Синдром хорошей

Глава 17

Между ними будто встало что-то невидимое разделительной полосой. Зря некоторые говорят, что одна общая беда всех объединяет. Но, не настолько грязная и постыдная. Будто вывозились вдвоем в вонючей сточной канаве и стало неудобно, дискомфортно. Если получиться отмыться, то о позоре напоминает присутствие того, с кем этот стыд и унижение прошел. Жизнь пройдет, а беспощадная память останется…

До приема к ветеринару и после Ольга и Тимофей говорили только на безопасную тему — кошачью. Котенок Мульки, судя по УЗИ, нажевался шерсти от подстилки и словил несварение желудка. Ему сделали промывание и порекомендовали убрать опасные тряпки подальше.

Рыженького вернули молодым людям и он, ожив, всю обратную дорогу пищал и жалобно звал мать.

— Я и не давала им вязанного. Стелила только медицинскую пеленку. Это кошка любит находить все мягкое и тащить в нору, — оправдывалась Лелька, поглаживая одним пальцем голову глупыша между ушек.

Мулька их встретила с порога и требовательно заорала, чтобы ей отдали ребетенка. Прямо сейчас! Подхватив свой комочек за загривок, поволокла к остальной банде, чтобы вылизывать и накормить молоком. Ольга под разочарованным взглядом кошки, конфисковала все натасканные теплые вещи: два носка из кроличьей шерсти, теплую стельку для зимней обуви. И шапку Дарины Федоровны, которой еще недавно не было в коробке.

— Спасибо, что помог, — Лелька протирала тряпкой чистые поверхности, чтобы занять свои руки и на него не смотреть. Лучше сквозь землю провалиться, чем взглянуть Тимофею прямо в глаза. Стыдоба! Грешили их не обремененные совестью и моралью супруги, а жжет напалмом тебя.

— Не за что, — Тимофей встал, понимая, что пора уходить. — Серега теперь просто так не войдет, если ты ему не откроешь. Я буду спокоен, — он смотрел в сторону, не зная, что еще сказать. Предательство жены — это одно. Тим давно от нее ничего хорошего не ожидал. С каждым разом становилось все труднее с ней общаться и ложиться в одну постель.

Но, брат… Брат — кровь родная! Он ему свои машинки в детстве отдавал, сопли подтирал, когда тот бежал жаловаться на строгую маму. Тимофей ему шафером был на свадьбе с Ольгой. Кольца их хранил в своем кармане до регистрации. Клятвы их слышал. Мать разубеждал, что девушка у брата не плохая и скромная. Что это Сереге повезло, а не наоборот…

До выхода дойти Тимофей не успел. Резко погас свет. Шумный трясущийся холодильник, который давно надо было списать на свалку, заурчал, задергался и заглох.

— Блин, я сейчас… Тут где-то фонарик был на такой случай, — Ольга заметалась и конечно же налетела на угол. Ойкнув, схватилась за ушибленную коленку. Нашарив рукой стул, осторожно перетекла на него, чтобы оклематься от боли в ноге.

— Оль, с тобой все нормально? — направленный на нее свет от телефона резанул по глазам, и девушка зажмурилась.

— Да я… тут. До свадьбы заживет, — брякнула старую поговорку и прикусила язык.

«Ну, какой нафик, свадьбы? С великим половым гигантом бы сначала развестись и остаться целой» — Лелька поморщилась.

И уж совсем не ожидала, разомкнув глаза, что собрат по предательскому несчастью окажется рядом… Очень близко. Тимофей присев, беспардонно задрал подол ее юбки, чтобы через капронки разглядеть, чего там у нее.

— Не… не надо! Сама мазью от ушибов помажу, — отталкивала его руки Ольга и возмущенно пыхтела: хватит из себя рыцаря корчить. Ушел бы с концами! Так будет лучше и правильней.

— А, ну не дребезжать! — рыкнул неожиданно Тимофей.

И Оля замерла, как сидела в одной скрюченной, скукоженной позе, в желании от него укрыться.

— Оставишь тут тебя без присмотра, опять что-нибудь случится, — он ее выпустил только после того, как скрупулёзно рассмотрел и перещупал ушиб. — Я здесь заночую на диване. Проверю сначала электрощиток, что там ничего не замкнуло и позвоню электрикам на горячую линию. Придется, Оль, тебе меня потерпеть. Хотя бы до утра.

Она не видела его лица в тот момент. Но, почему кажется, что он при этом улыбался, гад такой?