Русская Америка. Сухой закон 5

Глава 4 По всем фронтам

Утро 3 мая 1920 года. Бронкс, Нью-Йорк.

Радио с лёгким потрескиванием вещало на весь кабинет:

«– Два жестоких убийства случились вчера в Гарлеме и Чайна-Тауне. Пострадавшие — местные жители. По свидетельствам очевидцев, это совершили неизвестные, говорившие на итальянском языке. Похоже, в городе снова намечается разгул гангстерских группировок. Полиция пока не даёт никакой информации, но завела дела по факту убийства по обоим случаям. На этом выпуск новостей к этому часу подходит к концу, а после музыкальной паузы мы услышим в прямом эфире звезду Бродвея…»

Я крутанул тумблер, убирая громкость радиоволны, принадлежащей моей компании.

«Тонги» и Сент-Клер согласились на мои предложения. И после нашего «собрания» сработали очень быстро. Я даже не ожидал, что они пойдут таким кардинальным путём. Найти в криминальных районах два трупа, а затем отыскать к ним «свидетелей» убийства — не проблема. В Гарлеме поножовщина вообще чуть ли не каждый вечер по несколько раз.

Может, обе группировки вообще использовали тела тех, с кем разбирались в своих внутренних головняках…

Зато теперь по радио и в газетах этот инфоповод разносился быстрее ветра. То, что произойдёт сегодня вечером в Нью-Йорке, должно выглядеть для обывателей как ответ на засилье итало-американской мафии.

Капитан Синицын, тоже слушавший выпуск новостей, усмехнулся:

— Ловко, Лексей Ваныч.

— Посмотрим, как всё пойдёт дальше… — хмыкнул я.

— Вы уверены, что Массерию можно будет вытянуть на похороны его капореджиме?

— Надеюсь. Иначе его могут «не понять» и посчитать слабым. Даже несмотря на то, что он, как и я — в состоянии войны. Главное, чтобы Горохов сработал как надо…

— Он не промахнётся, — заверил меня капитан.

— Вы отобрали людей?

— Да, двенадцать человек. Те, что были в Павуске у осейджей и те, кто выполнял задание на Сицилии. Плюс ещё два человека. Все они — умеют молчать.

— Хорошо, — я сел в кресло и задумался.

Двенадцать человек — та самая «пожарная» команда. Которой можно доверить самые щепетильные дела. Наиболее приближённые бойцы, что умеют держать язык за зубами. Они нужны были мне для некоторых вещей, о которых не должны знать рядовые члены моей организации. Одним из таких дел сегодня займётся и Лесной…

Раздалась телефонная трель. Я снял трубку и произнёс в раструб-приёмник:

— Соколов. Слушаю.

— Мистер Соколов! Это Билли Вайс! Из Бербанка! Всё получилось! — раздался взволнованный голос геолога из Оклахомы.

— Что случилось?

— Напор отличный! Сразу на четырёх скважинах. В двух даже пришлось разместить стальные задвижки! Обычные просто сорвало. На остальной паре уже были вырыты «амбары», так что мы смогли отвести поток. Сегодня к вечеру мы должны были «открыть» ещё несколько, но думаю, сто́ит притормозить. Я уверен, там тоже будет бить фонтан! Уже нужно начинать откачку!

Я даже привстал с кресла и начал ходить от волнения взад и вперёд. Наконец-то это свершилось! Только вот время не совсем подходящее — мне сейчас никак не вырваться из Нью-Йорка.

Нефть в Бербанке на тех землях, что я арендовал у осейджей в Оклахоме, в реальности нашли как раз в мае. Похоже, в «моём мире» Вайс умудрился добить до горизонта даже раньше на несколько дней. Я не пожалел, что заключил с этим геологом контракт, предложив продолжить разведку. До этого он делал ту же работу для предыдущего владельца земли — Эрнеста Марланда… Которого я «подвинул».

Самое большое месторождение «чёрного золота» в Оклахоме наконец-то открыто. И оно — моё!

— Вы правы, мистер Вайс! Погодите с остальными скважинами. Я пришлю вам помощь. И своих юристов. В моё отсутствие нужно будет принять должность управляющего. Если справитесь, это место и далее будет вашим!

В трубке закашлялись. Похоже, геолог обалдел от нарисовавшейся перспективы:

— Я сделаю всё, что в моих силах, мистер Соколов.

— Отлично! Ждите звонка.

Через минуту я уже просил диспетчера связаться с Павуской, заклиная все силы, чтобы нужный человек был дома или в своём офисе.

— Алло! Кто это?

— Мистер Макбрайд! — обрадовался я тому, что нефтяник, с которым мы боролись против Короля Хэйла и расследовали убийства осейджей — на месте.

— О! Алекс, ты ли это? — засмеялась трубка.

— Да, Барни! Мне нужна твоя помощь. Разумеется, не бесплатно. На моей земле несколько фонтанов…

— Ого! Насколько всё серьёзно? — тут же переключился на деловой тон Макбрайд.

— Похоже, месторождение большое. В Бербанке уже есть часть оборудования для вышек, но его явно не хватит. Мне нужны три дополнительные хорошие бригады рабочих, вороты, опоры, противовесы и насосы. А ещё — вре́менные автоцистерны до переливной станции на железной дороге, пока я пришлю свои машины. Точное количество всего необходимого сообщит мой управляющий — мистер Вайс. Он сейчас в Бербанке. И сам там окинь всё опытным глазом…

— Хорошо, — задумчиво произнёс Макбрайд.

— Если к концу недели первые цистерны уже будут переливаться на терминале и ты отдашь мне трёх опытных инженеров в помощь Вайсу, то пять процентов на первом году добычи — твои, Барни.

— Сырьё же нужно куда-то отправить. Ты же не хочешь сдавать нефть в госзапас? — тут же спросил нефтяник.

Тут он прав. Если ты не смог реализовать «чёрное золото», то его можно было продать государству выше квоты. Но по более низкой цене. Намёк Макбрайда я понял и спросил в трубку:

— У тебя есть выходы на коммерческих покупателей? Так, чтобы я не залез ногами в твой «огород»? Но только так, чтобы сразу забирали у меня весь объём не ниже рыночной цены!

— Такие есть. Десять процентов на три года, Алекс.

— Семь.

— Восемь.

— Ни тебе, ни мне, Семь с половиной! И мы друзья на веки вечные! — усмехнулся я.

— По рукам. Присылай юристов.

— С меня новая машина!

— Пффф, удивил… — захохотал нефтяник, — Когда прибудешь сам? Застрял в Нью-Йорке?

— Да, есть дела… — неопределённо ответил я, уходя от щепетильной темы, — Как только — так сразу…

— Хорошо. Жду.

Я повесил трубку и посмотрел на Синицына. Капитан усмехнулся в усы и произнёс:

— Я так понимаю, вас можно поздравить?

— С чем?

— С новым прибыльным делом…

Тем же вечером. Маленькая Италия, Нью-Йорк.

Запах чеснока и томатов, тянущийся из открытых окон кухонь, смешивался со сладковатым ароматом зацветающих каштанов на Малберри-стрит. С балконов доносились вечерние рулады итальянских песен, смех и громкие споры. Жизнь здесь кипела и бурлила, буквально выплёскиваясь на мостовую, где старики, не обращая внимания на всё вокруг, играли в боче, сидя на табуретах, и орали друг на друга, размахивая сигарами. Первые майские дни принесли тепло.

Ресторан «У Антонио», а для посвящённых — просто «У Джо 'Босса», был эпицентром улицы. Заведение, хоть и значилось на некоем Антонио Риццо, на самом деле было одним из мест, где всем заправляли бойцы Джо Массерии.

Иногда он и сам появлялся здесь и вёл свои дела. Сюда по четвергам привозили «виг» — дань, собираемую со всего квартала. Здесь часто угощал партнёров по бизнесу Гаэтано Рейна — один из капореджиме Массерии.

Снаружи — безмятежная картина итальянского бистро. Внутри — тяжёлые бархатные портьеры, столы из тёмного дуба и пара крупных парней у входа, чьи бесстрастные лица и модные пиджаки говорили сами за себя.

Двое громил, Вито и Энрико, как раз курили у входа, лениво наблюдая за суетой улицы. Они обсуждали вчерашние скачки и нового певца в соседнем кабачке. Сегодня в «Антонио» не было высоких гостей. Все боссы последнюю неделю перемещались или с большой охраной, или предпочитали не покидать свои квартиры и укрытия. Поэтому оба здоровяка спокойно переговаривались. Здесь, в сердце «Маленькой Италии» — парней Соколова мгновенно срисуют.

К тротуару у ресторана подкатили три старых «Форда». Двери одновременно распахнулись, и на мостовую высыпала группа мужчин. Почти всё невысокого роста, коренастые, одеты в тёмные, простые костюмы.

Вито сразу «считал» их взгляды и тут же выбросил сигарету. Скуластые лица с раскосыми глазами были абсолютно чужими в этом итальянском сердце Нью-Йорка.

Китайцы. В Маленькой Италии. У одного из главных заведений Джо «Босса». Прежде они даже не светились рядом.

У Вито не было времени на раздумья. Он шагнул вперёд, его рука инстинктивно потянулась к боку, где под пиджаком спрятался Кольт.

— Эй! Вы что, заблудились? — крикнул он, пытаясь звучать уверенно, но в голосе уже проскальзывала тревога.

И он на всякий случай вытащил пистолет.

Но было слишком поздно. В ответ никто не сказал ни слова. Вместо этого первый из китайцев быстрым и точным движением выбросил руку с короткой, толстой дубинкой. Деревяшка со свистом рассекла воздух и обрушилась на голову итальянца. Тот рухнул на мостовую, не успев издать ни звука.

Энрико попытался рвануть к двери, но на него сразу набросились трое. Один из нападавших с нечеловеческой ловкостью вонзил ему в бедро длинный, тонкий стилет. Итальянец заорал, но его крик потонул в общем гвалте.

Толпа китайцев, словно тёмный поток, хлынула в ресторан.

Внутри на мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь музыкой из граммофона. Посетители, мирно уплетавшие кальмаров и лазанью, застыли с вилками в руках, не понимая, что происходит. Пожилая синьора у окна вскрикнула, увидев кровь на рубашке одного из ворвавшихся.

Через секунду начался хаос. Первыми пришли в себя охранники внутри. Панджано, упитанный сицилиец, с рёвом вытащил револьвер, но выстрелить не успел. Кулак влетел в его лицо с такой силой, что переносица хрустнула. Гангстер отлетел к стене и попытался снова ринуться в бой, но два заряда из пистолета успокоили его. Одна пуля попала в шею. Бандит попытался зажать рану, затем отнял руку, посмотрел расширившимися глазами на окровавленные пальцы и осел на пол, хватаясь за скатерть и оставляя на ней красный след.

Ресторан превратился в ад. «Тонги» принялись громить заведение под крики посетителей. Стулья и столы летели в зеркала и витрины со стеллажами дорогого вина. Звон бьющегося стекла смешивался с визгом женщин и гневными воплями мужчин.

Один из сидевших за столиком рванул пистолет из-за пазухи. Из его рта полилась отборная итальянская ругань. Ещё один из людей Массерии. На нём тут же повисли двое невысоких китайцев. Перед тем как у него выбили ствол из руки, гангстер успел сделать выстрел в молоко.

Его повалили на землю и принялись топтать. А затем добили каблуком в горло.

Основная группа нападавших рванула через кухню в подсобные помещения. Там, где находились мелкие подручные Джо «Босса», посыльные, грузчики виски…

Здесь в ход пошли не только дубинки и ножи. Из рукавов «тонгов» появлялись стальные кастеты, в кулаках сжимались тяжёлые свинцовые шары на ремнях. Звуки ударов по мягким тканям, хруст костей, хлюпанье крови — жуткая симфония погрома витала в ресторане.

А в главном зале китайцы сбрасывали со стен фотографии знаменитых теноров и картины с видами Неаполя, рвали их и топтали грязными башмаками. Кассовый аппарат был сброшен на пол и разбит. Деньги из ящика, не пересчитывая, налётчики тут же ссыпали в мешок.

Через распахнутую дверь главного входа на улицу выкатилась окровавленная фигура одного из барменов, до этого пытавшегося схватить дробовик и дать отпор «тонгам».

Он прокувыркался прямо под ноги местным громилам Массерии, прибежавшим на шум.

— Будь они прокляты! — заревел один из них, молодой горячий Джузеппе и попытался прицелиться через разбитое окно в спину одному из налётчиков.

Это было последнее, что он сделал в своей жизни. Пока он возился с курком, из тени подъезда напротив блеснула короткая вспышка. Выстрел прозвучал глухо. Пуля, выпущенная из ружья с обрезанным стволом, ударила Джузеппе в спину. Он рухнул на мостовую, как подкошенный.

Его товарищи запоздало обернулись. Их расстреляли на месте.

Паника на улице достигла апогея. Те, кто несколько минут назад летел на помощь, думая, что в заведении какой-то погром, теперь в ужасе разбегались, ища укрытия. Теперь это была натуральная бойня.

Через три минуты всё было кончено. «Тонги» быстро попрыгали в свои авто и рванули с места.

Один из последних, что командовал всем этим бедламом, уже стоя около двери последнего автомобиля, обернулся. «Тонг» посмотрел на искалеченные тела охранников, окровавленные ошмётки бархата, трупы на улице. На его лице не было ни тени злорадства или гнева. Лишь холодное удовлетворение. Затем он плюнул на окровавленный порог «У Антонио», сел в машину и захлопнул дверь.

19:10. Бруклин, Нью-Йорк.

Из-за неприметной, обитой жестью двери, за которой скрывался один из многочисленных подпольных игорных притонов итальянцев, вышли двое.

— Чёрт возьми, Винс! — с силой плюнул на мостовую первый, коренастый детина по имени Лука. Его лицо, обезображенное шрамом от бритвы, было искажено злобой, — Опять эти ублюдки вытянули из нас все бабки! Триста долларов! За один вечер!

Его напарник, Винсент, более молодой и щеголеватый, нервно поправил галстук. Пальцы гангстера дрожали — от злости, усталости и избытка дешёвого виски.

— Успокойся, Лука. Деньги приходят и уходят. Главное — репутация. Карточный долг — это святое, ты же знаешь…

— Репутация? — фыркнул Лука, доставая из кармана смятую пачку сигарет, — Моя репутация теперь такая: я лузер, которого можно обчистить как липку! Играть со своими — это дерьмо! Чужаков можно хотя бы припугнуть, по морде дать, если что. И никто не пикнет. А тут… Тут все за столом — «семья». Ты как знаешь, а я больше сюда не приду!

Он с силой затянулся, и кончик сигареты ярко вспыхнул в темноте, осветив его злое, недовольное лицо. Оба медленно побрели к своей машине — старенькому «Доджу», припаркованному в самом конце переулка. Он стоял под одним из фонарей, и его потрёпанные бока отливали тусклым блеском.

— Ладно, завтра поговорим с Гальяно, — пробормотал Винсент, пытаясь успокоить себя и напарника, — Может, он повлияет. Нельзя же так, свои своих… Я уверен, что Пэкс мухлюет. Надо положить этому конец.

Мимо прошёл высокий мужчина в длинном тёмном пальто и мягкой фетровой шляпе, надвинутой на глаза. Он шёл неспешно, его руки были спрятаны в карманах. Винсент проводил его подозрительным взглядом, сжав небольшой револьвер за пазухой, но прохожий даже не обернулся на него.

Лука, ворча, открыл дверцу «Доджа» и, тяжело вздохнув, уселся на водительское место. Винсент устроился рядом и в сердцах бухнул дверью.

— Ты так стекло выбьешь! Не хлопай, сколько раз тебе говорить⁈ — скривился Лука.

— Ага… — отмахнулся от него напарник.

В этот момент около машины остановился человек. Правой рукой он выхватил из-за борта пальто револьвер.

Лука поднял глаза на прохожего, с которым они недавно разминулись.

— Винс!!!

Хлопки выстрелов в замкнутом пространстве переулка прозвучали особенно громко. Первая пуля ударила Луке прямо в лицо. Стекло со стороны водителя покрылось паутиной трещин и осыпалось после второго выстрела.

Лука завалился на своего компаньона. Винсент попытался что-то крикнуть, завозился с оружием, но убийца уже перевёл на него ствол.

Третий хлопок. Пуля вошла Винсенту в грудь, отбросив его на дверцу. Четвёртый заряд пришёлся в голову.

Оставшиеся два патрона киллер разрядил по очереди в каждого из мёртвых гангстеров.

Убийца, не спеша, наклонился, заглянул внутрь и убедился, что оба бандита не подают признаков жизни.

В это время, в момент, когда прозвучали первые выстрелы из переулка, к двери притона подскочили ещё двое бойцов. Один из них резким ударом ноги высадил дверь.

За ней, в крошечном предбаннике, на стуле сидел охранник — здоровенный детина Тони «Молот». И как раз подносил ко рту холодный сэндвич. На его лице отразилось изумление. Тони не успел даже вскочить. Дробь накрыла его с расстояния в три шага, и он завалился вместе со стулом к стене. Сэндвич упал на пол, и через несколько секунд его залила алая лужа.

Из глубины небольшого коридора, ведущего в игровую комнату, донёсся удивлённый возглас, а затем громкая команда:

— Оружие! На нас напали!

Но второй налётчик не терял времени и уже был около двери с гангстерами. Ещё на бегу он выхватил из кармана тяжёлую гранату Миллса и одним движением выдернул чеку. Отпустил рычаг. Сработал ударник. Секунда, две. Бросок в щель чуть приоткрытой двери.

Раздались истошные крики. Кто-то успел понять, что происходит, и завопил в животном ужасе. В комнате что-то гулко упало. Скорее всего, кто-то перевернул стол…

Киллер мощным пинком окончательно захлопнул тяжёлую дверь.

— Уходим! — крикнул он своему напарнику у входа.

Тот кивнул и первым выскочил на улицу.

Тут же из-за двери картёжников раздался глухой взрыв. Стены тряхнуло. На улицу вылетели стёкла, замазанные от посторонних взглядов серой краской. Крики из-за отлетевшей от ударной волны двери оборвались, а потом сменились на приглушённые стоны и хрипы.

Оба нападавших были уже на улице. К ним подкатила машина, за рулём которой сидел убийца Луки и Винса.

— Готово?

— Да, уходим! Надо доложить Капитану, — отозвался один из налётчиков, плюхаясь на заднее сидение.

Машина тронулась с места и, не включая фар, вырулила из переулка на набережную, где мгновенно растворилась в потоке транспорта.

В переулке в «Додже» остались два расстрелянных тела, да распахнутая дверь в притон, из которой валил дым. Вдалеке нарастал пронзительный звук полицейских сирен.

19:14. Складские районы Манхэттена.

Речной туман наползал с Гудзона, скрывая большой склад, где кипела работа. За высокими дощатыми воротами горели две керосиновые лампы. В их свете рабочие отбрасывали тревожные прыгающие тени.

Под козырьком зоны разгрузки высились аккуратные «колонны» из ящиков с контрабандным шотландским виски, канадским джином и бурбоном.

Работа кипела. Около одного из входов трое мужчин под присмотром четвёртого, Пьетро «Жилы», грузили ящики в два грязных потрёпанных грузовичка.

Пьетро, коренастый детина с лицом, изрытым оспинами, и вечной сигарой в углу рта, не столько работал, сколько наблюдал. Он был здесь старшим, глазами и ушами Томмазо Гальяно — одного из капо Джо Массерии.

— Осторожнее, Анжело! — крикнул он одному из грузчиков, молодому парню, который слишком резко с громким звоном поставил ящик с бутылками, — Ты что, не понимаешь, что внутри не кирпичи? Каждая бутылка — это и твоя доля, врубаешься? Разобьёшь — я вычту всё из твоей оплаты! В двойном размере!

Анжело, вспотевший и красный от напряжения, лишь кивнул, с трудом переводя дух. Мускулы на его спине ныли, но мысль о деньгах, которые он получит в конце ночи, заставляла его работать быстрее. Если бы мог, он бы устроился к кому-то другому. Джо жаден. Всё это знают. Но уйти к Ротштейну или к кому-то из мелких бутлегеров за пределами Нью-Йорка означало навсегда закрыть себе путь в Маленькую Италию. И зачем он только связался с Пьетро? Знал же, что это один из «солдат» капо Массерии…

Вскоре работа на несколько минут затихла. Перекур. В вечернем воздухе повисла тишина. Её нарушил Луиджи, самый болтливый из троицы работяг, грузный мужчина с сальными волосами и хитрыми глазами.

— Так вот, я про ту девку не дорассказал! Вчерашнюю… Рыжая которая, — сказал он, подмигнув Анжело, и потёр поясницу театральным жестом, — Я думал, она мне спину сломает. Так скакала, что аж в глазах потемнело! Надо менять кровать, а то так позвоночник в штаны ссыплется в следующий раз…

Пьетро хмыкнул, выпуская струйку дыма. Он-то любил эти разговоры. Потому что считал, что на пару кварталов вокруг нет более хорошего «ходока по бабам», чем он сам. Он ведь заведует больши́м складом, уважаемый человек, способный позволить себе лучших девиц.

И раз уж толстый Луиджи сам начал этот разговор…

— Ты, Луиджи, с любой бабой подыхаешь через минуту, а взял эту рыжую. Она же весит тонну! Тебе лишь бы платить поменьше за ночку, скряга! — беззлобно проворчал Пьетро, — А я вот вчера был в том новом «доме» на Канал-стрит. Там одна… француженка. Так вот она… — гангстер многозначительно постучал пальцем по своей сигарe, — Античная статуя, а не баба. Разговаривает только шёпотом, как будто признаётся в чём-то. Без разрешения и не пикнет! Обхождение, понимаешь! Высший класс! Фигура вот такая, — «Жила» нарисовал перед собой завлекательный абрис, — И знаете, что она сделала?

Он сделал паузу, наслаждаясь вниманием. Луиджи и Анжело замерли, жадно слушая. Даже третий грузчик, глуховатый Тони, замедлил шаг. А те, кто работал у соседнего подъезда к складу, тоже затихли.

Лео, ещё один «солдат» Массерии, один из тех, кто приехал забирать виски со своими напарниками, обычно молчаливый, даже подал голос:

— Давай уже, не томи!

— Перед тем как… начать, — продолжил Пьетро, понизив голос, — она взяла мой стакан с виски, отпила глоток и… вылила мне несколько капель на грудь. А потом… сняла с шеи эту свою нитку жемчуга и стала водить бусинами по коже. Холодные такие, скользкие… Говорит, это чтобы «обострить ощущения». Представляешь?

— Ну, ты даёшь, Пьетро! — присвистнул Луиджи.

— Дичь какая-то, — хмыкнул Лео, — Я думал, она чего в койке может…

— Не понимаешь ты ничего, Лео, — махнул на него рукой Пьетро.

Луиджи всё допытывался:

— А дорого эта… обострённость обошлась?

— Стоит каждого цента, — с важностью ответил «Жила», — После такого с простой девкой уже не захочется. Это как после хорошего виски — дешёвый самогон уже пить не станешь.

Лео сплюнул и скривившись добавил:

— Романтик чёртов… Тьфу…

— Ты просто груб. И потому бабы тебя не любят, — махнул на него рукой Пьетро.

Все засмеялись и загомонили. Голоса гулко разнеслись по замкнутому пространству двора.

Разговоры поначалу заглушил нарастающий грохот моторов. Далёкий шум, тем не менее, очень быстро приблизился, превратившись в оглушительный рёв прямо за воротами.

— Что за чёрт? — Пьетро нахмурился, его рука инстинктивно потянулась к кобуре с револьвером.

Деревянные ворота, не выдержав тарана, с треском распахнулись внутрь, порвав замочную цепь надвое. На территорию склада, окутанные клубами бензинового выхлопа, вкатили три автомобиля. Полные людей.

Гангстеры заорали:

— Стоять! Вали их, Лео! Figlio di puttana! Ублюдки!

Из машин уже выскочили люди. Они были одеты просто: в старые куртки, затёртые брюки и мятые кепки. Лишь некоторые в дешёвых пальто и мягких фетровых шляпах. Негритянские бойцы из Гарлема.

Первыми грянули дробовики. Оглушительный, слитый вместе залп из нескольких стволов, похожий на взрыв. Заряд дроби ударил в Луиджи, который, на удивление, оказался быстрее всех и уже открыл огонь. Но его отбросило к стене склада, как тряпичную куклу. Ярко-алая кровь брызнула на деревянные ящики с виски.

Хаотичная пальба загремела во дворе склада.

— Нет! — закричал Анжело, но его крик потонул в новом залпе. Пуля из револьвера ударила ему в живот. Он сложился пополам и рухнул на бетонный парапет.

Пьетро, наконец, выхватил свой Кольт и успел сделать несколько выстрелов в сторону налётчиков. Один из «гарлемцев» упал, выронив «Винчестер». Ответный шквал огня был ужасающим. Пули свистели со всех сторон. Одна угодила «Жиле» в плечо, закрутив его на месте, вторая — в ногу. Гангстер упал, роняя оружие. Последнее, что он увидел, прежде чем потерять сознание от боли и шока, — это то, что одновременно с ним упали несколько итальянцев и нападавших. Стреляли враги из рук вон плохо, но их было много. Все три приехавшие машины были под завязку набиты вооружёнными бандитами.

Молчаливый Лео попытался использовать машины как укрытие. Он заскочил за «Форд» сопровождения, но это не спасло его. Один из «гарлемцев», вооружённый дробовиком, метнулся к машине и выстрелил через стекло. Оно превратилось в сотни осколков, а заряд картечи настиг Тони, разорвав ему затылок.

Через полминуты всё было кончено. Налётчики потеряли двоих убитыми и ещё пару — ранеными. Одного, громко стонущего от боли, уже затаскивали в машину его напарники.

Нападавшие не остановились на людях. Шквал огня обрушился и на товар. Люди Сент-Клер в упор расстреливали ящики с виски. Бутылки одна за другой лопались. Двор наполнился едким, пьянящим запахом разлитого алкоголя. Золотисто-янтарные и тёмно-коричневые ручьи смешивались с кровью на плитах, создавая отвратительный коктейль.

А затем «гарлемские» бойцы подожгли склад. Пламя заполыхало, жадно пожирая всё вокруг. Один из налётчиков, высокий негр в сером пальто, подошёл к телу Пьетро, схватил того за шиворот и потянул по земле на середину двора. Итальянец, истекая кровью, пришёл в себя и посмотрел на бандита выпученными от ужаса глазами.

Гангстер наклонился над «Жилой», его лицо скривилось в жёсткой усмешке.

— Передай своему боссу, — сказал он резким, скрипучим голосом, — Теперь эта земля принадлежит парням из Гарлема…

Он не стал добивать Пьетро. Вместо этого он плюнул ему в окровавленное лицо, развернулся и шагнул к ожидающей машине.

Автомобили с рёвом выехали из разрушенных ворот и растворились в темноте.

Чуть ранее. 19:05. Парк в Маленькой Италии, Нью-Йорк.

Небольшой уютный сквер посреди Маленькой Италии тонул в вечерних сумерках, запахах кофе из близлежащих бистро и аромате распускающихся цветов на деревьях. Старушки в чёрном, словно стайки птиц, перешёптывались на скамейках, обсуждая вчерашние новости и соседские сплетни. Это был их островок, их маленькая Сицилия посреди каменного Вавилона Нью-Йорка.

Из двери, над которой висела вывеска «Рикко», вышли двое мужчин. Оба в дорогих ярких костюмах, с массивными золотыми перстнями на коротких пальцах. Сальваторе «Толстяк Салли» и Марио «Бык». Они только что собрали еженедельную мзду с хозяина заведения для Джо «Босса» Массерии, и теперь их сумки за пазухой были туго набиты банкнотами, а животы — сытной пастой.

Салли, потягивая дорогую сигару, с самодовольным видом окинул взглядом парк. Он чувствовал себя здесь хозяином, барином, что снисходил до общения с простонародьем только когда собирал «виг», определённый Массерией для местных кафешек.

— Видишь, Марио, — лениво бросил он, выпуская облако дыма, — когда работаешь на такого человека, как Джо «Босс», тебя уважают. Ты вовремя перебрался в Нью-Йорк из Италии. Поверь мне, здесь у тебя дела пойдут! Уважение — вот что главное. Эти люди, — он кивком указал на прохожих, — нас уважают. И боятся. Они знают, кто поддерживает здесь порядок.

Марио, человек более простой и грубый, лишь хмыкнул, поправляя пиджак, под которым пряталось оружие. Его мало интересовали разглагольствования Салли, к которому его приставили в помощники на первое время. Громилу волновали только деньги в кармане и скорый визит в один из подпольных игорных домов.

Они не обратили внимания на двух китайцев, проходящих мимо. В Нью-Йорке хватало странных личностей, да и кто эти азиаты для двух гангстеров? Всего лишь «кули», прачки, не имевшие никакого значения в мире Маленькой Италии, где царил порядок, установленный Джо «Боссом».

К обочине, прямо напротив выхода из «Рикко» с визгом тормозов подлетел чёрный, заляпанный грязью «Студебекер». Двери распахнулись ещё до того, как машина полностью остановилась. Из неё выпрыгнули ещё трое китайцев.

В их руках блеснули тесаки.

Длинные, с широкими лезвиями и тупыми концами, что обычно использовались на скотобойнях.

Самодовольная улыбка мгновенно сползла с губ «Толстяка». Китайцы выползли из своей конуры в Чайна-Тауне сюда?

— Что за чёрт… — начал «Бык», а его рука инстинктивно рванулась к кобуре.

Но у них не было и доли секунды. Трое из машины и двое со стороны входа сомкнулись вокруг сборщиков «вига». «Тонги» не издали ни звука. Ни одного крика или угрозы.

Первый страшный удар достался Марио.

Тесак в руках первого китайца обрушился на «Быка». Тот попытался прикрыться рукой, но отточенная сталь с лёгкостью рассекла плоть, мышцы и дошла до кости. Короткий, животный вопль ужаса вырвался из груди итальянца. Второй удар, молниеносный и точный, угодил ему в шею. Крик оборвался, превратившись в булькающий, захлёбывающийся хрип.

Салли выронил сигару и попытался отбежать, доставая пистолет. Он увидел, как его напарник рухнул на землю, заливая кровью тротуар.

«Толстяк» успел достать оружие, но взвести револьвер не удалось. Он заметил, как блеснул лезвием занесённый тесак. Сзади толкнули, и Салли оступился.

Тяжёлая сталь вонзилась ему в ключицу с такой силой, что послышался хруст. Боль, острая и невыносимая, пронзила всё тело «Толстяка». Салли закачался, и в этот момент последовал второй удар — в спину, прямо между лопаток.

Гангстер полетел лицом в грязь, чувствуя, как тепло разливается по его спине. Над «Толстяком» склонились одинаковые тени. Свист стали, глухие звуки ударов по телу… Ещё, и ещё, и ещё. «Тонги» будто бы приводили в исполнение жестокую казнь.

Двое вернулись к «Быку» и принялись методично полосовать его.

Толпа в парке замерла на секунду в ступоре, а затем взорвалась криками. Раздался оглушительный женский визг. Кто-то звал полицию, кто-то в ужасе крестился. Скамейки опустели в мгновение ока, люди бежали прочь, спотыкаясь и налетая друг на друга.

Вся экзекуция продолжалась недолго. Пятеро китайцев отступили в сторону, явив свету изуродованные, неподвижные тела. «Тонги» молча, не глядя по сторонам, погрузились в своё авто.

«Студебекер» рванул с места. Он исчез за поворотом, оставив после себя лишь облако пыли и два тела в лужах быстро темнеющей крови.

Те, кто властной рукой собирал «виг» с кафешек вокруг парка каждую неделю, те, перед кем снимали шляпы местные жители, те, кто наводил ужас на тех, кто преступал волю Массерии — теперь лежали растерзанные и изрубленные.

19:13. Бруклин, Нью-Йорк.

На улицах уже горели первые газовые фонари, их тусклый свет боролся с вечерней тьмой, создавая причудливую игру теней. Из дорогого ресторана с игорным залом «только для своих», вышел Чиро «Артишок» Терранова.

Сила и успех буквально сквозили от его подтянутой фигуры. Дорогой костюм из английской шерсти идеально сидел на фигуре капо, золотые запонки сверкали на манжетах, а в глазах светилась уверенность.

Терранова много рисковал в этой жизни. Даже потерял в разборках одного из братьев. Но всегда и в любой ситуации выходил в конечном счёте победителем. Никто не мог бросить ему вызов. Мелкие уличные банды предпочитали не связываться с правой рукой Массерии.

Рядом с Чиро, цепко держась за его руку, шла девушка. Молодая, очень красивая, с тёмными волосами, уложенными в сложную причёску, и большими, наивными глазами. Изабелла была дочерью владельца небольшой прачечной, и вечер с таким важным человеком, как Чиро, казался ей сказкой, свалившейся с неба. А вдруг будет продолжение? Вдруг это надолго? Тогда жизнь обеспечена. Безопасность, деньги, решение любых вопросов — казалось, что Терранова может дать ей всё это.

— Ну что, малышка, понравилось? — Чиро обнял Изабеллу за талию, его губы расплылись в самоуверенной улыбке. Ладонь капо слегка сжала талию красотки, и он почувствовал, как она вздрогнула — то ли от страха, то ли от возбуждения.

В принципе, его устраивал любой вариант. «Артишок» привык брать всё самое лучшее. Быстро и без возражений.

— Я говорил тебе, куколка, у Чиро всё самое — самое. Вино, музыка, компания…

— О, синьор Терранова, это был чудесный вечер, — прошептала она, застенчиво опуская глаза.

— Чиро, детка, зови меня Чиро, — он провёл пальцем по её подбородку, — И вечер ещё не окончен. Я думаю, мы могли бы заехать ко мне. У меня там… отличный вид на город. И неплохое вино. Поверь, даже лучше, чем мы пили сегодня.

Он смотрел на неё томным, обещающим взглядом. План был прост и отработан: дорогой ужин, немного лести, поездка на квартиру, где их уже ждали вино, шампанское и мягкая кровать. Никаких лишних хлопот. Она была красива, свежа, и Чиро чувствовал, что она уже готова сдаться.

Позади них, сохраняя почтительную дистанцию, шли двое охранников, осматривая улицу. Брутальные, широкоплечие парни в мешковатых пиджаках, под которыми было спрятано оружие. Их глаза пробегали по улице и оценивали всех — прохожих, подъезды, окна первых этажей. Они подмечали все: клерка, спешащего домой с газетой под мышкой, парочку влюблённых, застывших в поцелуе на углу, старика, выгуливающего собаку.

Всё было спокойно. Слишком спокойно. Но они работали на Чиро давно и знали, что их босс любит роскошь и женщин больше, чем собственную безопасность. Их задача — прикрыть его от прямой угрозы, а не читать мораль.

Впереди шёл ещё один телохранитель. Он остановился около роскошного лимузина и открыл дверь, осматривая улицу.

— Мне кажется, я немного выпила, Чиро, — кокетливо сказала Изабелла, позволяя себе прижаться к его плечу, — Опасно так возвращаться домой. Поездка к вам звучит… заманчиво.

— Вот и умница, — довольно ухмыльнулся «Артишок». Он уже мысленно раздевал её, представляя, как будет наслаждаться этим телом, купленным за дорогой ужин и пару дешёвых комплиментов.

Они прошли ещё немного от ресторана к длинному тёмно-синему «Кадиллаку» с работающим двигателем. Не спеша шагнули под ярко горящий уличный фонарь.

Раздался короткий сухой хлопок, утонувший в звуках городского шума.

Изабелла почувствовала, как рука Чиро на её талии внезапно обмякла. Она повернулась и увидела, как с его лица исчезла вся кровь. Самоуверенная улыбка сменилась выражением глубокого удивления. На безупречно белой рубашке «Артишока», чуть правее центра груди, проступило маленькое алое пятнышко. Оно стало быстро расползаться в стороны.

— Чиро? — испуганно прошептала девушка.

Он не ответил. Колени гангстера подкосились, и он беззвучно, почти плавно осел на мостовую. Стеклянный взгляд капо Массерии теперь был устремлён в тёмное небо.

Крик ненадолго буквально «застрял» у Изабеллы в горле. Она несколько секунд смотрела на убитого Терранову, не сразу осознавая произошедшее.

А затем улицу огласил истошный ор.

Охранники уже были рядом. Один, выхватывая оружие, бросился к телу босса, пытаясь прикрыть его собой, его глаза забегали по крышам и окнам. Второй оттолкнул Изабеллу и склонился над Террановой.

— Снайпер! — закричал первый телохранитель у «Кадиллака».

А в это время в доме в конце улицы, в комнате на пятом этаже, откуда открывался идеальный вид на подъезд к ресторану, началась методичная работа.

Окно в комнате было распахнуто. Напротив подоконника стоял длинный стол. На его краю лежал валик из мешковины. На котором буквально несколько секунд назад покоилось цевьё винтовки.

Семён Горохов быстро отсоединил длинный тонкий оптический прицел от «Винчестера» и убрал его в специальный футляр, обшитый изнутри бархатом. Диковинка для американских гангстеров этого времени, но не для бывшего стрелка Императорской армии, прошедшего горнило Великой войны.

Стрелок быстро разобрал винтовку и уложил в длинный, узкий чемодан из потёртой кожи, на дне которого были проложены специальные ложементы.

Горохов окинул пыльную заброшенную комнату беглым взглядом. Ничего не забыто. Гильзу он захватил с собой.

Семен накинул простое рабочее пальто и кепку, взял чемодан и вышел из комнаты. Пролётом ниже на лестнице он встретил лишь несколько удивлённых жителей, окна которых выходили на улицу. Поэтому они и услышали выстрел.

Опустив голову вниз и закрыв лицо козырьком головного убора, снайпер быстро спустился на первый этаж. Он вышел во двор через чёрный ход. Сел в неприметную машину, и она тут же тронулась с места.

В это же время. Набережная Ист-Ривер, Манхэттен, Нью-Йорк.

Фонари набережной освещали мутные воды реки и попутно окрашивали кирпичные фасады домов в темно-жёлтые тона. Гулкие шаги инспектора Курта Кэмпа отражались от стен. В руке он сжимал ключ от новой квартиры, куда он въехал совсем недавно.

Инспектор только что вышел из трамвая, и в кармане его добротного пальто лежала пачка банкнот. Последний аванс. И конечно же, он был не от управления полиции Нью-Йорка. Ха, такие деньги там не платили никогда. Курт был доволен тем, как провернул очередное выгодное дельце, что подкинули ему гангстеры. Закрыть пару дел, за которые бандиты могли сесть в тюрьму на пять лет и получить кругленькую сумму наличными. Красота! Ещё немного, и можно было бы отправляться на заслуженный покой.

Но инспектор не собирался бросать службу. Она была источником возможностей. Жаль только, что иногда приходится заниматься неоплачиваемыми поручениями…

Например, вынюхиванием информации о группировке Алекса Соколова.

Кэмп скрипнул зубами при мысли, что на неделе придётся снова отчитываться шефу полиции Джиму Калэханну о том, что инспектор нарыл на Соколова и его людей. Мда, жаль, что этого русского не прирезали в окружной тюрьме, когда Курт упёк туда Соколова на несколько дней по просьбе гангстеров. Кстати, тогда ему заплатили весьма хорошие деньги…

Деньги! Единственное, что интересовало инспектора. Кто сказал, что они не пахнут? Купюры всегда пахли краской в новой квартире, дорогими сигарами и духами той официантки из кабачка, что смотрела вчера на него с подобострастием, которого он никогда не видел в глазах бывшей жены. Баксы пахли телом красоток, что извивались иногда под Куртом. Пахли лаком, которым рабочие обрабатывали брёвна дома на берегу Онтарио, что инспектор уже почти достроил. Кожей дорого салона «Изотты», сверкающей хромом в гараже того же дома…

Ради денег Кэмп даже убил в прошлом году детектива. Он знал, что тот копает под него и готов вскрыть тёмные делишки инспектора. Но Курт выманил его и задушил. А тело сбросил в Гудзон…

Инспектор свернул в свой переулок, тихий и тёмный. Ноги гудели. Надо дойти до дома, отпереть дверь, сбросить ботинки, налить себе виски из заветной бутылки, стоя́щей в богатом баре, опуститься в кресло-качалку и смотреть в окно на огни домов на другой стороне Ист-Ривер.

Курт уже дотронулся до ручки двери подъезда, как вдруг за спиной раздались шаги. Тяжёлые и быстрые. По спине Кэмпа пробежал холодок. Он обернулся, запуская руку за пазуху — туда, где в нашитой петле покоился верный «Вэбли».

Он успел увидеть лишь огромную, заполонившую всё пространство тень. Фигуру, что была на голову, а то и на две, выше его.

Короткий, тихий свист, разрезающий вечерний воздух.

Дубинка прилетела чётко в висок инспектору. Удар был нанесён очень точно. Курт не успел не то чтобы вскрикнуть, а даже понять — что произошло. Яркая вспышка боли, и весь мир провалился в бездонный, чёрный, беззвучный колодец.

Инспектор рухнул, как подкошенный.

Николай Лесной склонился над ним, пошарил под одеждой, достал револьвер и опустил себе в карман. Затем выудил из-за пазухи небольшую бутылку, зубами вытащил пробку и вылил содержимое прямо на Курта. В воздухе тут же запахло спиртом.

Громила швырнул пустую бутылку в сторону. Затем с натугой, как мешок с мукой, закинул на себя бесчувственное тело Курта. Инспектор беспомощно повис на плече великана, его голова и руки болтались в такт шагам здоровяка. Николай двинулся прочь из переулка, к более оживлённой улице, где у тротуара стоял старенький, ничем не примечательный автомобильчик.

Около машины он столкнулся с двумя прохожими. Мужчины средних лет, вероятно, приказчики или мелкие клерки, возвращающиеся с работы. Они громко о чём-то разговаривали, но, увидев картину — огромного мужчину, несущего на плече безвольного спутника — замолчали и нахмурились.

Лесной заметил их и дружелюбно позвал, не смутившись ни на секунду:

— Эй, друзья! Не поможете? Мой товарищ… ну, вы понимаете, перебрал немного. Даже не стоит на ногах. Только приехали в город, решили отметить. Подержите дверь, парни… — с акцентом произнёс громила.

Один из прохожих, тот что постарше, в очках и котелке, переложил портфель в другую руку и скептически покачал головой, глядя на лицо Курта.

— Господи, ну нельзя же так напиваться… — пробормотал он, — У нас приличный и тихий район. Дети ходят, в конце концов…

Лесной тем временем прислонил тело инспектора к машине.

Но второй прохожий, помоложе и попроще, уже сделал шаг вперёд:

— Да брось, Джек, всякое бывает. Человеку нужна помощь. Подержи дверь! — Он подошёл и ухватил Курта за штанины, — Давайте, мистер, подсобим. Тяжёлый же он у вас. Принимайте с той стороны.

Лесной кивнул и обошёл «Фордик». Его лицо оставалось невозмутимым.

— Спасибо, друзья. Очень выручаете! Мне ещё от его старой матушки выслушивать теперь нотации…

Вдвоём они уложили тело Курта на заднее сидение.

Пока Николай садился за руль, тот, что был помоложе, с некоторой завистью сказал:

— Хорошо иметь таких друзей, которые не бросают в беде. Многие бы на вашем месте просто оставили его в переулке проспаться.

Лесной на мгновение задержался и улыбнулся. В тусклом свете фонарей верхняя часть лица его под шляпой была не видна.

— Да бросьте, джентльмены. С каждым случается, — произнёс он и сел в машину, захлопнув дверь.

Через секунду «Форд» тронулся с места, плавно скрывшись в вечернем потоке.

Двое прохожих ещё полминуты постояли на тротуаре.

— Всё-таки хорошо, что есть такие люди, — повторил молодой, глядя вслед машине.

— М-да, — неопределённо отозвался его компаньон в котелке, — Только странный он какой-то, тот пьяница. Лицо… бледное очень. Я вот сейчас сообразил, что от него будто не перегаром пахло. А как от мокрой собаки… Странно. И лицо этого громилы не разглядеть под шляпой… Будто прятал.

— Дже-е-е-ек! Опять ты за своё! Везде видишь только плохое!

Но машина уже скрылась из виду, а свои дела были куда важнее. Оба пожали плечами и пошли своей дорогой.

Николай Лесной уже пересекал мост через Ист-Ривер. Он на секунду обернулся на лежащего без сознания Курта. В его серых глазах мелькнула озабоченность:

— Перестарался, что ли?

Великан протянул руку и пощупал пульс инспектора:

— А нет! Всё в порядке. Копыта отбрасывать не надо… С тобой ещё «поговорить» хотят…

«Форд» растворился в потоке машин, медленно тянущегося через Квинс. Над ним вдалеке высились громады небоскрёбов. Они словно оцепенели от того, что произошло в городе за один вечер…