Русская Америка. Сухой закон 5

Глава 13 В вечном отпуске

Ночь с 14 на 15 мая 1920 года. Портленд, штат Мэн.

Город спал. Точнее, та его часть, что была спокойной, мирной и респектабельной. Трёхэтажные кирпичные дома управляющих, маститых клерков, работников судоходных компаний утопали в зелени и, казалось, отгородили себя большими развилками железнодорожных путей от окраин…

А вот там, в районах вокруг реки Фор, жители влачили совсем иное существование. Здесь царила вакханалия круглосуточно гудящих складов, ночных баров, дешёвых гостиниц и притонов. В будущем, когда весь этот Вавилон постепенно снесут и перестроят, газеты будут писать, что здесь раньше правили бал те, кто не боялся ни закона, ни Бога.

Ещё дальше, среди лабиринта деревянных пакгаузов, почерневших от времени бараков и одиноких облупившихся кирпичных зданий, стоял двухэтажный дом, больше похожий на старую контору лесопилки. Его окна на втором этаже были заколочены, у входа дежурили двое скучающих, но внимательных типов в кепках и весенних пальто, а в подвале, по слухам, что распускали местные, хранилось не только виски, но и кое-что «потяжелее».

Это было очередное логово банды Винченцо Рафиноли, до недавних пор местечкового воротилы, но теперь замахнувшегося на Портлендский порт после щедрых посулов Джо «Босса» Массерии из Нью-Йорка.

За пару кварталов от этого дома, в тени огромного элеватора, стояли три чёрных «Студебекера» с потушенными фарами. Моторы не работали, чтобы не привлекать внимания. Вокруг машин, чуть пригибаясь и закрывая сигареты от льющего с неба дождя, сосредоточенно курили, переговаривались шёпотом люди.

«Портлендская группа», как их окрестил капитан Синицын…

Их было ровно десять. Операцией командовал Лев Свиридов, бывший подпоручик, а теперь один из приближённых Синицына. Он стоял, наклонившись над капотом головной машины, и в свете тусклого фонаря в последний раз разглядывал план местности, добытый Тимом и Клеменсо — порученцами начальника береговой охраны Грейса МакКоя. Рядом с ним переминался с ноги на ногу Ильин, коренастый мужчина с лицом, пересечённым старым шрамом от сабельного удара — отметина, доставшаяся ещё на фронте.

— Значит, так, — тихо и отчётливо проговорил Свиридов, — Дом старый, но с виду крепкий. Просто так расстрелять всё и потом зайти внутрь — не получится. Вход смотрит прямо на ворота. И есть чёрный ход через кухню. Судя по тому, что разведали наши… «партнёры», внутри Рафиноли и с ним больше десятка человек. Вооружены они должны быть весьма неплохо. Тем более, есть информация, что Рафиноли сам приторговывает оружием. Так что могут быть неприятные сюрпризы. Есть нюанс… Там подземный ход из подвала. Он выходит в старый ливневый коллектор в пятидесяти метрах от дома, у разрушенного пакгауза. Прямо к каналу. Канал вы видели. Мы его проезжали. Точнее, это даже не подземный ход. Бывшие хозяева продолбали стену, когда думали перестраивать эту рухлядь. Клеменсо лазил там вчера — зашёл прямо из коллектора. Лаз из подвала завален досками, но они шатаются. Значит, внутри ничего особо не подпирает завал.

Ильин хмыкнул, почесал шрам.

— Зайдём оттуда?

— Нет, это рискованно. Зажмут в подвале и баста… Поступим наоборот.

Кто-то в команде ухмыльнулся:

— Стало быть, мы оставим им путь к отступлению? Чтоб побежали? А там их и встретим?

— Именно, — кивнул Лев, — Пусть они думают, что могут вырваться, и что у них есть шанс. А мы перекроем все выходы. Ильин, берёшь двоих и садишься в засаду у коллектора. Доедете туда на машине. Мало ли, вдруг кто-то из местных забулдыг решит проветриться и увидит вас с БАРами наперевес. Нам это совсем не нужно раньше времени. Найдёшь хорошие позиции, с вас перекрёстный огонь с трёх точек. Я дам сигнал «сигналкой», чтобы вы точно понимали, что люди Рафиноли — в коллекторе. А то вдруг этим путём придётся уходить нам. Как только эти ублюдки полезут — косите всех. Никого не упускать.

Свиридов обвёл взглядом лица бойцов. В основном ветераны Великой войны — такие люди не задавали лишних вопросов. Они молча делали свою непростую работу.

Ильин кивнул. Его люди начали грузиться в машину.

— Остальные, — продолжил Лев, понижая голос, — Берём дом. Нужно быстро зайти во двор. Там рядом с входом всегда двое. Как только уберём их — сразу к парадному входу. Раков, ты и Илья — сразу обойдите дом и к чёрному. Вот сюда. Яков, остаёшься в укрытии на улице. Сделай так, чтобы они даже не думали выбраться через окна.

— А если они будут сдаваться? — спросил молодой боец.

Свиридов посмотрел на него долгим взглядом.

— Если кто-то сдастся — отлично. Меньше мороки. Выйдут с поднятыми руками — пусть. Но пленных мы брать не будем. Да и я не особо надеялся бы на такой исход… Может, разве что в конце…

Бойцы погрузились в машины. Уже в дороге пути натянули маски-платки, проверили оружие. Щёлкнули затворы, лязгнули магазины. Уже подъезжая к тротуару соседней с домом Рафиноли улицы, Свиридов взглянул на часы. Без пяти три. Лучшее время для штурма — сон самый крепкий.

— Начали!

Вереница «штурмовиков» мелькнула в тени обветшалой кирпичной ограды. На пересечении улиц бойцы ускорились. Два выстрела в область замка ворот из помпового дробовика размочалили все в щепки. Удар ногой.

И стрекот БАРов, кладущих насмерть двоих охранников за воротами.

— Живее! Раков — обходите дом!

Двойка ринулась по двору, пригибаясь и обходя строение, где уже раздавались всполошённые крики.

Свиридов взлетел на крыльцо и в упор изрешетил с автоматической винтовки деревянную дверь. За ней послышался истошный ор.

На хлипкую преграду с чудовищной силой обрушился удар сапога. Высокий «соколовец» нанёс его с такой силой, что створка распахнулась внутрь, повиснув на одной петле. В освещённом коридоре на полу в луже красного валялся гангстер, схватившись за живот.

— ПОШЛИ! — рявкнул Свиридов, и трое, пригнувшись, ворвались один за одним внутрь.

Раненого упокоили на месте. Походя.

В соседней комнате было темно, но бойцы углядели шевеление за диваном, и его буквально порвало в клочья от двух длинных трелей БАРов. Итальянец за ненадёжным укрытием грохнулся на пол, запрокинув голову. Со стуком на доски упал его пистолет.

Комнату быстро осмотрели.

— Никого! — крикнул Семёнов, перешагивая через тело.

Его напарник уже был у лестницы, держа на прицеле верхний пролёт. Оттуда доносились крики на итальянском, топот, грохот падающей мебели.

С чёрного хода тоже не мешкали. Раков отстрелялся по замкам и петлям и выбил дверь кухни ногой. Она громко хлопнулась внутрь, подняв облако пыли. На кухне возился повар-итальянец. Он успел вскинуть обрез, но получил заряд крупной дроби в грудь. Следующий выстрел разнёс его голову.

А в доме начался ад.

На втором этаже спавшие бандиты проснулись от грохота выстрелов и криков. Кто-то хватался за оружие, кто-то в панике метался, натыкаясь на мебель. Винченцо Рафиноли спал в отдельной комнате с женщиной.

Услышав стрельбу, он вскочил, схватил со стула «БАР» и рванул к окну, прячась за стену. Выглянул в небольшую щель — внизу темнота, ничего не видно.

— Они в доме! — раздался крик его правой руки — Карло.

Рафиноли рявкнул на женщину, что с визгом забилась в угол:

— Не высовывайся!

Заколоченное досками окно разлетелось вдребезги. Деревянные обломки повисли на ржавых гвоздях. Стекло разнесло на тысячи мелких осколков, дождём рассыпавшихся по полу. Винченцо отпрянул в сторону и бросился на пол, на карачках перебираясь под огнём в сторону двери.

В коридоре, примыкавшему к лестнице на второй этаж, уже кипел бой. Люди Соколова вели огонь по проходу. Им отвечали итальянцы, пытаясь попасть в дверной проём, откуда иногда раздавалась трескотня БАРов. Пули крошили штукатурку, выбивали щепки из деревянных перил.

А внизу Семён уже доставал гранату. Французская старая болванка улетела вверх, стукнувшись о плафон на втором этаже и разбив лампочку. Дверь внизу захлопнулась. Бойцы Свиридова отступили в укрытия.

Басовито бумкнуло. Противники не успели сбить гранату вниз по ступеням.

— Они на этой лестнице! — заорал кто-то по-итальянски, — В кухне тоже! Нам не выбраться!

— Не ори, кретин! — рявкнул другой голос, — Держи коридор!

Рафиноли понял, что попал в ловушку. Первый этаж взяли в клещи. Русские пришли за ним. И то, что происходило сейчас в его логове совсем не походило на то, что ему рассказывал переговорщик от Массерии. Русские зажаты в Нью-Йорке? Ну-ну! Часть его гангстеров уже ранена или убита. А о потерях тех, кто снова мочалил по второму этажу из автоматических винтовок — можно было только догадываться. А что, если их вообще нет? И сколько там врагов? Единственный шанс — подземный ход, если вторую лестницу ещё не заблокировали!

Винченцо рванул к малой боковой лестнице, заорав своим:

— Уходим! Быстро!

Его люди, кто остался в живых, бросились следом. Двое прикрывали отход. Пули веером просекли пространство лестницы. Один из бойцов Свиридова, молодой парень, вскрикнул и схватился за плечо — его зацепило рикошетом.

— Давите! — крикнул Свиридов, перезаряжая винтовку, — Они бегут в подвал!

Бандиты, человек восемь, вместе с Рафиноли, буквально ссыпались по лестнице в кладовую и начали спускаться по деревянной скрипящей лестнице в подвал. Здесь пахло сыростью, плесенью и застарелым виски. В углу оказался тяжёлый шкаф. Его с натугой отодвинули в сторону. Сбили старые доски, прикрывавшие лаз. Теперь в стене зиял чёрный провал. Шкафом забаррикадировали дверь из кладовой на первый этаж.

— Быстро! — скомандовал Рафиноли, — По одному! Не толпиться! Карло, ты первый, проверь, чисто ли!

Карло, наиболее опытный «солдат», нырнул в проход. За ним ещё двое. Рафиноли придержал остальных, прислушиваясь к звукам за дверью. Сверху доносились тяжёлые шаги, команды на русском. Те, кто пришёл мстить итальянцам за своих — уже заняли второй этаж.

— Пошли, пошли! — зашипел Винченцо, подталкивая своих.

Они начали нырять в проход. В темноте, освещая путь единственным фонариком, который прихватили в кладовой, пробирались по скользким кирпичным кладкам, а где и по колено в холодной воде. Впереди показалось чуть более светлое «окно» — выход у полуразрушенного пакгауза.

А наверху в спальне Рафиноли Свиридов уже отбивал прикладом БАРа последние хлипкие доски в разбитом окне второго этажа. Рядом в углу жалась девица, дрожа и обнимая колени. Закончив свою «работу», Лев выудил из-под полы массивный раструб с рукоятью. Отблеск лампы осветил металлический корпус сигнальной ракетницы. Командир «Портлендской группы» вытащил руку в окно, направил ракетницу вверх и нажал на спуск. Красный фонарик с хлопком и шипением взлетел вверх и, описав кривую дугу, медленно начал спускаться вниз. Сигнал для Ильина и его группы. Теперь они понимают, что по коллектору точно идут чужие и можно стрелять наповал.

Лев обернулся к трясущейся девице, его глаза над платком, закрывавшем лицо, прищурились в усмешке. Свиридов притронулся к кепке:

— Мадемуазель…

И быстро вышел из спальни.

Карло выбрался из хода первым среди всех гангстеров Рафиноли. Он тут же нырнул в кусты и осмотрелся. Пусто. Темнота, запах гнили, сточных вод, и тишина. Только где-то вдалеке лаяли собаки. Он облегчённо выдохнул и обернулся к своим, помогая им выбираться:

— Быстрее, чёрт возьми! Чисто!

Из коллектора вылезли остальные бандиты. Грязные, мокрые, но живые. Сейчас гангстеры не выглядели так помпезно, как обычно, они показывались на улицах Портленда — в дорогой стильной одежде. Рафиноли выбрался последним, тяжело дыша. Все огляделись в поисках укрытия, перехватывая поудобнее оружие.

— Куда теперь, босс? — спросил Карло.

— К машине, за угольным складом, — хрипло ответил Рафиноли, — Там наш «малярный» грузовик. Доберёмся на нём до нашего дома на ранчо…

И тут тишину разорвал сухой, злой треск. Хор автоматических винтовок, заговоривших одновременно с трёх сторон. Очереди прошили воздух, свинцовый ливень обрушился на группу беглецов.

Двое упали сразу, даже не вскрикнув. Третий, раненый, заорал и попытался ползти, но следующая очередь пригвоздила его к земле. Пули взрывали грязь вокруг, высекали искры из ржавых бочек, брошенных у коллектора уже давно, рикошетили от кирпичной стены пакгауза.

Рафиноли, инстинктивно пригнувшись, бросился за груду бочек. Рядом с ним упал Карло с простреленной головой — пуля вошла точно в висок, разбрызгав кровь по ржавому металлу.

— Засада! — заорал кто-то, но его крик тут же оборвался.

Люди Ильина били наверняка. С удобного расстояния, с трёх точек, перекрёстным огнём. Тяжело весившие БАРы были неудобны в манёвренном бою, но в засаде, с упора, они творили чудеса — тяжёлые пули не оставляли шансов. Они пронзали бочки насквозь, выбивали цельные куски кирпичей из стены, превращали тела бандитов в нашпигованное месиво.

Ильин хладнокровно вёл огонь короткими очередями. Он видел, как падают люди Рафиноли, как они мечутся, пытаясь найти укрытие, но спрятаться было негде. «Соколовцы» простреливали каждый метр площадки. Тот, кто пытался бежать к спасительной стене пакгауза, падал, сражённый пулями со второго этажа полуразрушенного заброшенного дома, что расположился за каналом. Туда вёл единственный дощатый мостик, по которому Ильин прошёл несколько минут назад. Те гангстеры Рафиноли, что залегали за бочками, получали «добавочные» очереди с фланга от старого вагона-барака. Хаос и избиение.

Рафиноли, прижимаясь к земле, попытался отстреливаться. Он высунул свою винтовку и дал длинную очередь в сторону одной из вспышек выстрелов — туда, где за грудой шлаком была одна из позиций русских. В ответ прилетело сразу две длинных свинцовых трели. Пули взрыли землю в сантиметре от его головы, одна чиркнула по плечу, разорвав пиджак и кожу. Винченцо взвыл от боли и уронил оружие.

— Не стреляйте! — заорал кто-то из его людей, поднимая руки. — Сдаюсь!

Он сделал шаг вперёд с поднятыми руками, но стрелок с заброшки, не разбирая, дал короткую очередь. Бандит рухнул лицом в грязь. Винченцо с ужасом понял, что никаких разговоров нападавшие вести не будут. Сюда они пришли только убивать и карать за то, что он сотворил с тем старым аптекарем. За жизнь Соломона и своих сослуживцев русские явились забрать жизни всех итальянцев Рафиноли без исключения.

Грохот выстрелов длился не больше минуты. Потом наступила тишина, нарушаемая лишь стонами умирающих. Ильин поднялся из укрытия, держа БАР на изготовку, и быстро двинулся с напарником по мостику через канал. Один из его людей остался в засаде. Со стороны логова итальянцев подтянулась штурмовая группа, зачищавшая дом. Они быстро обошли место «бойни», добивая раненых контрольными выстрелами. Никаких пленных.

Ильин подошёл к груде бочек, за которой прятался Рафиноли. Тот сидел, привалившись спиной к кирпичной кладке, и смотрел загнанным волком на русских. Его левая рука бессильно висела, правая пыталась нащупать пистолет в кобуре, но пальцы уже не слушались. Лицо было в грязи и крови. Главарь увидел перечерченное сабельной сечкой лицо Ильина, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на страх, смешанный с обречённостью.

— Это он? — спросил Ильин у подоспевшего Свиридова.

Лев кивнул. Он отдал короткую команду Семёну. Тот подошёл к главарю итальянцев и грубо стащил с него массивное замысловатое золотое кольцо с крупным рубином.

Рафиноли смотрел на это с нарастающим ужасом, не смея пошевелиться.

Семён подмигнул ему, стягивая перстень.

— Зачем? — прохрипел Рафиноли, — Деньги? Берите все. У меня сейф в доме, тридцать тысяч. Есть и больше. Отпустите, я уеду, вы меня больше не увидите… Можно же просто было договориться…

— Не надо нам твоих денег, — оборвал его Свиридов, — Договариваться надо было раньше. Ты серьёзно думаешь, что нам нужна твоя побрякушка? Это для твоих друзей.

— Каких друзей? — не понял Винченцо.

— Которые остались в порту. Доминик, Сальваторе, Ник. Вроде так их зовут, как нам рассказали… Это будет им подарок от тебя. Чтоб сразу поняли, что игра окончена.

Рафиноли дёрнулся, попытался встать, но силы оставили его. Он еле слышно просипел:

— Не надо… Мы просто работали… Нас заста…

— Все работали, — равнодушно сказал Свиридов, — А теперь можете отдыхать…

Ильин широко ухмыльнулся:

— В вечном отпуске!

Он поднял БАР и, не целясь, дал очередь.

Тело Рафиноли найдёт полиция, когда всё-таки доедет по извилистым улочкам в эти Богом забытые кварталы.

Винченцо обнаружат в одном исподнем, в котором он бежал из своего логова. В грязи и сточных водах. Его придётся опознавать, так как от лица мало что останется после полудесятка пуль из БАРа.

Собаке — собачья смерть.

В то же время. Другой конец Портленда.

В двухэтажном особняке у парка, где жили ближайшие порученцы Рафиноли — братья Луиджи и Франко Скарпи, — тоже не спали. Оба гангстера возвращались с заключения очередной выгодной сделки и решили отпраздновать это в клубе. После, пьяные, с четырьмя разбитными и размалёванными девицами, они собирались продолжить веселье дома. Их машина — ярко-красный «Мерседес» — только что въехала в ворота гаража. Охрана, всего два человека, расслабленно курила на первом этаже.

Музыка орала из граммофона на весь дом и улицу. Убийцы пришли бесшумно. Трое в чёрном, с револьверами с глушителями. Ворота вскрыли очень быстро. Прошли по двору. В дом вошли через чёрный ход, охрана упала, даже не вскрикнув с простреленными черепами. Убийцы поднялись на второй этаж. Один из братьев Скарпи, услышав шум, выглянул в коридор.

Он грохнулся на пол прямо у двери.

Потребовалось ещё три выстрела — и два трупа остались лежать в просторной роскошной спальне на втором этаже. Визг испуганных девиц заглушил весёлый джаз. Им приказали заткнуться и сидеть тихо,

Киллеры ушли также тихо, забрав с собой только несколько колец с пальцев братьев Скарпи.

Через полтора часа. Раннее утро 14 мая 1920 года. Портлендский порт, штат Мэн.

Стачка, которую подняли люди Рафиноли, блокировав все причалы, продолжалась. Докеры бастовали, но в отличие от Нью-Йорка, где часть поначалу всё-таки повелась на уверения Карло Беллини об улучшениях условий труда — здесь по большей части стояли из-за страха.

Город, что был в разы меньше Нью-Йорка полнился слухами. Поговаривали, что нескольких противников забастовки, кто вышел на работу и вёл переговоры с береговой охраной, нашли потом в реке с камнем на шее.

Бандиты Винченцо Рафиноли действовали в Портленде намного грубее, почувствовав за спиной реальную силу из Нью-Йорка.

У ворот порта собралась особенно нервная толпа — человек под сто. Они стояли группами, курили, сплёвывали, перебрасывались редкими фразами. Кто-то принёс самодельные плакаты: «Справедливость для рабочих!», «Долой хозяев!». Но никто в эти лозунги уже не верил. Слишком много было крови, и ещё больше страха.

— Слышь, Джо, — обратился пожилой докер в рваной куртке к соседу, безусому парню с испуганными глазами, — Ты вчера ночью слышал стрельбу? Со стороны складов?

— Слышал, — парень зябко повёл плечами, — А потом тихо. Думаешь, наших пугали?

— Не знаю, — пожилой покачал головой, — Может, как в прошлый раз, когда у Льюиса над ухом палили, чтобы добиться согласия. У того даже перепонки лопнули…

— Я уже думаю просто уволиться.

— Этого они тоже ждут. Тогда придут новые бригады и будут подчиняться Рафиноли и его засранцам вообще без разговоров, — угрюмо произнёс пожилой докер.

Он посмотрел на штиль. Над головой в необычайно ясном после ночного дождя небе реяли чайки. У работяги, прожившего всю жизнь на берегу океана и считавшего порт своим вторым домом, вдруг странно защемило сердце. И тут же пришло необычное успокоение. Он привык доверять своим чувствам, как с малолетства доверял свинцово-синей водной глади.

— Знаешь, Джо, — вдруг снова заговорил он, — Что-то мне подсказывает, что скоро всё это закончится. Слишком долго эти уроды здесь командуют… Не знаю почему, но…

К воротам подъехал чёрный «Студебеккер». Из него вышли двое мужчин. Один — Свиридов, второй — порученец Грейса МакКоя по «особым делам» Тим. Выглядел он ничем не лучше людей Рафиноли. При первом же впечатлении у любого говорившего с Тимом возникало стойкое ощущение, что этот человек связан с тёмными делами.

Они прошли сквозь толпу, что расступилась перед ним — не то почтительно, не то опасливо. Тима здесь знали. Оба прошли к небольшой конторке, располагавшейся в торце портового управления, где заседали трое из банды Рафиноли. Доминик, Сальваторе и Ник. Они пили кофе и нервно курили, то и дело поглядывая на вход. До них уже дошли слухи о ночной стрельбе, но подробностей никто не знал, и связаться ни с боссом, ни с братьями Скарпи у них не получалось. У входа в конторку стояли двое вооружённых охранников.

Свиридов подошёл вплотную.

— Мне нужно поговорить с ними, — степенно обратился он к вышибалам.

— Ты кто такой? — набычился один из громил.

— Передай: от Алекса Соколова.

Имя подействовало. Охранник недовольно скривился и посмотрел на Тима. Тот с усмешкой кивнул.

Здоровяк исчез за дверью. Через полминуты он вышел и молча махнул рукой, отступая в сторону. Свиридов вошёл внутрь.

Трое бандитов сидели за длинным столом. На русского смотрели настороженно и враждебно. Доминик, самый старший из троицы, с тяжёлым подбородком и маленькими глазками, нервно крутил в пальцах сигарету. Сальваторе развалился в кресле, положив руку на кобуру. Свиридов заметил это и сухо произнёс:

— Ни к чему устраивать пальбу здесь, в порту. За воротами в соседнем кафе мои люди. Если я не вернусь через пять минут — они придут сюда. И им будет плевать — кто их попытается остановить.

— Что ж… Выкладывай. Что нужно твоему боссу? — грубо спросил Доминик, — Ему не нравится забастовка? Так она законная, — глумливо протянул итальянец, — Так что если хотите — говорите с нашим боссом. Здесь вам делать нечего!

Свиридов снисходительно улыбнулся. Улыбка была нехорошая — кривая, холодная, без тени реального веселья.

— С вашим боссом, говоришь? — Лев поставил на стол портфель, щёлкнул замками, — Я слышал, вы, ребята, любите побрякушки. Золото там, камушки. Похвастаться этим перед девками, — Свиридов порылся в портфеле и высыпал на стол содержимое небольшого холщового мешочка.

На гладкую затёртую поверхность со звоном посыпались золотые перстни и кольца. Рубиновый перстень Рафиноли — крупный, в массивной оправе, тот самый, который Винченцо носил, не снимая, пробарабанил по столу прямо под руку к Доминику. Кольца братьев Скарпи тоже теперь лежали на столе, тускло поблёскивая в свете керосиновой лампы.

В комнате повисла мёртвая тишина. Доминик побледнел, как мел. Сальваторе выронил сигарету, и она покатилась по столу, оставляя пепельный след. Ник, самый молодой, дёрнулся, схватившись за пистолет, но Свиридов даже не шелохнулся. Он лишь повернул голову, вперил взгляд в лицо молодого щёголя и произнёс с ледяным равнодушием.

— Не дёргайся, мальчик. Если б я хотел тебя убить, ты бы уже не сидел на этом стуле. Вас и осталось-то всего ничего. Я пришёл поговорить. По-хорошему. А не стреляться в порту.

Он обвёл взглядом лица гангстеров.

— Ваш босс, Винченцо, больше не с вами. Братья Скарпи — тоже. И ещё человек пятнадцать ваших ребят. Все отправились на встречу с Создателем пару часов назад. Смысла звонить им нет. Всё равно не дозвонитесь. Но я думаю, вы услышите новости об этом. Полиция здесь работает ой как медленно, но газетчики точно напишут про ваших дружков. И фотографии приложат…

Доминик, скрипнул зубами и выдавил:

— Чего ты хочешь?

— Хочу, чтобы вы исчезли. Сегодня же. Собирайте своих людей и уезжайте из Портленда. Навсегда. Никаких больше стачек, никакого вам порта. Всем, кто прогнулся и работал с вами в управлении порта — тоже скажите проваливать. Сюда приедут совсем другие люди, из других стивидорских компаний и передоговорятся с докерами. Береговая охрана, кстати, поддержит новое правление. Если через два часа кто-то из ваших останется в городе — вас найдут. И разговор будет короче, — Он кивнул на россыпь украшений, — Это вам подарок от Винченцо. На память. Покажите тем, кто захочет хотя бы посмотреть косо в сторону людей Алекса Соколова.

Сальваторе, всё ещё держа руку на кобуре, прошипел:

— А если мы не уедем? Если мы скажем, что нам плевать на твоего босса?

Свиридов посмотрел на него долгим, изучающим взглядом. Потом скривился в брезгливой гримасе:

— Тогда я приду к тебе домой. И умирать ты будешь очень и очень долго.

Сальваторе побледнел ещё сильнее, но убрал руку с пистолета.

Лев захлопнул портфель и, не прощаясь, вышел из конторки. Он кивнул Тиму и оба, не оборачиваясь, пошли к «Студебекеру». Как только Свиридов устроился на сидении рядом с водителем, Тим полюбопытствовал:

— Ну как всё прошло?

— Будем надеяться, что они купились. Если да, то не упустите их. Мои люди должны знать — где они точно поедут.

— Есть только два места, куда могут рвануть парни Рафиноли. И две дороги. Так что, как только мы поймём — где они будут проезжать — сразу дадим знать.

— Вот и отлично, — кивнул Свиридов, — Здесь мы уже изрядно нашумели. Скоро окончательно рассветёт, не хочется устраивать пальбу посреди белого дня прямо в городе…

В конторе же царило смятение. Доминик, пересилив ярость, сгрёб украшения со стола обратно в мешочек.

— Ник, позвони ещё раз парням…

— Да они не отвечают уже где-то ча…

— ПОЗВОНИ, Я СКАЗАЛ! Если они снова не ответят — поезжайте с Серафино и проверьте — что там с боссом!

Телефон на столе зазвенел сам, словно услышал слова Доминика.

Гангстер сам снял трубку и поднёс приёмный раструб к лицу:

— Да! — гаркнул он.

С каждым услышанным словом кровь отливала с его лица. Затем он в сердцах запустил телефон с размаху в угол. Вскочил и зашагал по комнате, цедя сквозь зубы:

— Звонил Эдди. Из полиции. В его участке настоящий ад. Всех вызвали к дому Винченцо. Прочёсывают район…

Главарь остановился посреди комнаты и повернулся к подельникам:

— Винченцо мёртв. Все остальные тоже.

Лица напарников вытянулись.

— Собирайте всех. Быстро. Валим отсюда, — хрипло приказал Доминик.

Молодой Ник попытался возразить:

— Но мы же не сдадимся просто так? У нас люди, оружие…

— Заткнись! — рявкнул Доминик, — Ты хочешь, чтоб твои кишки по всему Портленду развесили? Я — нет. Если они зачистили наших в городе за два часа — нам здесь не выжить. Едем на ранчо. Там разберёмся.

Через пятнадцать минут под удивлённые взгляды докеров, оставшиеся люди Рафиноли погрузились в автомобили. Колонна из трёх машин выехала из порта и направилась к южному выезду из города.

А к воротам доков уже подъезжали полицейские машины. Портлендский порт снова переходил под контроль закона.

Дорога на юг от Портленда. Час спустя.

Три машины с остатками банды Рафиноли неслись по пустынному шоссе, уходящему в густые леса штата Мэн. Они надеялись затеряться, добраться до дома на заброшенном ранчо, пересидеть там, пока всё уляжется, а потом двинуться дальше. Калифорния? Питтсбург? Доминик, уже не был ни в чём не уверен.

Сальваторе, сидевший рядом с ним, нервно крутил головой, вглядываясь в лес по обе стороны дороги.

— Не нравится мне это, — бормотал он, — Слишком просто они нас отпустили. Что мешало им…

— Хватит, — огрызнулся Доминик, — Они сказали — уезжайте. Мы уезжаем. Никому не нужна лишняя кровь.

— Ты правда в это веришь? — Сальваторе усмехнулся, — После того, что мы сделали с их людьми и тем стариком Соломоном? Часть из нас оставить в живых?

Доминик не ответил. Он и сам не верил в такой благополучный для него и напарников исход. Но другого выхода не было.

— Останови. Надо заправиться…

Машины заехали на небольшую стоянку, окружённую полосатыми столбиками. Из небольшого хлипкого павильончика выскочил молодой парнишка в униформе заправщика.

Ему отгрузили и денег, и пару затрещин, чтобы он работал побыстрее.

Из-за поворота, со стороны Портленда, вынырнул тяжёлый грузовик. Доминик положил руку на кобуру под пальто. Остальные гангстеры тоже заметно напряглись.

Грязный, замызганный снизу доверху «Додж» медленно и с натугой тарахтел мимо. Доминик уже было облегчённо выдохнул, когда из-под тента, небрежно натянутого на кузов, рубанули очереди. Четыре автоматические винтовки залупили по стоя́щим рядом со своими машинами гангстерам.

Сальваторе упал в первую же секунду, сражённый пулей. Его лицо застыло с выражением удивления. Мгновенно остекленевшие глаза уставились в небо. «Додж» затормозил. Из прорех между брезентом и бортом все также лупили огненные вспышки.

Доминик рыбкой бросился за своё авто. Ногу больно прожгло.

Из-за поворота вылетели на полной скорости два чёрных «Студебекера».

Ник закричал, пытаясь развернуть свою машину, что заправилась первой и уже была на ходу, но было поздно. «Бьюик» итальянца врезался в борт грузовика, смяв радиатор. Из кабины «Доджа» раздался громкий хлопок, и лобовое стекло «Бьюика» лопнуло. Ника прибило к водительскому сидению зарядом дроби. Он дёрнулся от второго попадания и уронил голову на грудь. Изо рта молодого бандита потекла алая струйка.

Первый «Студебекер» дал по тормозам и прошёлся юзом. Из него выскочили вооружённые люди и открыли шквальный огонь из БАРов.

Очереди убили ещё двух итальянцев, пытавшихся, как и Доминик, прятаться за машинами. Но если собственные авто худо-бедно прикрывали их от огня с «Доджа», то спрятаться от прибывшего подкрепления русских и зашедшего прямо во фланг — они уже не могли.

Доминик, залёгший у колеса, в отчаянии крутил головой, глядя, как один за другим его люди замертво падают на землю. Вскоре пальба закончилась. Итальянец сжал зубы. Он уже всё понял. Пощады не будет.

Гангстер заревел и, схватившись за ручку дверцы, подтянул себя вверх. Остро отозвалась боль в раненой ноге. Доминик вскинул свой револьвер и попытался дать последние выстрелы в сторону нападавших.

Длинные очереди прибили его к машине, так и не дав шанса нажать на спуск. Тело гангстера забилось в конвульсиях, пока БАРы превращали его в решето.

Наконец, последний из старших в банде Рафиноли упал на колени. Уже мёртвый, он застыл на секунду, а затем завалился вперёд, рухнув лицом на асфальт.

Одиннадцать трупов и разбитые в хлам машины. Полная тишина. И только один бандит, обезумев от боли, ещё пытался уползти в кусты. Свиридов, не торопясь, подошёл к нему, повёл винтовкой. Треск короткой очереди. Раненый дёрнулся и затих.

Свиридов осмотрел заправку:

— Раненые есть?

— Семена в грузовике зацепило. Но до врача доедет.

— Проверьте контору и уходим…

В домике нашли молодого заправщика. Он лежал на полу, накрыв голову, и трясся от страха как осиновый лист.

— Ну что, парень? Может, ты видел кого-то? Отвечай правильно, — наклонился к нему Лев.

— Н-н-нет…

— Ну вот и отлично. Скажешь, что приехали неизвестные. Постреляли немного и уехали.

Ильин рядом хмыкнул, осматривая трупы гангстеров. «Немного постреляли».

— Ты слышал, малец? — переспросил Свиридов.

— Д-да…

— Молодец, — Лев похлопал паренька по плечу, — Молодец. Грузимся!

Через минуту на заправке из живых остался только всё ещё трясущийся бой-заправщик. Он сидел на земле и смотрел широко раскрытыми глазами на лужи крови, что быстро впитывались в землю.

В тот же день порт Портленда заработал в обычном режиме. Полиция зашла в доки, а с берега на пирсы высадилась береговая охрана с дальних небольших станций. Небольшие группки недовольных быстро разогнали без потасовок и единого выстрела. Докеры, ошеломлённые скоростью перемен, вышли на смены без лишних разговоров. К вечеру некоторые суда уже заканчивали погрузку.

Сменив машины «соколовцы» разделились. Часть разными дорогами возвращалась домой, чтобы не привлекать внимание. Другие на сменных машинах поехали обратно в Портленд. Теперь они должны были обеспечить охрану новому ставленнику русских в порту и дождаться приезда Кеннеди с новым соглашением для стивидоров и наведения мостов с береговой охраной.

Где-то посреди дороги до Нью-Йорка, в одной из небольших закусочных штата Массачусетс Свиридов попросил телефон.

Осматривая полупустой зал и столики, медлительную официантку, что меланхолично черкала что-то за стойкой, он дождался ответа из Бронкса и произнёс:

— Всё кончено. Наши знакомые с севера теперь «в вечном отпуске»…