся, — Дорогой мой друг, ты собрался протянуть полкилометра провода через весь район, который накануне похорон Чиро «Артишока» наверняка будут прочёсывать люди Массерии? Это уже не операция, а чистой воды самоубийство. А мы просто заранее оставим авто с зарядом и приёмником. Заранее! Замаскировав всё как следует. Потому как я уверен, что итальянцы уберут все машины на въезде, которые смогут. Алексей Иванович лично одобрил схему. Такого ещё никто в этой стране никогда не делал! — с горящими глазами заверил шулер.

Ночь на 13 мая. Подъездная аллея кладбища «Грин-Вуд».

Мелкий грузовичок «Форд-Т», переделанный в фургон, подкатил к ограде кладбища затемно. За рулём сидел Рязанцев, одетый в поношенную рабочую робу и кепку. «Гвардейцу» Соколова досталась непростая задача. Даже повидавший многое на войне, широкоплечий приземистый мужик обливался потом от волнения.

Груз в фургоне нельзя было повредить. Иначе… От водителя не осталось бы и мокрого места. Рязанцев припарковался у самого ограждения, в тени платана, где машина была видна из здания в четырёхстах метрах, но не бросалась в глаза. Заглушил мотор и с облегчением вздохнул. Расслабило так, что даже руки захотелось опустить. Чтобы повисли плетьми. Чтобы с плеч быстрее сползло адское напряжение последнего часа, когда Сергей, не спеша, катил по бульварам со смертоносным грузом.

Может, так оно и лучше. Если сейчас за ним наблюдают приспешники Массерии, то увидят только безмерно уставшего сгорбленного работягу-водилу.

Рязанцев выбрался из кабины. Вытащил папиросу и закурил. Потянулся. Достал из салона пару кирпичей и закрыл дверцу.

Один «стопарь» под переднее колесо. Р-раз. Готово! Обошёл «фордик» и наклонился под фургон, заталкивая второй кирпич. При этом взялся за вынос кузова, будто опираясь на него. Пальцы нащупали переключатель, выведенный под низ грузовой платформы.

Щёлк!

Тонкие замаскированные провода замкнулись на переключателе. Теперь мощный аккумулятор, спрятанный в одном из множества старых ящиков — запитал цепь. Сердце Рязанцева при этом ухнуло вниз. Но ничего не произошло.

Боец выдохнул и выпрямился. Попыхивая табачком, он двинулся восвояси. А среди нагромождения ящиков и коробок, в самом нутре фургона стоял деревянный куб, набитый доверху липкой, маслянистой массой гремучего студня, привезённого из Оклахомы и закупленного людьми Соколова «про запас». Того самого, что используют для буровзрывных работ.

Ни геолог Билли Вайс, ни одна живая душа на нефтяных вышках не знали об этом дополнительном запасе. Как там говорится в местной присказке: на юге Штатов можно купить всё? Теперь это всё «богатство» покоилось в утробе фургона рядом с приёмником.

Сверху для отвода глаз, лежали самые обычные ящики с гвоздями, болтами и старыми железными обрезками. Страшная шрапнель для тех бандитов, кто осмелился перейти дорогу людям из Бронкса.

Фигура Рязанцева медленно растворилась в ночном тумане. А грузовик остался ждать своего часа.

13 мая 1920 года, 09:00. Убежище Джо «Босса» Массерии. Бруклин.

Особняк на Кэрролл-стрит, который Массерия выкупил два года назад через подставных лиц, подошёл бы и местному «олигарху» с Уолл-Стрит. Трёхэтажный, из красного кирпича, с белыми мраморными ступенями и чугунным витьём, протянутым поверх высокого глухого забора, он ничем не отличался от жилищ очень состоятельных нью-йоркских негоциантов.

Во дворе, вымощенном гладким булыжником, стояли восемь чёрных автомобилей: «Паккарды», сверкающие лаком «Кадиллаки» и пара «Линкольнов». Шикарные авто выстроились в линию, ожидая своих владельцев и их охрану. Двигатели уже работали.

Вокруг машин суетились люди. Все как один в строгих чёрных костюмах, белых рубашках и темных галстуках. Шляпы — только представительные «хомбурги» или «федоры». Ни какие-то там кепки. Если подобное заметят на похоронах — посчитают оскорблением.

Из парадной двери начали выходить люди. Сначала четвёрка личных телохранителей — квадратные челюсти, тяжёлые взгляды, руки близко к полам лёгких пальто, скрывающим оружие.

Перед подъездной частью особняка за стеной высилась пятиэтажка, в которой проживали гангстеры Массерии и их семьи. Когда Гальяно предлагал Джо купить себе жилище, он расхваливал это место. Мол, никто не попробует пальнуть в «Босса», когда он садится в машину. И это сейчас было как нельзя кстати. Ведь сегодня похороны Чиро «Артишока» Террановы, застреленного снайпером русских прямо посреди улицы.

Из особняка потянулись приближённые, для которых присутствие на похоронах Чиро Террановы было делом чести и долга.

Гангстеры рассаживались по машинам с деловитой быстротой. Один из двух одинаковых «Кадиллаков», роскошный и, по слухам, с бронированными дверцами, заказанными из самого Детройта, стоял у входа, ожидая главного пассажира.

Из дома вышел Джо Массерия. На гангстере был безупречный чёрный костюм, галстук заколот жемчужной булавкой, шляпа сидела идеально. Он остановился на верхней ступени, обвёл взглядом двор, машины, людей. Кто-то подал ему сигару, кто-то зажёг спичку.

«Босс» затянулся, выпустил дым в небо и вдруг, вместо того чтобы направиться к своему бронированному лимузину, свернул в сторону и уверенно пошёл к другому «Кадиллаку», рядом с которым стоял Томмазо Гальяно.

По пути Массерия махнул рукой своему телохранителю:

— Едешь без меня, Сонни.

Здоровяк с рыбьими глазами отморозка еле заметно кивнул и пошёл к «Кадиллаку» своего патрона.

Гальяно удивлённо приподнял брови, когда Джо взял его за плечо и кивнул в салон авто:

— Залезай, дружище. Сегодня еду с тобой.

Оба грузно опустились на заднее сидение.

— Босс? — хриплый голос Гальяно резанул по ушам Джо, отчего тот поморщился, — А как же ваш «броневик»? Вдруг что случится…

Массерия усмехнулся:

— Томми. Как раз из-за того, что «что-то может случиться» я и не лезу в эту консервную банку, — Джо поправил шляпу, усаживаясь поудобнее, — Моя тачка — отличная мишень. Если кто-то решил меня предать или продать — я не хочу давать ему фору. А сейчас я не доверяю никому. Лучший способ остаться в живых, Томми — в самый последний момент сломать привычный уклад. Тебе напомнить, как подобное один раз уже спасло мне жизнь? Тот-то же. Пусть гадают — где я. А мы с тобой пока поговорим о делах. Поехали.

Кортеж, взревев моторами, начал вытягиваться со двора. Впереди «Паккарды» с охраной, за ними — «Кадиллаки» и «Линкольны». Занавешенные задние окна. Чёрные хищные тела авто, прячущие под капотами прилично лошадей.

— Так что там с кладбищем? — спросил Массерия, откинувшись на спинку и затягиваясь сигарой. Дым поплыл под потолком салона, — Мне не нравится это твоё «вдруг что», Томмазо…

— Нет, всё в порядке! — поспешил заверить Гальяно, — Я лично занимался всем. Люди, желающие проводить Чиро в последний путь, уже на месте. Вся семья, близкие. Никого лишнего. Мы взяли под контроль все входы на кладбище Грин-Вуд. Ни одна крыса не проскочит. Наши парни даже разогнали местных, заблокировав улицы. Они там начали все прочёсывать ещё с шести утра.

— Полиция? — коротко бросил Массерия.

— Ничего не видит и не слышит, — усмехнулся Томмазо, — Вдобавок мои люди проверили все машины рядом с кладбищем. Остались только некоторые тачки местных. Но парни заглянули внутрь каждого фургона или салона легковушки. Кстати, Анастазия хотел присутствовать на похоронах, но я посчитал, что он нужнее в порту. Он прислал корзину цветов. В доках сейчас проблемы. Соколов прислал своего профсоюзного лидера… Он уговаривает докеров перестать бастовать. Добраться до него нереально. Его охраняют, и часть работяг слушает его…

Массерия скривился:

— Похоже, Соколов поверил в то, что у него хватит людей для всего…

— Рано или поздно, он надорвётся, босс.

Джо сверкнул глазами на советника:

— Уж лучше «рано», Томми…

Машины, одна за другой, вливались в уличный поток, беря курс на кладбище Грин-Вуд. Туда, где за густой стеной зелени уже собрались люди, готовые проститься с «Артишоком», и где недалеко от ворот терпеливо ждал своего часа старый, никчёмный грузовичок.

09:20. Комната с видом на аллею кладбища «Грин-Вуд».

Семён Горохов прильнул к цейсовским окулярам.

— Вижу людей Массерии. Четыре человека на главных воротах кладбища. По периметру все также шатаются патрули. И… Кажется, «дворники» — тоже люди Джо.

— Почему так решил? — улыбнулся Волков.

— Да за такую неумелую работу их в моём родном городе уже бы метлой по шее отходили… С оттягом.

— Молодец! — похвалил Волков, — Из тебя бы вышел неплохой напарник. Чтобы прикрывать у клуба.

— Какого клуба? — удивился снайпер.

— Карточного, Сёма, карточного. Не отвлекайся.

— Так. Вон у газетного ларька, двое щёлкают семечки. Кстати, в ларьке нет никого. Закрыт. Рожи знакомые. Ага! Они с рассветом проверяли машины. Помню их. И вон там, у поворота на Мэйн-стрит, трое. Все в одинаковых котелках, будто из одного магазина. Идут, смотрят по сторонам… Машут рукой какому-то молочнику. Он разворачивается и уезжает. Понятно. Как мы и думали, они чистят улицу от людей. У дома через дорогу от кладбища глухая стена. Так что они, похоже, вообще решили прогнать всех. На дороге кроме парней Массерии — никого…

Шулер, уже снявший пиджак и закатавший рукава, не отрывался от своей «игрушки». Он крутил регулятор на передатчике, прислушиваясь к гулу в подключённых наушниках.

— И правильно делают, — отозвался он, щёлкая тумблером, — Ударим откуда не ждут. Тем более, они нам с тобой упрощают работу, Сёма…Если бы сейчас здесь толклись зеваки или какая-нибудь старая мадама с собачкой — пришлось бы всё отменять. Алексей Иванович велел, чтобы «Ни одного случайного». Причём настрого. Нам проблемы с полицией и шерифом Фэллоном сейчас ни к чему. Если пострадают невиновные — он первый прискачет к боссу и разорвёт все договорённости. Шериф ещё кучу партий должен с нами отыграть…

— А он в курсе всего этого? Шериф… — махнул рукой на окно Горохов.

— Шутишь, что ли? Конечно, нет. Это не его дело. Всё это должно выглядеть как разборки гангстеров из-за начавшейся войны за Маленькую Италию. Побурчит и перестанет, — беспечно ответил шулер и добавил, — Сокращение поголовья бандитов ему на руку. Главное — чтобы без лишних жертв…

Снайпер повёл биноклем по аллее.

— Родственников не видно. Похоже, та процессия с утра — это все провожающие. Их всех уже пропустили. Ни черта не видно из-за зелени, что там на кладбище…

— Ну. Это нам и не надо. Нужны только ворота… — протянул Волков.

— Твою! — выругался Горохов.

— Что случилось?

— Опять трутся около машины. Двое. К нашему «фордику» подходят.

Сердце у Семёна ёкнуло. Двое крепких парней в мешковатых костюмах лениво подошли к грузовичку. Один стукнул кулаком по борту, другой откинул угол брезента и заглянул внутрь.

— Открыл фургон… — прошептал Горохов, и его пальцы побелели, сжимая бинокль, — Отодвинул один ящик… Верхний с гвоздями… Смотрит вглубь. Второй оглядывается. Похоже, всё ещё ждут водилу нашего грузовика.

— Ха! Рязанцев уже наверное третий сон видит. Отсыпается после ночного заезда с нашим грузом, — Волков на мгновение оторвался от аппаратуры, подошёл к окну, стал сбоку от проёма и закурил.

— Илья Митрич, а «машинка» глубоко, я надеюсь? — облизнул пересохшие губы снайпер.

— Спокойно, Семён. Глубоко. Там только три нижних ящика «интересные». В центре. Остальное — просто начинка и мусор. Что там?

— Этот тип кричит что-то другому… Ага!.. Закрывают брезент. Отошли, — Горохов выдохнул, и только теперь заметил, что задержал дыхание, — Пронесло.

— Вот то-то же! А ты — провод надо! — передразнил парня шулер, — Попались бы как дети малые.

— Вижу движение в конце улицы. Машина… Одна, две, три, четыре… Едут!

Волков бросил окурок и кинулся к передатчику. Нахлобучил наушники. Горохов сосредоточенно начал докладывать.

— Чёрные «Паккарды». Два впереди. Два сзади. Между ними два «Кадиллака» и два «Линкольна». Как и говорил информатор.

— Считай, — тихо скомандовал Волков. Его пальцы легли на телеграфный ключ, — Джо «Босс» в четвёртой машине. «Кадиллак». Он суеверный, как старуха-сицилийка. Всегда четвёртый номер. Считай.

Машины плыли по аллее медленно и величаво. Первая проскочила ворота и растворилась в зелёном мраке кладбищенского парка.

— Скорость километров пятнадцать. Первая машина прошла… Вторая.

Наступила тягостная пауза.

— Третья! — выдохнул Горохов, — Пора! Четвёртая идёт. Тридцать метров до грузовика.

В комнате зазвучало резкое и ритмичное: Тик-тик-та… та-тик-та… тик-тик-тик… тик-тик.

В эфир ушло послание.

«Гром».

Сигнал понёсся по проводу антенны, вытянутой за окно, в майский воздух, насыщенный запахом сирени и пыли.

Горохов, забыв про всё, впился глазами в точку у ворот. Четвёртый «Паккард» почти поравнялся с безобидным фордовским фургончиком. Ещё секунда и…

У ворот кладбища родилось маленькое солнце. Уродливое и яростное. Огненный шар, вырвавшийся из чрева грузовика, лизнул кроны платанов, осветив их снизу адским заревом. Ударная волна — бешеная рябь раскалённого воздуха, настигла длинный «Кадиллак» и ударила в его бок, словно кулак гиганта. Боковина авто с грохотом сложилась

Гремучий студень вырвался из темницы, рванул в стороны, с визгом отправляя «шрапнель» в полёт. Из центра взрыва, вместе с огнём и клубами чёрного, едкого дыма, вырвался сокрушительный ливень. Обрезки, гайки — весь металлический «мусор» из верхних ящиков — превратились в сплошной, шипящий смерч. Он пронёсся над землёй, прошивая машины и застревая в деревьях по бокам от аллеи.

«Кадиллак» скрыло на мгновение огнем, и он появился из него уже обезображенный и косой. Машина по инерции боком пронеслась ещё несколько метров на двух боковых колёсах и завалилась окончательно на борт. Третий автомобиль, ехавший впереди, будто взрыл носом аллею, приподняв заднюю часть и получив смертельный град в корму.

Горохов пригнулся, но стёкла в квартире выдержали, жалобно задребезжав. Расстояние было приличным.

Наступила секунда тишины. А затем из машин кортежа, повреждённых меньше, начали вываливаться и выползать люди. Одни были окровавлены, с лицом, исполосованным стёклами, другие, оглохшие, метались, натыкаясь друг на друга, хватаясь за оружие. На аллее, раскинув руки, лежали гангстеры, патрулировавшие периметр.

Крики раненых, вопли уцелевших охранников, пытавшихся понять, что произошло: всё это слилось в единый хаос. Пятая машина — дорогой «Линкольн» — тоже попала под раздачу и теперь наполовину представляла собой дымящуюся, груду металла, из-под которой сочилась тёмная лужа.

Горохов привстал, слегка выглядывая из глубины комнаты над подоконником:

— Есть!

Картина превзошла все его ожидания.

— Собираемся! — подал команду Волков.

Шулер быстро выдернул вилку из розетки, и с силой дёрнул за антенный провод, сматывая его в кольца:

— Нас сейчас начнут искать! Вперёд!

Горохов захлопнул крышку передатчика, защёлкнул замки, сунул бинокль в небольшой чемодан, сгрёб со стола все бумаги, окурки, даже оставшуюся на тарелке корку хлеба. Через полминуты комната была чиста. Только запах канифоли от запасок ещё висел в воздухе.

— Форточку не закрывай!

— Есть!

Они закрыли квартиру и не торопясь вышли на лестницу. Кофр с радиостанцией оттягивал руку шулера, будто был набит свинцом. Парочка спустилась в тёмный двор и закинула поклажу на заднее сидение припаркованного «Бьюика». Горохов устроился за рулём и завёл мотор. Машина плавно тронулась, не спеша, вырулила на соседнюю улицу и покатила в сторону залива. Никто из диверсантов не оглянулся на чёрный столб дыма над «Грин-Вудом», что гудел и клубился, пятная безмятежное голубое небо Нью-Йорка.

Волков достал серебряный портсигар и не торопясь закурил.

— Ну вот, — выдохнул человек-оркестр, выпуская струйку дыма. — Задание выполнено. Джо «Босс» отправился к праотцам на крыльях прогресса. Алексей Иванович будет доволен. Теперь…

Он повернулся и ткнул пальцем в передатчик, лежавший на сидении:

— От этого чуда техники надо избавиться. Так, чтобы от него ничего не осталось.

Горохов кивнул и спросил:

— Что думаете, как там наши в порту?

Волков усмехнулся:

— Думаю, у Синицына всё под контролем. Если шериф Фэллон не подведёт — до конца дня порт будет нашим…

Из 2025 в 1943. Из уголовного розыска — на поля Великой Отечественной. Впереди — противостояние с фашистами и враг, которого мне непременно надо найти. https://author.today/reader/542015