Синдром хорошей

Глава 13

Можно считать до тысячи. Туда и в обратном порядке, прежде чем придет понимание, что твой мальчик — подлец и ему плевать на свою жену, да и на мать тоже. Выждал ведь момент, заявился права качать, когда Лелька была одна дома… Едва не совершил насилие. Пишет для «галочки» сообщения, что якобы весь в делах, но время избивать жену находит.

Дарина Федоровна все слышала, стоя за дверью врачебного кабинета. У нее сердце готово было вырваться из груди, когда при осмотре врач спросил:

— Вас изнасиловали? Осмотр гинеколога нужен?

Жалобно скрипнула кушетка. Короткий надрывный вздох. Неподалеку, над отделением реанимации вспыхивала и гасла красная лампа над входом, как маленькое сердце с пульсом. Мимо прошла медицинская сестра в маске на пол-лица. Тронула Дарину за плечо, но та покачала головой, что все в порядке.

Хотя, с порядком у них в семье большие проблемы.

— Нет, он не сделал ничего такого… Хотел, но я пригрозила, что напишу на него заявление, — послышался слабый голос невестки.

— Хорошо, тогда одевайтесь. Переломов не выявлено. Остальные гематомы и ссадины зафиксирую в свидетельстве.

«Святые угодники» — пожилая женщина, обливаясь холодным потом, прислонившись лбом к холодной окрашенной больничной стене. В ушах заложило, как при посадке самолета. Только лекарство держало ее на плаву, заставляя организм балансировать на грани стресса и обычного восприятия действительности.

Услышав из кабинета звуки шуршащей одежды, Федоровна побрела вдоль стены, чтобы не быть застуканной за подслушиванием. А как бы иначе она узнала правду?

Перед глазами пронеслась ее кухня. Мулька, вылизывающаяся на окне. Ольга в кофте слишком большой для ее хрупкой комплекции, с закатанными рукавами и чашкой кофе в руке. Вытянув шею, невестка смотрит как она, Дарина, квасит капусту на зиму. Добрые серые глаза горят любопытством. Лельке было доверено шинковать лук и натереть морковь, которые уже с горкой томились в больших мисках. Солнце светило в окно и темные волосы невестки отливали медью.

«Бедная девочка. За что ей это?» — корила себя Дарина Федоровна. Она твердо решила не вмешиваться в решения Оли. Как Лелька решит поступить, так и будет. Пусть оболтус отвечает за свои деяния! Нечего на женщин руки распускать.

Когда Ольга вошла робко в палату, пряча глаза и с алыми от стыда щеками, свекровь сделала вид, что ничего не происходит. Смысл кудахтать и поднимать волну? Сейчас милая невестушка уйдет и уж тогда Дарина Федоровна начнет «бить в колокола», уж она устроит Сереге такую взбучку…

— Оль, я тут подумала, что тебе не помешает съездить куда-то, отдохнуть. Соседка присмотрит за кошкой с котятами. Ко мне ходит Тимоша каждый день. Кстати, а почему вы не вместе?

Последний вопрос был настолько провокационным, с двойным подтекстом, что Леля опять не нашла, что сказать. Подхватив пакет, в который она положила вещи для стирки, Ольга наскоро попрощалась и буквально выскочила из палаты.

Дарина Федоровна пригладила волосы дрожащей рукой, и схватилась за телефон.

— Мама, я сейчас немного занят, — хотел отшить ее Сереженька, протараторив в трубку.

— Только попробуй, меня отключить, с-сынок, — зашипела пожилая женщина, став той самой железной леди, что читала ему подобным тоном нотации. — Тюрьма по тебе плачет. Тюрьма! Весь пошел в породу брата отца — уголовника. Хочешь, как он «Владимирский централ» петь по выходным на вокзале с протянутой рукой? Еще раз ты хоть пальцем тронешь Ольгу и не посмотрю, что мы… родственники! Усек?

— Она нажаловалась? Да, я ее не трогал… — стал отмазываться Фокин-младший.

— Ну, экспертизу с побоями уже сняли. Следователь разберется, кто там что трогал.

— К-какой, мам, следователь? Ты чего-о-о? — сбавил интонацию Сержик, от которого стало фонить паникой. — Мама, я сейчас к тебе приеду и поговорим! Какая у тебя палата?

— Никакая! Видеть тебя не желаю, паразит ты такой! — она скинула вызов и сидела, насупившись, уставившись в одну точку на полу с потрескавшейся плиткой.

В ее руке трезвонил сотовый телефон. Соседки выразительно переглядывались.