Славный мальчишка

Глава тринадцатая В ВОСКРЕСЕНЬЕ УТРОМ

всей улицей, и мальчишки и девчонки, отправились в поход. И весь день господин Коста никак не мог понять — откуда и почему у него такое чувство, будто он что-то потерял, будто ему чего-то не хватает. Он несколько раз выходил на балкончик. Увы! Тишина! На улице — ни души. И на пустыре — пусто.

— Алло! Алло! Товарищ Савчева, где ваш Ивчо?

— А что? Что-нибудь натворил вчера?

— Нет, просто так. Что-то его не видно на улице.

— Ушел на экскурсию.

Не было и старика, продавца семечек. Мальчишки предупредили его о том, что уходят в поход. И он отправился со своей тележкой к скверику у бани.

Один лишь Руменчо-младший остался дома. И наревелся на целый год. В субботу заснул с плачем, снилось, что плачет, проснулся в воскресенье — опять с ревом. Ивчо, Райчо, Блажко, Кирчо — все, все члены клуба ушли, а он… У-у-у! Пугали — и будто дождь пойдет, и устанет он, и заблудится… И-и-и, у-у-у! Не хотели брать, не взяли. Кто? Орлы? Так и он же орел, член клуба, и у него есть членский билет.

Вышел на улицу — никого. Одна только Вика — трехлетняя девчурка. Но она ни во что не умеет играть. И потом — это девчонка! Чего она за ним увязалась? Руменчо обошел мертвое царство. Заглянул в щель забора, во двор к Пешо.

— Дяденька Пешо?

— Хоп!

— Можно к тебе?

Пешо и Личко в этот день решили «будь что будет» собрать драндулет. Они так были заняты и озабочены работой (не спутать бы тормоза с коробкой скоростей и не смонтировать бы руль в багажнике), что не обратили никакого внимания на мальчонку. И тот присел на корточки, надув губы от обиды. Когда он им мешал, Личко просто брал его и переставлял подальше, в сторонку. Ага, вот это уже интересно! И Руменчо опять на корточках подвигался к ним поближе. Но взрослые не хотели с ним играть. Пешо взял его в охапку, отнес шага на два в сторону, обвел отверткой вокруг него линию и сказал:

— Только посмей выйти из круга! Я сразу же привяжу тебя к груше и позову всех муравьев. Пусть они по тебе полазают — не обрадуешься!

Пешо сказал это серьезно, и малыш почти поверил. Раза два он наступил на черту и остался очень доволен: большие, а не заметили!

Пришел и дядя Миле в своем замасленном комбинезоне.

— Дядя Миле, а где ваш Блажко?

— На экскурсии.

— А если дождь пойдет?

Дядя Миле взглянул на небо.

— Сегодня дождя не будет.

— А-а-а! У-у-у! — он выскочил из круга и помчался домой.

— Руменчо, что с тобой? Упал? Ты чего плачешь?

— Дождя не буде-е-ет!

Господин Коста довольный вышел на балкончик.

— Алло! Что случилось? Кто тебя обидел?

— А ты отдай наш футбол!

Тем временем балканские орлы шагали по тайному маршруту Золотого Дракона. В каждом маленьком запечатанном конвертике была указана часть пути. В конвертике номер 1, у Райнички, было сказано, на какой автобус садиться. В конверте номер 2, у Минчо — на какой остановке выходить.

— Конверт номер три. У кого конверт номер три?

— Ах, здорово! У меня.

Колонна вытянулась на тропинке гуськом: двое с лопатами, один с киркой, двое с удочками, один с гитарой, и Мирек с деревянным корытцем.

— Приказ, братцы! Может, и Дракон разводит кроликов?

Тропинка поднималась вверх, спускалась вниз. Вбегала в прохладные лесные тоннели, выскакивала на залитые солнцем полянки. Пробиралась вдоль поросших мхом скал. Минут через десять ходьбы они увидели рыбака. Спрятавшись за кустом, он сидел на корточках, не отрывая глаз от тихого омута. Минчо и Румен подошли к нему на цыпочках.

— Ну, как, дядя, клюет?

Рыбак неопределенно мотнул головой и тут же, забыв о них, уставился на поплавок.

Кто-то первым стал давать названия чуть ли не каждому уголку тропинки. А Гога старался запомнить эти новые географические названия. «Мягкий поворот». Не случалось проходить такой? Ступишь шаг, а земля будто подкинет тебя. Словно там, внизу, пружины подложены. Оги трижды прошелся. Он бы ходил так еще много-много раз, если бы его не отругали: так и тропинку недолго испортить.

Потом прошли мимо «Зуба Дракона» — острой скалы на склоне холма недалеко от тропы.

— Смотрите! Видите темное пятно посередине? Готов спорить — это пломба.

Оги и Мирек побежали проверить. И сразу же исчезли а зеленых дебрях. Кричали: «Ого-го-го!» А когда вернулись, сообщили:

— Ух, ты! Там во-о-т такая пломба!

Райничка воткнула себе в волосы два-три цветка.

Пересекли небольшую полянку.

— Кто хочет есть? — закричал голодный Румен.

— Не-е! Не хотим!

Прошли и «Сытую поляну». Многие уже крепко проголодались, но любопытство было сильнее голода.

Тропинка спустилась в сырое ущелье. Речушка беспокойно зашумела. Над головой остался только маленький лоскуток чистого неба. Христо тайком, незаметно, забежал вперед, потом вдруг как выскочит из зарослей, да как заревет. Девчонки с перепугу завизжали. А все мальчишки, даже малыши, заявили небрежно, будто они все знали.

— Эй, ребята! — воскликнул тут Сашко. — А кто-нибудь знает дорогу? Еще заблудимся!

И вправду, «Ущелье пропавших» было мрачным и страшным.

Когда выбрались из него — встретили крестьянина. Ну совсем настоящего: в овчинном полушубке, в косматой шапке, в штанах из домотканого полотна и с длинными усами. Точь-в-точь как на картинках.

— Здравствуйте, дядя!

— Добрый день.

— Дядя, как называется эта речка?

— Злата[4].

— Почему? Она что, злая?

— Откуда мне знать. Так ее называем. А вы куда? Сажать лес? К старым шахтам?

— Да, туда, наверх.

— Дядя, а тут встречаются драконы, а? — поинтересовалась Райничка.

— Да, есть и драки[5]. А вам зачем? Для лекарства?

И он ушел.

— Ура! Мостик!

— Заяц! Заяц! — заорал Блажко.

— Где?

— Вот он, вот, вот!

Длинноухий, бедняга, с перепугу бросился что есть мочи прямо через «Заячий мостик».

Конверт номер 4 был у Румена.

Мальчишки и Райничка торопливо сбросили рюкзаки и кинулись в разные стороны искать родник.

— Стойте! Сначала — завтрак!

Каждый схватил по бутерброду и стал усердно жевать. Но никто не сел. Минчо и Румен размотали удочки. Просто так. По разику забросить, пока другие отдыхают. Но и «другие» пришли посмотреть. Малыши закричали вокруг. Рыбешка попряталась под камни. При первом же забросе Минчо зацепил крючком за рубашку Ивчо.

— Румен, дай Миреку забросить хоть разок. Один разочек! Ладно?

— Я — второй! — закричал Христо. — Да тише вы! Всю рыбу распугаете!

— Третий — я! — воскликнул Оги.

Румен украдкой оглянулся назад. Эвелина сидела на маленьком пеньке. На плечи она набросила желтую куртку. Минчо трясущимися от нетерпения руками пытался отцепить крючок, чтобы не порвать рубашку.

— Румен!

— Ура!

Румен ловко подсек. И в воздухе заблестела, затрепыхалась небольшая серебристая рыбешка.

— Что поймал, коллега? — спросил Минчо, а сам с досады готов был заплакать.

— Форель! Рыба — экстра!

Подошла и Эвелина.

— Ах, какая красивая! Румен, осторожнее, поранишь рыбку.

Славный мальчишка никогда в жизни так осторожно не снимал рыбу с крючка.

— Ты ее отпустишь, правда? Она оживет, да?

Рыбешка забилась в руке. Румен опустил ее в прозрачную воду, раскрыл ладонь. Рыбка блеснула чешуей. Ошеломленная, она ткнулась носом в берег, немного постояла у отмели, будто задумавшись, и вдруг, словно поняв все, ударила хвостом по воде и скрылась в быстрине.

— Так, теперь… — проговорил Оги, чтобы прервать неловкое молчание.

— Мирек, возьми удочку, полови.

— Румен, ты ничего не ел. Я видела. Хочешь хлеб со сметаной?

Ужас! Со сметаной! Но он утвердительно кивнул головой. Взял бутерброд и поблагодарил. Откусил кусочек.

— Вкусно?

— Вкусно.

— Ты любишь сметану?

— М-м-м!

— Вот спасибо! Ты меня выручил. Спас! Я тебе сейчас еще намажу. А я терпеть не могу сметаны. Но мама говорит — бери, она содержит много калорий. Садись, пожалуйста!

— А, верно… Я… Да.

— Что было потом, когда тебя вызвали? Ты сказал своим?

— Нет еще. Не хотел расстраивать их раньше времени.

— Потому ты такой невеселый?

— Да, немного.

Рано утром разбудил его отец. «Пришли?» — спросил Румен. «Придут» — ответил он.

— Вы что тут делаете?

Перед ними стоял Блажко. В руках он держал гитару.

— Вы чего замолчали, когда я пришел? Хотите я вам сыграю что-нибудь?.. Для души?

— Ах, здорово! Как ты играешь!

Второй ломоть со сметаной был готов.

— Браво! Молодец, Блажко! — похвалил Румен. — Заслужил награду: вот тебе бутерброд со сметаной.

Блажко не то что они. Он очень любил сметану.

— А я что-то знаю! А вы и не знаете! — выпалил Блажко в благодарность за лакомство. Он внимательно наблюдал как Эвелина намазывает толстым слоем сметаны новый ломоть.

— Что ж ты знаешь?

— А вы меня не выдадите?

— Нет.

— Гога фотографировал вас, когда вы сидели вдвоем.

Редактор тайком наделал уже много снимков.

— Молодец! Вот тебе за это еще бутерброд.

Эвелина тревожно посмотрела на славного мальчишку своими огромными и самыми синими на свете глазами.

— Румен, я хочу тебя кое о чем спросить. Только пообещай, что скажешь правду. Ты тоже не любишь сметану?

— Да.

Девчонка залилась краской. Она тихо, смущенно спросила:

— Зачем же ты так… Из-за меня такую жертву… Не нужно.

К ним подошла Данче.

— Пятый конверт у меня. Откроем?

— Считаю до тридцати, и мы должны идти — закричала Данче. — Раз, два, три, четыре…

До тридцати сосчитать легко. Но не так-то легко собрать раскиданные вещи. Румен взял рюкзак Эвелины. Он оказался страшно тяжелым. Что там у нее такое? А спросить нельзя. Запрещено говорить. И он шел молча и считал шаги. Они прошли уже семьдесят шесть шагов, когда Райчо вдруг дернул Мирека за рукав и стал что-то объяснять ему глазами, руками и даже ушами. Колонна остановилась. Райчо пересказал или, точнее, сыграл снова немую сценку. Его поняли. Мальчонка на привале забыл пуловер. С Гогой они бегом вернулись назад.

— Сто один! — крикнул Оги. — Лес, речка, тропа, рюкзак, пирожок…

— Что с тобой?

— Слова припоминаю.

После «Долины молчания» прошли «Мертвый лес» и «Каменное ущелье». И вот вышли на широкий изгиб реки. Перед ними зияли черные пасти заброшенных шахт.

— Ага! Вот оно что!

— Никакого руководства у меня нет, — возразил Гога.

— Рыбка! Рыбка! — запищал Блажко.

Минчо поймал налима.

— А ты, Гога, проверь! Золотой Дракон не станет обманывать.

К большому удивлению редактора, в левом кармашке рюкзака он действительно обнаружил листок бумаги. Все остальные мальчишки многозначительно улыбались. Точь-в-точь как сыщики в конце детективных фильмов.

Минчо бросил удочку, но никто не вспомнил о ней, хотя рыба здесь носилась стаями.

Золотоискатели принялись за дело.

— Гога, где копать?

В руководстве был нарисован план места, указано, где производить первую копку: три шага туда, три — сюда, пять — в одну сторону, пять — в другую. Оги стал долбить киркой, Венци и Румен копали лопатами. А малыши носились вдоль речушки и орали во всю глотку.

— Вот, вот где песок! Здесь его полнехонько! Венци, Оги, идите сюда! Вот где навалом!

Мирек не давал никому даже дотронуться до деревянного корытца.

— Так нечестно! — закричали на него все. — Будем промывать по очереди!

— И мы — тоже! — запищала Райничка от имени всех девчонок.

— Приказ, братцы! Мирек выполняет приказ! Сыпь сюда, Венци!

Мирек присел на корточки, на камне, лицом против течения реки. Венци бросил в корыто целую лопату песка и гальки.

— Есть! — ликовали малыши.

Мирек зачерпнул краем посудины немного воды. Затряс корытце из стороны в сторону. Потом осторожно слил воду. Вместе с водой вылился песок и слюда. «Ой, ой, ой! все золото вытечет!» — испугались малыши, но не посмели и пикнуть. Раз уж Золотой Дракон приказал — молчи. Мирек снова зачерпнул воды и опять стал трясти посудину. Тщательно промыл каждый камушек (а вдруг к нему прилипнет какая-нибудь золотая песчинка!). И снова промывал. На дне корытца осталась горсть темного свинцового песка.

— Осторожней! — предупреждали его мальчишки. — Мой легонечко!

— Ай да Гога, молодец! Теперь-то мы, наверняка, станем золотыми орлами! И кинокамеру, братцы, купим! И пустырь откупим! — сиял Оги.

— И сделаем фильм о золотоискателях, а? Мирек видел такой. Нет, то есть, не видел…

— Осторожней, ты! После будешь врать.

— Стой! Хватит! Давайте посмотрим!

— Отойдите в сторону. Ничего не видно!

— Хорошо! Но смотреть давайте по-очереди!

— Есть что-нибудь? — интересовались задние, а Ивчо даже в воду чебурахнулся.

Минчо стукнул себя по лбу.

— А лупа? Где она?

Так вот для чего нужно было увеличительное стекло!

Когда-то, в эпоху Средневековья, философствующие монахи спорили — сколько ангелов может поместиться на кончике иголки. Глупые! На этот вопрос сегодня любая бабка может ответить вполне точно. А вот задача так задача: сколько мальчишек и девчонок одновременно могут смотреть через одну лупу? Гога на всякий случай сфотографировал их.

— Есть!

— Там, в черном песке, желтеет маленькое зернышко! Оно — то блеснет, то исчезнет.

— Промой еще немного! — посоветовал Сашко. — Не бойся. Золото тяжелее песка — оно останется на дне. Его удельный вес — девятнадцать целых и три десятых.

— Гений! — восхищенно воскликнул Оги. — А разве мы уже это учили?

Нет, не учили. Но по приказу Золотого Дракона Сашко должен был узнать все о золоте, и мальчишка старательно выполнил задание.

— Какие же мы недогадливые! — радостно вскричала Данче. — Эта речка называется так не потому, что она злая, а потому, что в ней есть золото. Река Злата! Что вы на меня так смотрите?

— Да просто так, — промолвил кто-то.

Случается же так: в одно и то же время многим приходит в голову одна мысль. А может, и вправду Золотой Дракон — в юбке?

— Мирек! Штаны мочишь?

Когда он очутился в воде, никто не заметил. Но весь зад у него действительно был мокрый. Миреку потом пришлось принять особую позу, подставляя солнцу мокрое место, и кричать: «Райчо? Блажко? Мирек просох?»

— Тьфу ты, ну хоть бы маленькие весы выпросили в ларьке «Плоды-овощи», — злился Оги. — Положили бы сейчас на одну чашку девятнадцать обыкновенных песчинок, а на другую — одну золотую. Не перетягивают — клади в сумку. Золотая!

— Нет, так ничего не выйдет! — серьезно возразил Сашко.

— Послушай, Сашко, ты что, совсем уже меня за дурака считаешь? Я тоже имею кое-какой удельный вес.

— Заберем с собой этот тяжелый песок, что на дне корыта, и обработаем соляной кислотой…

Румен чуть было не предложил устроить лабораторию у него («А это что еще за диво?»).

— Ребята! — предложил Гога. — Раз золото тяжелое, значит, надо брать песок на большей глубине.

— Точно! А вдруг оно там собралось целым пластом?

Оги и Венци разулись и вошли в воду. Они сдвигали камни, вытаскивали их на берег, долбили дно, пока хватило сил и терпения. И, наконец, добыли лопату ценного песка из глубины. Венци взял горсть, подбросил на ладони, пробуя песок на вес.

— Ого! Этот тяжелее! — воскликнул он и бросил песок в корыто.

— Точно! — подтвердил Мирек. — И камней нету!

Девчонки и тут остались девчонками. Они понаделали венков из полевых цветов, водрузили их на головы.

— Посмотрите, что я нашла!

На белой ладони Эвелины лежала маленькая старинная монета. Исследовали ее с помощью лупы. На монете виднелось какое-то изображение, но какое — не разглядеть.

— Похоже на дракона. Это Дракон! — веско сказал Гога. И все вздрогнули.

Вернулись домой под вечер. Но было еще светло. Однако устали до изнеможения. Даже подошвы ног горели. Ну просто не было уже никаких сил и пальцем пошевелить.

— Ребята, а что если сгонять разик в «кривой футбол»? Время еще есть, — предложил Сашко и тем самым прямо-таки с ума всех свел.

Некоторые помчались домой, чтобы бросить рюкзаки. А другие оставили их во дворе у Мирека — его дом был ближе всех, да и на всякий случай не хотели показываться родителям на глаза. Чего доброго задержат и потеряешь драгоценные секунды. Румен заколебался. Вернулись домой мама с бабушкой или нет? Что там сейчас происходит? Неожиданно ему стало грустно.

— Румен, а ты оставь рюкзак у нас, — и Мирек взял у него из рук рюкзак.

— Сашо, Саша, сыночек!

Видал! И у Сашкиной матери тоже голосок не тише бабушкиного.

— Сейчас! Вы только там, мама, не трогайте пузырька с песком. Это золотой песок!

— Дайте кто-нибудь шапку для ворот.

Кирчо схватился за голову и испугался. Зажмурил глаза. Открыл их. На голове не было ни шапчонки, ни кисточки. Потрогал еще раз голову — нет шапочки!

— Оги, подавай! Давай на меня!

Оги подал мяч на Христо. Тот обвел Румена. Но Райчо запутался у него в ногах. Мяч укатился Ивчо догнал его и — ба-бах! Го-о-о-л!

Господин Коста вышел на балкончик.

Один-ноль.

Один-один.

Два-один.

— Эге-ге! Ого-го-го!

В глубине пустыря на воротах стоял Мирек. Он услышал крики и присел. Но не видел никого и не знал, чего там все так орут. Или его команда атакует? А может, противник вот-вот выскочит из-за угла, кто-нибудь шарахнет сильнейший удар по его воротам. Но он тогда бросится на мяч как лев и спасет свои ворота от неминуемого гола.

— Го-го! Га-га!

Мирек не выдержал. Высоко подпрыгнул, чтобы увидеть — что там делается и закричал:

— Эге-ге-ге!

Драндулет, или «Корыто номер три», как его прозвали мальчишки, стоял посреди мостовой, перед домом Пешо. Мотор работал. Рядом с машиной стояли Личко и дядя Миле. Оба грязные, замасленные.

— Руменчо! Иди сюда.

Малыш заулыбался.

— Полезай в машину! И запомни: сегодня тот самый день — после дождичка в четверг, когда и на моей улице наступил праздник. Ясно? Хоп!

Драндулет фыркнул и побежал по улице. Как настоящий автомобиль!

— Руменчо-о-о-о!

Румен впервые за всю жизнь сразу же помчался домой со всех ног. Вернулись, вернулись, вернулись!!!

— Я сейчас! Я бегу, бабушка!