Синдром хорошей

Глава 6

Ольга осталась один на один со своим разочарованием и горем. Выходила на веранду и подолгу сидела в кресле-качалке, завидуя облакам. Они могут уходить, а она — нет. Идти Оле некуда, из ее родни никого не осталось… Разве что, снять на последние крохи самую дешевую комнатушку и жить впроголодь. Ее работу Сергей снисходительно называл — хобби, где собираются страшные бабы в библиотеке и живут в мире тургеневской плесени.

В чем-то муж был прав, на такую зарплату не проживешь. Ольга думала, что сейчас немного придет в себя и начнет подыскивать что-то более «денежное» и стабильное. Нужно становиться на ноги, больше не полагаться ни на кого. Не ждать чьего-то одобрения, не надеяться на чудеса из любимых книг фэнтези. Единственный, кто останавливал на пути перемен к лучшему — она сама. Ольге, как матрешке чего-то каждый день не хватало, чтобы встать и идти подыскивать себе новую работу. Волшебного пинка? Сегодня глаза, заплывшие от слез. Вчера она делала уборку, пытаясь внести хоть какую-то лепту за приют.

Дарина Федоровная часто пропадала в городе по «особо важным» делам. Может быть ее гнала материнская совесть, что выдала тайну Сергея и теперь об этом жалеет? Будто понимая сомнения невестки, Дарина говорила: «Что не станет соучастницей позора, какова бы ее материнская любовь ни была». Возвращалась домой свекровь поздно, и с неизменно бодрящим голосом звала тощую Ольгу пить чай. Насильно кормила кашей с бутербродом, на который намазывала толстый слой масла. Ворчала на растущие цены в магазине, вязала носки перед телевизором. Ровно в десять тушила свет, показывая, что у них по режиму время сна.

Кресло скрипело на деревянном мощёном полу. Руки подмерзли, и Оля спрятала их в рукава куртки. Монотонный звук успокаивал, даже каркающая ворона на рябине не сильно мешала. Прикрыв глаза, молодая женщина старалась не слышать, как ноет внутри нее, а сосредоточиться на звуках природы.

— Оль? — калитка распахнулась, Сергей и Ольга встретились взглядами.

— Зачем пришел? — выдохнула она, чувствуя, как комок боли в ней опять разрастается, тянет щупальца, сдавливая сердце тисками.

— Поговорить, Лель. Ну, хватит уже от меня прятаться. Пожила у моей матери, считай достаточно меня наказала. Поехали домой, жена. Клянусь, больше никаких связей на стороне не будет. Прости меня, и давай забудем, будто ничего и не было. Ребеночка заведем, как ты хотела…

Он крался как кот за канарейкой, мягко ступая по шажочку, не выпуская ее из вида, словно Ольга может упорхнуть.

Оля смотрела на него и думала, что такой красивый мужчина наверняка притягивает взгляды противоположного пола. Она любила его не за внешность, не за идеально выточенные скулы или глубокий взгляд карих глаз. Любила его за то, каким он был рядом с ней. За то, как он мог рассмешить ее до слез своими дурацкими шутками. За то, что окружал ее заботой, если болела. Мог наломать ветки сирени и подарить их на восходе солнца вместе с чашкой кофе. Да. Сережа Фокин умел зачаровывать, знал все ее женские слабости, играл на чуткой натуре, как на флейте. Поцелуями.

И сейчас у него шальной притягательный блеск в глазах. В руках одна роза, кажущаяся такой беззащитной, немного примятой. Знал, что Ольге лучше не с покаянным букетом идти, а с одним увядающим цветочком, который она обязательно пожалеет и поставит в вазу с водой.

За три шага до полного соприкосновения, Оля подняла ладонь в жесте протеста:

— Не подходи!

Голос на удивление звучал твердо, не дрогнул, не скатился на слезливые нотки.

— Мы с тобой будем разводиться, Сережа. Я не шутила. Клятвы оставь для других, они ничего для меня не стоят. Ни на что не претендую из имущества, оно не мое. Только заберу остальные свои вещи и оставлю ключи твоей матери. Считай, что теперь мы все выяснили и поговорили, — резко качнувшись, она встала на ноги, откинув теплый плед. Большие серые выразительные глаза без очков затопило твердой уверенностью.

— Вот ты как заговорила, Оленька? — голос из ласково-мурлыкающего перешел на рык оскорбленного. Он тут перед ней с извинениями пришел мириться… А, женушка нос воротит. Строит из себя оскорбленную невинность. В образе она жертвы, значит.

Ох, не привык Сергей признавать свои поражения и ошибки. Его «прости» тяжело далось, через силу. В ножки ей прикажите кланяться? На коленях ползать? Подумаешь, сгулял несколько раз? Верных мужиков вообще не существует, сильный всегда выходит на охоту, чтобы держать себя в тонусе. Ему, по крайней мере, не встречались. Все друзья отдыхают на стороне и в семью возвращаются. Старший брат, правда из себя праведника строит и за это ему досталась сучка — Анжелика.

— Я кому сказал, домой! Живо собрала свои манатки и без разговоров! — в один прыжок Сергей оказался рядом и схватив ее за запястье, тряхнув так, чтобы поняла, кто тут рулит. Хватит терпеть ее капризы. Он же извинился! Надо будет, в чем есть затолкает в машину, в материных калошах на меху.

— Сынок, — раздался довольно спокойной голос ольгиной свекрови. — Я тебе сейчас крапивы в штаны наложу, чтобы долго зудело и чесалось.