Схватка спецслужб, или Где решаются судьбы мира

Глава 32

Находящемуся в Анголе кавторангу Румянцеву было известно о прибытии сюда маршала Советского Союза Туликова, задачей которого стало сворачивание разработанной Генштабом и утвержденной военным министром стратегической операции. Так что надежды маршала Советского Союза Константинова, почувствовавшего необратимость своего отстранения и отдавшего приказ вызвать в этот регион начальника Генштаба, чтобы тот осуществил утвержденный план, не оправдались.

Геннадий Григорьевич Тупиков вылетел в Африку в сопровождении заместителя министра иностранных дел. Тогда как сам министр иностранных дел помчался в Вашингтон сочинять челобитную. Тупиков, получив особые полномочия от председателя Совета обороны страны, свел на нет тщательно разработанную в недрах возглавляемого им же Генштаба стратегическую операцию, продуманную талантливым маршалом Константиновым. Самого маршала услали на Кавказ поправлять здоровье на одной из своих служебных дач в Минводах. Он, отдаленный от всего, знал, понимал, что происходит, но повлиять на ситуацию уже не мог. Его время было упущено…

И Румянцев, не влияющий более на события, не торопился давать им оценку. Что он мог думать по этому поводу? Его дело — думать только над приказами, которые отдает начальство. Здесь было много причастных, но никто из них не знал всей подоплеки событий, всего того, что было известно лишь Папе Сатане.

Секретарь ЦК Арсений Алексеевич Архимандритов выиграл свою тайную битву. Встретившись после этих африканских событий со своим другом Дэвидом Бросманом, Архимандритов сказал: «С тобой как-то иначе разговаривать я не могу». И в этой фразе уместился весь (!) смысл годами подготавливаемого и проводимого в жизнь плана: с сильными мира сего говорят только на языке силы. Стоит кому-либо из вершителей мировых судеб учуять слабинку другого — и все, он, другой, обречен. И потому простым смертным их планы не понять; не загнать в рамки разума их действия; не осознать их возможности, как не узреть, что все смертные для них — лишь пешки, переставляемые по их единоличному желанию во имя их корыстных интересов.

Важным в итоге было и то, что контрольные пакеты акций, имевших отношение к разработкам и добыче урана, а также и к разработкам копий алмазов, находились в руках Архимандритова. Надолго ли? Навечно? Это покажет будущее.

В итоге выиграла и вся советская страна. Ну а то, что проиграл военный министр и его заговор (или гигантская международная авантюра) провалился, так он не мог не проиграть. Потому что, не зная реальной расстановки сил, взялся играть по правилам более низкого уровня; таких, как он, восседающих ниже олимпа, на Мировое Игорное Поле не допускают.

После демонстрации силы южнее экватора влияние и престиж СССР на мировой арене значительно возросли; и если б не развал великой советской империи, она могла бы — гипотетически — положить на лопатки Америку. Потому что обладала такой невиданной мощью, что при ее применении вместо нашей планеты во Вселенной витала бы лишь космическая пыльца…

И получается, что благодаря усилиям генерала Ларичева, ребятам из его управления, благодаря кавторангу Румянцеву, его смелым агентам и многим-многим другим, работающим в рамках поставленной задачи, проводившейся как отвлекающий фактор, была предотвращена ядерная война.

После изучения ряда докладов по африканской теме Архимандритов приказал своему адъютанту отправить их в дальний архив. Ничего нового, никакого открытия, кроме того, что его подчиненный офицер проявил удивительную расторопность. Секретарь ЦК владел куда большим объемом информации. И когда один из его ближайших помощников, отвечающий за это направление, сказал Архимандритову, что ведущий референт Румянцов сделал практически невозможное, секретарь ЦК отреагировал сухой фразой:

— А вы что, до сих пор не отметили Румянцова? Я давно считал, что он уже капитан 1-го ранга.

Направленец, отвечавший за Африку, ощутил пристальный взгляд босса и отчеканил:

— Будет исполнено!

Архимандритов дал волю своему неудовольствию, говоря так же сухо и сдержанно:

— Ну что ж, я думаю, будет справедливым понизить вас за невнимание и хвалебные отзывы о Румянцеве в воинском звании на одну ступень. Поздравляю вас… полковник. Будем считать, что между вами и Румянцевым счет 1:1.

Папа Сеня любил подобные шутки; очевидно, они поднимали ему настроение, но главное — ставили всех на место. Здесь поучать и высказывать предложения мог только один человек — он сам.

Вызвав референта, он сказал, чтобы тот подготовил представление о награждении боевым орденом капитана 1-го ранга Ивана Михайловича Румянцева. Когда тот пришел подписать документы, Архимандритов, почти не глядя, подписал и распорядился:

— Подготовь самолет, мне нужно быть в Сочи. Пусть там меня встретит Румянцов.

Но вылететь в Сочи, где уже несколько дней в санатории находился на отдыхе Иван Михайлович, довелось не сразу. За несколько часов до вылета секретарю ЦК позвонил глава государства и просил приехать к нему в загородную резиденцию. Разговор был обычный, ни о чем. Неожиданно глава спросил:

— Арсений Алексеевич, мне секретарь ЦК по идеологии сказал, что наш руководитель безопасности имел встречи с одним влиятельным человеком из США. Причем тайно. Что вы мне на это скажете?

Архимандритов, знавший обо всем, что делается в стране, в том числе и о всех старательно законспирированных встречах, не счел нужным вводить в курс дела дряхлеющего главу. Он лишь сказал:

— Ничего особенного. Его должность обязывает к тайным встречам и не только с известными политическими деятелями. Не стоит об этом волноваться.

— Вы меня успокоили. А то я уже стал переживать…

Выехав от главы, Арсений Алексеевич вспомнил свою встречу с Бросманом. Пора было завершать кампанию на юге Африки. За эту партию, которая могла привести мир к ядерной катастрофе, должен же кто-то понести ответственность.

Архимандритов сел в машину, поднял трубку радиотелефона и приказал:

— Шестого ко мне в 17.50.

Шестым в его тайной иерархии политиков был недавно произведенный в генерал-полковники Круглов. Буквально вчера был подписан указ о награждении его орденом Ленина. Несомненно, генерал отмечал это торжественное событие. Но в назначенное время он прибыл; по всему было заметно, что в приподнятом настроении и после дозы спиртного.

Подводящий итоги, а значит, устраивающий разборки, Архимандритов — карающий и беспощадный — усадил гостя в кресло.

— Как празднуете? Недавно отмечали… ах, да… Вы не могли бы мне рассказать, каковы наши возможности по освоению копий алмазов в Африке? Насколько я знаю, вы рапортом доложили руководителю безопасности о том, что работы по отслеживанию копей успешно продолжаются и что ваша агентура работает эффективно. Но… что вы скажете о резидентуре генерала Ларичева? Насколько мне известно, ваши неофициальные сотрудники братья капитаны Суховы исчезли, а генерал Ларичев, сказав, что вылетает в Москву, также пропал, и самолет, на котором он должен был прилететь, приземлился без него. Ну это все меня мало беспокоит. И вас, кажется, не беспокоит. Ибо вы работаете в госбезопасности, а они — офицеры военной разведки. Но вы-то понимаете, о чем я говорю.

Генерал-полковник мгновенно вскочил с кресла, прижав крепко сжатые кулаки к лампасам, вытянувшись по стойке «смирно». Хмель улетучился, он ощутил угрозу, нависшую над головой.

— Я разберусь и вам лично доложу, товарищ секретарь.

— Не спешите разбираться и тем более докладывать. Меня эти люди не слишком беспокоят. Пусть они беспокоят военное командование. Но, может, вы скажете, где мой Румянцов? По имеющимся у меня сведениям, он уже неживой. Хорошо, если мы отыщем его тело. Я не буду голословным, генерал, послушайте эту запись.

Круглов напрягся, а из передатчика зазвучал его голос: «Ада, я закрою на все глаза, если… словом, ты понимаешь, если не станет этого зарвавшегося моряка…» Дальше раздался легкий смешок Ады Андреевны. Да, это была их последняя встреча, на которой его агент Ада Ютвакова докладывала о своем вояже в Юго-Восточную Азию. Круглов хорошо помнил ее реакцию: в этот момент она саркастически улыбалась, сделав резкий жест ребром ладони ниже пояса Круглова, словно лишала того главного мужского достоинства. Ее жест был грациозен и красноречив, и Юрий Владимирович и сам тогда улыбнулся в ответ.

— Вы можете объяснить, генерал, усмешку вашего агента и ее жест? Ведь она вам что-то показала, не так ли? Это же слышно.

В мгновение пленка провернулась обратно, и многократно усиленное «вжик!», когда рука Ады разрубала воздух, показалось громом небесным.

— Не кажется ли вам, генерал, — продолжал измываться над посетителем Архимандритов, — что потеря моего офицера будет стоить вам… дорого? Пойдите, подумайте. И сделайте так, чтобы руководитель безопасности страны не узнал о том, что вы ищете военных спецназовцев, начальника разведки и моего офицера. По истечении суток можете доложить моему помощнику, а я подумаю, куда определить вас в дальнейшем.

Доложить помощнику, даже не ему… через сутки… Это был чудовищный приказ, усиленный жестом. Секретарь ЦК показал пальцем вниз, потом, поднимая палец, направил его вверх. Из понятий направить вниз и направить вверх страшнее было вверх — это означало сразу на тот свет. А вниз было половинчатым: либо в подвал, что также означало на тот свет, но через муки, либо — понижение…

За долгие годы службы в органах Круглов, будучи талантливым опером и организатором своего дела (а с другими Папа Сеня не сотрудничал), заслуженно достиг высоты своего положения и довольно успешно руководил вверенным ему крайне важным управлением. И вот произошел облом, который не может воспринять его мозг, ибо Юрий Владимирович Круглов понял, что с ним не шутят.

Когда он вернулся в свой кабинет, не поехав домой, к гостям, празднующим его повышение в звании и награждение, мозг его все еще переваривал полученную информацию. За что? Почему? Но главное: что предпринять? На какое-то мгновение страх отошел, и он вспомнил, что за ним могут полететь в тартарары блестящие офицеры, профессионалы, тот же симпатичный ему Вася Шумилов. Их много, несколько сот, его ребят, и если он рухнул — полетят и они.

В тяжелых раздумьях генерал-полковник просидел всю ночь в кабинете. Скрытно от своего непосредственного начальника, руководителя госбезопасности, им даны все указания: разыскать! Но время шло, а никакой информации не поступало, да ее и не могло быть. Потому что Архимандритов прекрасно знал, где все эти люди и в каких местах временно упрятаны. Но он куражился, уничтожая назначенные жертвы.

Прошли сутки, а генерал-полковник Круглов все оставался в кабинете. Когда остался ровно час до доклада Архимандритову, Круглов поднял трубку и набрал домашний номер. Последние годы у них с женой были крайне натянутые отношения, их объединяли не столько квартира и достаток, сколько единственная дочь-студентка. Стараясь говорить как можно теплее, Круглов попросил жену позвать дочь. И когда девушка взяла трубку, сказал:

— Настя, милая, послушай, я очень тебя люблю. Помнишь, когда мы с тобой ездили отдыхать, я познакомил тебя с дядей Тимофеем? Если тебе будет очень трудно, поезжай к нему.

Круглов положил трубку, выдвинул ящик стола, вытащил пистолет и загнал в ствол патрон. Затем взял из стакана остро отточенный карандаш и на листе лежавшей перед ним тетради написал: «Я люблю тебя, Настя». А ниже добавил: «Прошу никого не винить в моей гибели».

Страха, парализующего волю и мысль, не было, когда его рука нащупала вороненую сталь пистолета.

…Узнав о смерти генерал-полковника Круглова, в Москву из Ленинграда выехал полковник Шумилов, чтобы принять участие в похоронах. На кладбище, среди немногочисленных провожающих в последний путь, были жена покойного, дочь Настя и старший брат Тимофей, живший в независимом одиночестве в далекой кубанской станице. Увидев Василия Шумилова, Тимофей подошел, и мужчины пожали руки. Они были знакомы.

— Вася, теперь у меня, кроме племянницы, никого не осталось. Берегите Настю.

Шумилов кивнул и, по-военному резко развернувшись, ушел с кладбища.

А еще через три дня родственники и сослуживцы похоронят и его, полковника Василия Петровича Шумилова, скончавшегося в результате обострившейся болезни.

А тем временем из Африки постепенно начнут выводить ограниченный контингент советских войск. Папа Сеня, помахавший ядерным кулаком перед носом у своих заокеанских товарищей, потиху-помалу разгибал пальцы, чтобы в следующий удобный момент соорудить из них новую комбинацию, к примеру, в виде элегантной, в стиле кантри, фигуры, а проще — фиги.

Прилетел в столицу Союза и вызванный из Анголы генерал-майор Ларичев. Он будет задержан начальником военной контрразведки, а затем отправлен на конвейер. Им займутся следователи военной разведки, профессионалы, умеющие вырывать информацию даже у мертвых; и в этом нет никакого некрофильского кокетства: надо будет — воскресят и дознаются нужных сведений. Чудовищный век, чудовищная система…

Юрий Леонидович Ларичев, прослуживший два с лишним десятка лет в своей конторе, знал о существовании этой спецслужбы, знал о ее методах и даже знавал офицеров, попадавших туда не по своей воле. Всех их ждала долгая и мучительная смерть. Но никогда не верил и не задумывался, что когда-нибудь это может коснуться его самого. Ни единого дня до этого достойный сын своего отца-разведчика, служившего в вермахте, не сожалел, что сам служил в исключительном ведомстве, аналогов которому по эффективности работы трудно сыскать во всем мире. И впервые пожалел, когда попал под разборку… А ведь первые сигналы о возможном аресте Юрий Леонидович ощутил еще в момент, когда ему доложили, что в назначенное время братья Суховы не вышли на службу. За неделю до этого пришел приказ о присвоении братьям очередных воинских званий «майор»; оба днем позже были награждены орденами Красного Знамени. И вот такое западло. Почему он, тертый калач Ларичев, такой опытный суперразведчик, не воспринял всерьез симптомы, идущие из подсознания? А ведь у него был шанс; нет, было два реальных шанса выпутаться, обыграть невидимых врагов: первый — бежать и второй — застрелиться…