Схватка спецслужб, или Где решаются судьбы мира

Глава 27

После операции и полного выздоровления обе красавицы, сопровождаемые агентами Румянцова, прилетели в австралийский город Сидней, чтобы сыграть роль Хэлен Дэйв, только выглядели они младше погибшей лет на 30.

Люсьена, получившая кодовое прозвище Хэлен-2 и Любовь, ставшая Хэлен-3, адаптируясь к новым климатическим условиям, вживались в роль на вилле д-ра Найка Фрэйзера, многократно просматривая давно изученную ими короткую киноленту, на которой были запечатлены супруги Дэйв как вместе, так и по одному. Девушкам вскоре предстояло покинуть виллу и переехать в Новую Зеландию, к неутешному «супругу».

В тот день Ричард Дэйв раньше вернулся домой; его преследовало ощущение, что сегодня к нему обязательно придет дух возлюбленной жены. Он довольно продолжительное время не медитировал в полумраке спальни над ее фотографиями и сейчас был расположен именно к такому завершению дня. Проведя несколько часов в офисе, где проходило совещание совета директоров его фирмы, он отказался от предложения нескольких близких друзей посетить ресторан и выпить по рюмочке скотча с тоником. А, распрощавшись с коллегами по бизнесу, чуть быстрее обычного поехал домой.

Дэйву не хотелось никого видеть, ни с кем общаться. Он понял, что желает невозможного, и это невозможное раздирает его грудь, пытает его мозг. В какой-то момент мужчину охватило чувство неописуемого страха. Весь этот калейдоскоп чувств — ожидание, тревога, нетерпение и страх — был вызван внешними факторами, однако Ричард не мог подозревать о том, что на его мозг кто-то воздействует.

Он прошел в спальню и, побуждаемый незнакомым рефлексом, лег на кровать, в которой много ночей провел, прижимая к сердцу любимую женщину. Внезапно ему показалось, что он услышал запах ее тела. Ричи повернул голову и уловил дуновение теплого воздуха, тут же исчезнувшее. Он лежал недвижимо, наблюдая за сумерками, ожидая чуда пришествия, готовый и страшащийся дальнейшего. Его сердце заколотилось, когда над ним, прямо у потолка, стало появляться небольшое прозрачное облако, которое также исчезло, растворилось.

Вдруг — ни с того ни с сего — за окном подул сильный ветер, взорвавший кроны пальм. Длинные растопыренные ветви захлестали по косяку крыши, пробежали, шурша, по стеклам окон, откидывая в пространство спальни причудливые, мигающие тени.

Превозмогая слабость, Ричард встал, подошел к кондиционеру и щелкнул выключателем, после раздвинул жалюзи и открыл окно. Ночной воздух был напоен запахами бриза, цимбальными звуками цикад; вот раздался гул садящегося в аэропорту самолета; вдалеке извилисто тянулось разреженное мерцание автомобильных огней. Все привычно, мило, желанно, блаженно. Ричард уже намеревался закрыть окно, как ощутил прикосновение рук к своим плечам.

Он привык существовать без Хэлен, но не сомневался, что это именно ее руки прикоснулись к нему. Ричи старался не двигаться, чтобы сохранить это необычное ощущение как можно дольше. Казавшееся ему иллюзорным восприятие длилось еще несколько минут. Потом что-то, стоявшее за спиной, отошло, медленно, словно таяло. Ричард, до сих пор боявшийся обернуться, почувствовал сожаление оттого, что теперь уж наверняка его Хэлен уходит навсегда. Он дотронулся правой рукой виска и тихо, одними губами, прошептал:

— Не уходи, Хэлен.

И тут же услышал ответный шепот:

— Я здесь, Ричи.

Допуская подсознательным чутьем вмешательство мистических сил, свое сумасшествие или свою скорую кончину, но бесповоротно веруя в присутствие призрака умершей жены, мужчина так же негромко попросил:

— Хэлен, я хочу тебя увидеть, очень хочу тебя увидеть… но я боюсь повернуться, потому что ты исчезнешь…

— А ты не поворачивайся, — ответил знакомый голос.

И тут он услышал скольжение шелка, так спадал с ее плеч пеньюар, в те ночи, когда они зазывно посматривали друг на друга… Да, Ричард сохранил все ее вещи, он не позволил себе расстаться с ними. Он желал повернуться, и в то же время боялся увидеть не женщину, не видение, не прозрачный сгусток, а… полуистлевшее чудище, или скелет, как это иногда показывают в глупых фантастических фильмах.

Он сделал полшага назад и немного, едва-едва, повернул голову. То, что он увидел, было струящейся фосфорическими полосками его Хэлен, стоявшей в знакомом пеньюаре. «Что же ты испугался, ты ведь хотел этого, — пронеслось в его мозгу. — Ты ведь готов раствориться в ней… ты же хочешь этого…»

И, превозмогая самого себя и навязчивые мысли, что все нормально, что именно так и должно быть, он поймал себя на том, что единственное, что в данный момент превалирует среди испуганного хаоса чувств, — это ощущение того, что он умирает. Прежде чем осесть без чувств, ему представилась сферическая труба, наполненная невообразимо ярким светом, в которую должна влетать его душа, следуя за призраком умершей.

Но того, о чем он когда-то читал, — замкнутого пространства трубы или тоннеля — не возникло. И он это понял, когда очнулся и увидел — в полутьме! — как вздыбились тонкие выцветшие волоски на его руках. Ричард пощупал себя, чтобы окончательно убедиться, что все еще жив; желая думать, что все произошедшее — странная галлюцинация, возникшая в спровоцированном страстным желанием мозгу, как снова услышал шелест, производимый струящимся шелком пеньюара. Даже не понимая почему, он машинально попросил:

— Не уходи.

Но видение, не ответив, медленно удалилось. В этот момент Ричард Дэйв ощутил, как словно обручем сдавливает виски и острая боль пронзает все тело. И тогда мужчина что было сил закричал:

— Хэлен!

Следующий день до позднего вечера Ричард Дэйв провел в полном уединении. Проспав много дольше обычного и тем самым уже не в первый раз — после смерти жены — нарушив жесткий распорядок дня уважающего свое здоровье человека. Человека, могущего позволить себе исполнение почти любых, даже самых безумных, желаний, а значит, могущего продлить свою если не молодость, то крепкую, сильную зрелость. Этот человек не был развалиной. Даже горе не сильно подточило его мужскую силу и привлекательность.

Резким движением Ричард поднялся с кровати; оказалось, он спал в гостевой комнате. Ричи перешел сюда после того, как очнулся от посетившего его кошмара, опасно притягательного и сладостного одновременно.

Мужчина опустил ноги с кровати, посидел и, словно изгоняя тупую, гнетущую тяжесть, помотал головой, размял шейные позвонки; затем подошел к бару, выпил холодный сок и вернулся назад. Его взгляд был тускл, вид — изнеможен. Спустя несколько минут он провалился в нервный, неглубокий сон.

Проснувшись на вечерней зорьке, Ричи вышел во двор, включил несколько подсветок у бассейна и, сбросив халат, погрузился в водяную прохладу. Он плавал около получаса или чуть больше, изредка отдыхая. Ему не хотелось выходить из освежающего тело и голову прозрачного водоема, украшенного по периметру разноцветной плиткой с рисунками причудливых рыб. Дом и сад казались сейчас опустевшими и почти нежилыми, лишь воздух постепенно наполнялся настойчиво проникающим в ноздри густым ароматом пышных цветов, распускающихся в пальмовых скверах в ночные часы…

Никого нет. Почти безбоязненно, гоня всякие мысли, Ричи наконец обтер крепкое тело и прошел в дом. Прежде чем отправиться в библиотеку, он заглянул в холодильник и съел тонкую пластинку сыра, бросил в рот пару оливок. Словно не зная, чем себя занять, стал просматривать старые журналы. А полистав глянцевые страницы, небрежно кинул журналы на стол.

Наконец, решившись действовать, Ричард Дэйв сел за руль «Форда» и на большой скорости два часа носился по автостраде. После чего, оставив машину возле сияющего, как прозрачный бриллиант на фоне сумеречного неба, роскошного ресторана «Черный осьминог» и вложив под стеклоочиститель визитку, на которой рукой дописал: «Прошу доставить авто по указанному адресу», прошествовал внутрь заведения.

Войдя в холл, он кивнул знакомому администратору, попросив передать автомеханику, чтобы тот отогнал машину по указанному на его визитке адресу. Не глядя на присутствующих в зале, он сел за столик недалеко от мигающей яркими неоновыми огнями пальмы.

Со стороны океана приятно потянуло ночным бризом. Ричард сделал заказ, вспомнив, как приезжавший к нему с его дочерью Ирэн и внучкой зять Патрик Кроули пошутил, когда они были здесь несколько месяцев назад. Он сказал тогда по-русски незнакомую и странно звучащую фразу: «Ох, и надерусь я сегодня до чертиков!» А после долго пытался объяснить ее значение. Сейчас, подумал Ричард, он окончательно понял действительную суть Moscow russian chetrtik'oв.

Официант принес водку в хрустальном, кажущемся игрушечным графине, изящными, вышколенными жестами расставил закуску. Затем вытянулся, на секунду-другую замер у стола, оглядывая творение своих рук, наполнил сияющую хрустальной чистотой рюмку и, щедро улыбнувшись, с достоинством отошел.

Когда Ричард одну за другой опрокинул две рюмки водки, он наконец расслабился, ощутил хмельной прилив бодрости. Ричард Дэйв поднял глаза и обвел взглядом сидящих в ресторане. Вдруг за столиком в углу в компании двух респектабельных молодых мужчин он увидел… Хэлен. Он не мог ошибиться. «Неужели двойник? — возбужденно подумал Ричард. — Или это так действует русская водка?» Но ведь он выпил совсем немного, граммов 80…

Он вновь влил в горло рюмку захватывающей дух жидкости, после чего пристально посмотрел на предполагаемую Хэлен. Женщина, уловив взгляд, мило улыбнулась, точь-в-точь как покойная супруга, и повернулась к спутникам, что-то отвечая на вопрос одного из них. Ричард встал из-за стола и, стараясь ничего не предпринимать, ни о чем не думать, направился прочь из зала, оставив на столе денежные купюры. Уже на выходе он обернулся и был поражен, увидев, как незнакомка вновь непринужденно ему улыбнулась и по-детски помахала ладошкой, в точности повторив жест покойницы.

Он приехал домой на такси: суровый мужчина с четкой выправкой и усталым взглядом. Войдя в полумрак гостиной, он увидел в кресле женщину. От неожиданности Ричард вздрогнул, когда она, повернув к нему голову, жалобно произнесла:

— Ричи, я так долго к тебе шла.

В мгновение ока Ричард выскочил из комнаты, спасительный хмель выветрился, исчез, он бросился к «Форду» и на бешеной скорости, словно обгоняя свое нетерпение, вернулся в «Черный осьминог». Его Хэлен, помолодевшая на 30 лет, все так же сидела в ресторане. Он стоял и смотрел, как она щебечет, потряхивая золотистыми волосами, как берет бокал и, прежде чем сделать глоток, проводит тонкими пальцами другой руки по высокой ножке, словно играет.

Дэйв не решился подойти, сдерживая себя и изнемогая, мучимый разумом и мучая разум, почти физически ощущая, что вот-вот сойдет с ума, он развернулся и, убыстряя шаг, вернулся к авто. Не размышляя, завел мотор и рванул с места. Подъехав к дому, он еще долго не хотел выходить из автомобиля, все сидел и сидел.

Он хотел и не хотел понимать и объяснять, что происходит. Конечно же, Дэйв знал, вернее, слышал или читал в желтой прессе, что в его Америке в засекреченных лабораториях ведутся работы по реинкарнации душ, по замораживанию живых людей, которых предполагалось оживить через многие-многие годы; слышал и почти верил, что существуют параллельные миры; знал, что эти тайны хотят разгадать и американцы, и русские, и китайцы, проводящие уникальные научные эксперименты. Ведь он всегда, с того дня, как потерял близкую женщину, подспудно верил, что она осталась рядом с ним, только в загадочном мире, расположенном в другом измерении, в другой временной плоскости. И ничего удивительного нет в том, что он видит…

Наконец, собравшись с духом, Ричард медленно направился к дому. Но его мужество исчезло, как только он вошел в гостиную. Его лицо и плечи осунулись, он стоял и не знал, что же ему делать, а женщина, по-прежнему сидящая в кресле, ждала… И тогда Ричард Дэйв почти обыденно, как много раз в своей жизни, произнес:

— Здравствуй, Хэлен.

Она молчала, лишь блики на ее прозрачной накидке переливались фосфорическими точками. И тогда он продолжил:

— Скажи откровенно, Хэлен, ты пришла ко мне или за мной?

На сей раз она разняла губы и приглушенно ответила:

— Я знаю, что ты много месяцев ждал меня. И я пришла.

Женщина или дух — протянула руку, и он, ведомый по едва видимому в темноте лучу, притянулся к ней, коснувшись ее холодных пальцев. И, как это уже было, погрузился в мрачное небытие, оседая прямо у ног мистической Хэлен.