Системная Перезагрузка: Том 3

Глава 16

Когда вышел из кабинета правителя, остановился, в недоумении разглядывая пустую рамку. Тут только что был портрет. Почесал задумчиво голову, но так и не понял ничего.

Мистика.

Впрочем, гранаты из инвентаря — тоже мистика, так что плевать. Ну и что, что все портреты пропали? Может, замок магический ещё до Системы был. Я уже не знаю, во что верить.

С головой правителя всё же разобрался. Прицепил её за ту самую ленту, привязав к снаряду баллисты, и сейчас она болталась у меня за спиной. Спасибо Бореасу, который всю жизнь диадему с головы не снимал — приросла, похоже.

Ну вот я и пошёл гулять по дворцу, показывая всем встречным краснокожим своё «удостоверение» правителя. Социальный уклад у них взаправду был средневековым, просто потому что они… падали на колени в молитвенной позе, увидев голову своего бывшего правителя на палке. Дикари.

Хотя и в моём мире есть несколько голов, нацепив которые на палку и расхаживая по местам их обитания, тоже вызовешь шок народа. Точнее, были. Бо́льшая их часть уже безоговорочно мертва. Мир находится в процессе перезагрузки. Не знаю, кто там представляет власть сейчас кроме нас. Это головная боль Круглова, а не моя.

Казалось бы, ужасное смещение, хаос, потеря контроля. Но… вот пример — Бореас не потерял его. Результат налицо. Так просто и не скажешь, какой вариант лучше.

Дефиле по замку продолжалось до тех пор, пока я не обошёл всё главное крыло. Пока бродил тут, подумал о том, что мне, в принципе, нравится это полу-поместье полу-замок. Подключить нормальную канализацию, провести электричество — и можно заселяться. Всяко побольше моего коттеджа будет, в любом случае. Оставалась одна маленькая сложность, связанная с тем, что этот мир лежит в двух переходах через порталы от Земли.

Вельможи из тех, что не удрали, почти все безоговорочно подчинялись. Нашлись и те, кто решил, что это их звёздный час и им пора занимать трон Императора, выгнав чужака. В связи с этими намерениями дворец Акси… не помню, как этот город или страна называется — не важно. Буду называть его с той же банальностью, с которой Система именует монстров. Человеческим.

В общем, «дворец Человеческий» получал больше и больше повреждений по мере того, как я его подчинял и зачищал. Заняло это дело долгих три часа. По итогу: у меня в инвентаре лежит меч, которым меня порезали, тот, что броню игнорирует. У меня в самых верных-при-верных подчинённых (с их слов) прибыло человек (терраксов) около десяти, и появился сопровождающий.

Зовут «Брисом», но я не мог не обозвать его Борисом. Высокий и худой краснокожий с длинными волосами, заплетёнными в косу, был вторым сыном Бореаса. На смерть отца он отреагировал так, будто я ему рассказал о какой-то мелкой неприятности. Заявил, что участия в атаке на мой мир не принимал, политической силы не имеет и всю жизнь считался отщепенцем из-за одного мерзкого проступка, совершённого в детстве, о котором говорить не хочет. Попросил только, чтобы на трон его не посадили и позволили дальше пить в своё удовольствие. Да и нашёл я его после тяжёлого бодуна, валяющегося в личном императорском хлеву с животными, выполняющими функцию коней в этом мире — козлов-переростков.

Забавно, но вот этот пьяница был первым, который представлял из себя хоть сколько-нибудь воинственное лицо. Помимо того, что он был похож на первого императора, которого я увидел на портрете. Он был 16-го уровня, с приличным набором навыков и в системном снаряжении. У меня закралось подозрение, что если бы он возглавил системщиков, и те дали бой мне ещё на воротах, то у меня бы ничего не получилось сделать. Филька отдал бы команду о бомбардировке, и город раскатали бы в ровный и тонкий блин диаметром в несколько километров.

Но чего не случилось, того не случилось.

Сейчас я молча наблюдал за тем, как Борис строил тех аристократов, которые не стали сбегать из города, или попросту побоялись выйти из дворца, ранее окружённого барьером. Не то чтобы мне было интересно подобное шоу, нам просто было по пути. Сейчас мы шли на главный балкон дворца, с которого правители обращались к народу. Ключевое слово — «обращались», потому что где-то в их роду случилось ожирение и обленение, и туда не ходили уже не одно поколение, предпочитая пользоваться услугами глашатаев. Находился этот балкон высоко во дворце, так что нам было по пути.

Ни слова не понимал из того, о чём они говорят, и в группу добавлять их не собирался. Как и останавливать Бориса, избивающего аристократов. Плевать мне на их разборки. Сегодня и так много крови пролилось в этом месте, пара синяков на изнеженных красных рожах уже ничего не изменят.

Борис довольно быстро разобрался с аристократами. Те, кто пытался возражать, получили по морде и затихли. Остальные принялись клятвенно заверять его в своей преданности новому режиму. Всё же у нас просматривается общий предок с краснокожими: наблюдается типичная картина сильных мира сего и политиков — беспринципное лизоблюдство.

Мы поднялись по широкой лестнице к балкону. Борис шёл впереди, объясняя что-то на своём языке. Я кивал, делая вид, что понимаю. На самом деле меня больше интересовало, что происходит за пределами дворца.

Балкон был массивным и неухоженным, в отличие от остального дворца. Отсюда открывался вид на центральную площадь города и на сам город. Внизу уже собралась толпа — несколько тысяч краснокожих, которые что-то кричали и размахивали руками. Можно даже было не читать объяснения Бориса в чате: одни требовали крови, другие — милости, третьи просто орали от страха, не зная, что с ними будет.

— Что они говорят? — спросил я Бориса.

Смотрит. Тупит. Я мысленно проклинаю разные языки. Пишу в чат:

[Ной]: Что говорят? Переведи.

Борис набирает медленно, неторопливо. В это время от Фильки успевает прийти три сообщения. Пока что игнорирую их.

[Брис]: Ничего такого. Хотят знать, что с Бореасом, и кто ты такой, и почему я тут, и почему вообще на парадный балкон вышли, и зачем их на площадь согнали глашатаи.

Последнее — заслуга Бориса. Хоть в чём-то он оказался полезен. Я вспомнил, что голова Бореаса до сих пор висит у меня за спиной, на ленте, и её не видно. Протянул руку вперёд и свесил голову их Императора с балкона.

Несколько секунд тишины. Тысячная толпа затихла. Был слышен звук собственного сердцебиения и ветра.

Затем они начали вопить от счастья. В воздух полетели головные уборы, кто-то дал в голову собеседнику и началась драка, которую солдаты тут же кинулись разнимать.

Какого…

[Ной]: Они радуются?

Сказать, что я недоумевал — ничего не сказать. Я был в шоке.

Борис наоборот, ничуть не удивился подобной реакции.

[Брис]: Бореас был навозом. Его ненавидели и боялись. Теперь, когда его нет, они думают, что будет лучше.

[Ной]: А будет?

[Брис]: Откуда мне знать? Ты же новый правитель. Как скажешь, так и будет. Слушай, ну можно я пойду уже, а?

[Ной]: Подожди.

Я посмотрел на ликующую толпу. Эти люди… терраксы… похоже, они верили, что смена власти что-то изменит. Наивные. Или просто отчаявшиеся. Насколько ужасна должна быть их жизнь, чтобы любая перемена воспринималась вот так?

Борис подошёл к краю балкона и что-то прокричал толпе. Его голос эхом разнёсся по площади. Крики стали громче, но теперь в них слышалось что-то более организованное и монотонное. Словно он давал им какие-то инструкции. Я различил лишь «Нои». Значит, так звучит на их языке моё системное имя?

Толпа малость притихла, и я задал вопрос:

[Ной]: Что сказал?

[Брис]: Что ты их новый правитель. Кто будет бунтовать — умрёт, и его голову повесят на пике, как моего папашу.

[Ной]: Понятно.

Я ещё раз посмотрел на толпу, затем подтянул к себе снаряд. Вытряхнул голову Бореаса из диадемы. Хотел просто её снять, но в итоге не поймал, и она полетела вниз под испуганные крики.

Вся эта политическая возня, демонстрация силы, управление народом… Не для меня это. Я воин, а не политик. Система называет меня Охотником, и это часть моей новой сущности. Ответственности и так хватает. Но постоять и мирно помахать рукой, болтая в чате, всегда можно.

[Ной]: Борис, мне нужно кое-что знать. Сколько у вас было системщиков? Настоящих, высокого уровня?

Он задумался, почесав подбородок.

[Брис]: Немного. Может быть, штук пятьдесят на всю империю. Бореас не любил сильных людей рядом с собой. Боялся, что свергнут.

[Ной]: А где они сейчас?

[Брис]: Часть убежала, когда началась атака. Часть ты убил. Остальные — кой знает. Может, прячутся где-то, может, к северянам сбежали.

Переводчик опять не справился, но в данном случае поправлять его не нужно, и так понятно. Северяне… Каэрис упоминал о них. Следующая империя, которая сильнее этой. Значит, рано или поздно придётся с ними столкнуться. Мне. Или Фильке.

[Ной]: Расскажи о северянах.

Борис скривился, словно от зубной боли.

[Брис]: Мрази. Считают себя избранными, потому что у них магов больше. Их император — Доркас Железный. Ублюдок, как три моих папки. Сильный.

[Ной]: Системщик?

[Брис]: Высокого уровня. Точно не знаю какого, но слышал, что больше тридцатого.

Тридцатый уровень. Серьёзно. Если этот Доркас настолько силён, то прямое столкновение с ним…

Что за чувство? Я всерьёз сейчас подумал, что не против сразиться с ним. Прямо здесь и сейчас. Даже захотел этого.

Йон ожил без моего согласия или предупреждения:

Одобряю. Пошли к нему, подерёмся, я готов. Нам нужны трофеи.

Подожди ты. Он, наверное, далеко.

У тебя есть самолёты.

Успокойся, говорю. У меня есть другие дела.

Кому-то бабе слёзы вытирать приятнее, чем учиться воевать…

Йон заглох.

Уйдя с балкона и следуя за Борисом по дворцу, продолжил болтать с ним в чате. В принципе, ничего удивительного. Северяне стабильнее и сильнее, чем южане. Армия, дисциплина и драконы. Стоп, что? Драконы?

Я уставился в затылок Борису.

[Ной]: Драконы?

[Брис]: Драконы. Большие летающие твари. Огнём плюются, людей жрут. У Доркаса их штук десять.

[Ной]: Ты серьёзно?

[Брис]: Абсолютно. Сам видел, пролетали у нас.

Драконы. Что ж, а почему бы и нет? Если есть Система, порталы между мирами и квинтэссенции Зла, то драконы — вполне логичное дополнение к общей картине. Помнится, у Морфея есть квинта Дракона…

Мы ещё немного побродили, и я несколько раз смотрел на толпу. Постепенно народ стал расходиться. Видимо, шоу закончилось, как и обстрелы артой, так что пора было возвращаться к обычной жизни.

Я направился в тронный зал. Там меня ждала куча дел — нужно было разобраться с захваченными трофеями, решить вопросы с управлением городом, связаться с Филькой.

В предтронном зале я обнаружил несколько слуг, которые убирали тела и вымывали кровь. Они испуганно попадали на пол при моём появлении. Я махнул рукой, давая понять, что пусть продолжают работать.

Сел в кресло Императора — не на трон, побрезговал, видя его вблизи, а в мягкое кресло рядом. Наконец-то открыл чат с Филькой:

[Филька]: Ной, ну что там?

[Филька]: Ты в порядке?

[Филька]: Что ты делаешь? На картинке с дрона бред какой-то.

[Ной]: Лень объяснять. Берите город, сопротивления не будет. На палке голова Бореаса была.

[Филька]: Это голова? Я думал, монстр какой-то. Ну хорошо, мы идём!

Мы ещё немного поговорили о текущих делах, после чего я отключился. Дел было много, но сил уже не хватало. Рана на руке хоть и зажила, здоровье было почти на максимуме, но боль всё ещё была. Да и морально я устал. Слишком много всего произошло, очень длинный день. Не помню, когда спал в последний раз.

Всё же колкость Йона меня задела, поэтому я не спешил обратно к Кире. Поднялся в покои императора — теперь, видимо, мои покои. Комната была роскошной, но безвкусной: слишком много золота, слишком много драгоценностей. Кровать размером с небольшую комнату, балдахин, шёлковые простыни. Окрикнул слуг, чтобы они заменили постельные принадлежности. Особенно учитывая, кто здесь жил до меня.

Дождавшись, пока прислуга закончит, лёг, не раздеваясь. Разложил рядом с собой мечи бронзового ранга, выданные Максом. На всякий случай. Жжётся, падла, если прикоснуться, даже через одежду. Закрыл глаза и попытался заснуть.

Не получалось. В голове крутились мысли о сегодняшнем дне. Сколько я убил? Десятки? Сотни? И почему я ничего не чувствую? Ни вины, ни раскаяния, ни удовлетворения. Просто пустота.

Может, это влияние Йона? Квинтэссенция Зла, как-никак. Или я сам изменился. Война меняет людей, но никогда не меняется сама.

— Йон, — позвал я.

Молчание.

— Йон, я знаю, что ты меня слышишь.

По-прежнему тишина.

— Да ладно, не дуйся. Я же просто попросил тебя заткнуться на время. И это тебя не заткнуло всё равно. Прекращай, ну.

Наконец голос прозвучал в голове:

Что тебе нужно?

— Это ты делаешь так, что я ничего не чувствую?

А что ты должен чувствовать?

— Не знаю. Вину? Раскаяние? Что-то человеческое.

Ха! Человеческое. Ты убил врагов, которые напали на твой мир первыми. Ты защитил свой народ. Что тут должно вызывать вину? Гордись своей маленькой свершившейся местью и победой.

— Но я наслаждался этим. Процессом убийства.

И что в этом плохого? Ты хищник, Ной. Альфа-самец. Доминант. Убийство — это твоя природа. Зачем с ней бороться? Только сильный решает, кому жить и кому умереть.

— Но я человек, а не зверь.

Йон рассмеялся.

Люди — самые эффективные убийцы в галактике. Вы убиваете ради ресурсов, территории, идеологии, религии, а иногда просто от скуки. Даже твоя деградировавшая раса истребила сотни видов животных, развязала тысячи войн, создала оружие, способное уничтожить всё живое на планете. И ты говоришь о человечности?

— Не все такие.

Все, Ной. Просто одни честны с собой, а другие прячутся за моралью и принципами. Но суть одна — убить или быть убитым.

Я помолчал, обдумывая его слова. Йон не унимался:

А кем ты хочешь стать? Слабаком, который плачет каждый раз, когда приходится убить врага? Идиотом, который позволит уничтожить свой мир из-за ложной морали? Тебе воткнут нож в спину точно тогда, когда ты покажешь свою слабость.

— Я хочу остаться человеком.

Тогда прими свою природу. Ты хищник, Ной. Человек — это хищник. Это не стыдно. Это просто факт. Улыбнись, покажи клыки, животное!

Разговор закончился. Йон сначала заржал, а затем замолчал, а я остался наедине со своими мыслями.

Может, он и прав. Может, я слишком много думаю о морали. В конце концов, мы находимся в состоянии войны. А на войне убиваешь ты или убивают тебя. Сомневаюсь, что Бореас стал бы колебаться, и уж тем более терзать себя морально после убийства, окажись я слабее.

Постепенно усталость взяла своё, и я заснул.

Проснулся я от шума. Мгновенно выхватил Абакан из инвентаря и нацелил его на входную дверь.

В комнате лежал Борис, повсюду валялись фрукты и какие-то яства, пролитые на пол.

[Брис]: Завтрак. Что это за мечи? Бронзовый ранг? Что это значит?

Я убрал оружие и сел на кровати. Желудок требовал внимания, но у меня была с собой пища в инвентаре.

[Ной]: Идёт после железного. Как дела в городе?

[Брис]: Нормально. Народ пока спокойный. Несколько мелких стычек было, но мои люди быстро их остановили. Прибыл лорд Филька, ждёт тебя во дворце.

[Ной]: Хорошо.

Я подошёл к столу и начал есть. Борис не спешил уходить.

[Ной]: Говори, что у тебя.

[Брис]: Мой Император, у меня есть просьба.

[Ной]: Ну.

[Брис]: Жёны императора переходят к занявшему его место по праву. Вы не могли бы отпустить двоих? Их много, более сорока, содержатся в подвале.

Хорошо, что я этого вчера не видел, распалённый после убийств. Иначе вместо Бориса сам общался бы с местной аристократией. Сорок женщин…

[Ной]: Кто именно тебе нужен? Почему ты просишь только о двоих?

Если он попросит сейчас себе рабынь — лишится головы.

[Брис]: Это моя мать и сестра, мой Император.

От таких новостей я чуть не подавился. Пришлось хорошенько прокашляться и запить всё это дело водой. Сучье средневековье с его понятиями! Бореас — конченный наглухо! Убить бы его второй раз!

Отпустив Бориса освобождать всех наложниц, кое-как закончил завтрак и начал собираться. Оружие, несколько важных трофеев, кое-что на память. Остальное можно забрать потом. Филька сохранит, передаст. Встретился с ним, поговорил.

— Будет, — уверенно сказал он. — Подавим все города в округе, это займёт какое-то время.

— Хорошо. Сколько?

— Месяц. Максимум — три. Мы и так очень поспешили со столицей. У терраксов очень автономный устрой, торговли и сообщения между городами почти нет. Живут далеко друг от друга. Я бы предпочёл вариант в котором они просто сдаются без боя.

Поездка через портал в пограничную зону, а затем и в мой мир не заняла много времени. Как же хорошо было снова увидеть родное небо, почувствовать знакомый воздух.