Славяне: происхождение и расселение на территории Беларуси

ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ. ПРОВЕРКА ГИПОТЕЗЫ

Еще в 1970-х гг. автором была предложена идея о начале славянского этногенеза в середине III тыс. до н. э. в ареале между Эльбой и Неманом. В качестве первой славянской археологической культуры было предложено считать культуру шаровидных амфор.

Хотя эта идея основана на данных лингвистики, археологии и антропологии, она, как и любая другая гипотеза, должна периодически просматриваться через призму различных источников, имеющих отношение к славянскому этногенезу.

Касаясь теоретических аспектов славянского этногенеза, археология и лингвистика согласны с тем, что славяне, как и балты и германцы, вероятнее всего, сформировались под действием этнического субстрата в процессе миксации индоевропейцев с местным неолитическим населением Европы, приведшей к глубокой трансформации этнических компонентов будущих славян. Лингвисты полагают, что разделение северной группы древнеевропейцев началось вскоре после их расселения в Европе.

Исходя из этих посылок, следует признать, что первая археологическая культура славян должна была отразить все эти особенности своего формирования. Ее существование должно приходиться на период, когда в этот регион уже проникли индоевропейцы, а в ее характеристике должны присутствовать культурные элементы, характерные как для индоевропейцев, так и для местных культур европейского неолита. Иными словами, она должна отразить факт культурного и этнического смешения. Этим условиям полностью отвечает культура шаровидных амфор. Ей предшествовала местная доиндоевропейская культура воронковидных кубков, а сама она представляла поразительное смешение как элементов культуры воронковидных кубков, так и черт, свойственных индоевропейским мигрантам из южных степей Восточной Европы. Неслучайно многим археологам культура шаровидных амфор представляется загадкой («великая загадка европейского неолита» — по И. Форссандеру). Хотя археологи и спорили, к чему она ближе — культуре воронковидных кубков или культурам шнуровой керамики, думается, что это не столь уж важно. Культура просто оказалась смешанной, и в ее становлении приняли участие как местные племена с культурой воронковидных кубков, так и пришлые племена индоевропейцев. Это была действительно первая по времени археологическая культура, четко отразившая процесс миксации, что и привело, как нам представляется, к появлению новой этнической общности — славян.

Однако мысль о параллельном формировании славян, балтов и германцев на базе северной группы индоевропейцев и местных субстратов, казалось бы, противоречит одному важному наблюдению лингвистов. Чем, в частности, можно объяснить тот факт, что при реконструкции древние балтийские языки отличаются большей по сравнению со славянским диалектной дифференцированностью? Именно этому аргументу обязана идея о более позднем по сравнению с балтами появлении славян.

Но разве только большей древностью балтийских языков можно объяснить этот факт? Вспомним археологическую ситуацию в Восточной Европе в конце III — начале II тыс. до н. э. Именно в это время началось широкое расселение балтийских племен из их сравнительно небольшой прародины в Среднем Поднепровье, которое вскоре привело к освоению ими обширных пространств от Вислы на западе до Волги на востоке. На этой территории ранее проживали различные группы местного населения, с которыми балты постепенно стали сливаться. Подобная ситуация должна была обязательно привести к нарушению относительного языкового единства балтов и появлению у них диалектов, о чем в свое время справедливо писал В. В. Мажюлис.

У славян же, если их локализовать в междуречье Эльба-Неман, наоборот, имело место значительное сокращение их территории. Сначала ими была утрачена территория между Вислой и Неманом, а затем с продвижением во II тыс. до н. э. германских племен, носителей ясторфской культуры, вдоль южного побережья Балтики славяне были отрезаны от моря. Их территория стала компактнее, что способствовало более длительному сохранению у них относительного языкового единства.

Следовательно, исторические обстоятельства, а не различия во времени возникновения могут объяснить различную степень диалектной расчлененности древних балтийского и славянского языков. И, видимо, неслучайно в балтийском мире в бронзовом и особенно в железном веке фиксируется серия достаточно различающихся друг от друга археологических культур, заметно отражающих этнокультурные процессы смешения. Напомним еще об одной истории, связанной с западными балтами. Как отмечалось, междуречье Вислы и Немана, составлявшее первоначально, согласно нашей концепции, часть славянской прародины, в начале II тыс. до н. э. вошло в зону расселения балтийских племен, которые в процессе этнических взаимоотношений смогли одержать верх над обитавшими здесь потомками культуры шаровидных амфор. Историческое время застает позже в этом регионе западнобалтийские народы — пруссов и ятвягов. Различные исследователи единодушно отмечали, что западные балты по своему языку и ряду явлений культурного порядка обнаруживают особенно заметную близость к славянам. Думается, что это обстоятельство вполне может быть объяснимо имевшим место смешением в этом регионе части балтов и славян, которое может быть соотнесено как раз с указанными событиями II тыс. до н. э. Косвенно это могло бы стать еще одним подтверждением славянского характера культуры шаровидных амфор. Объяснять это обычными пограничными контактами представляется неубедительным. Интересно напомнить, что именно этот регион, отличавшийся смешанным характером в культурно-историческом плане, отводился рядом исследователей к так называемым балто-славянам.

И наконец, лингвистика дает достаточно материала, свидетельствующего о большой древности славянских языков. По мнению авторитетнейших специалистов, общеславянский язык непосредственно выходит из индоевропейского, он есть результат распада индоевропейской языковой общности. Сумма слов и понятий, относящихся к экономике, орудиям труда, свидетельствует о функционировании общеславянского языка в период перехода от каменных орудий к металлическим и развития производящих форм хозяйства. Славяне возникли уже в тот период, когда небольшая семья еще не стала основной хозяйственной и общественной ячейкой. Все это уводит нас к концу неолита — началу бронзового века и отнюдь не противоречит представлению о славянском характере культуры шаровидных амфор.

Мы уделили значительное внимание рассмотрению теоретических аспектов славянского этногенеза, в частности выявлению причин и формы этногенетического процесса, которые привели к появлению славян, рассмотрели вопрос о вероятном времени их появления по данным лингвистики. Соображения по теории славянского этногенеза и данные лингвистики должны рассматриваться как основополагающие для формулирования гипотезы о начале славянского этногенеза. Данные археологии здесь вторичны. Одни они не могут решить этой проблемы по ряду причин: слишком удален рассматриваемый период от достоверных славянских археологических древностей, что не позволяет использовать метод ретроспекции, проблематична также сама возможность определения этносов только по археологическим источникам. Однако археология, опираясь на достижения лингвистики, может вывести проблему на новый виток, указать точные ареалы, хронологию, исследовать материальную культуру и т. д.

Посмотрим, насколько же допустима предложенная гипотеза с позиций археологии. Если исходить из высказанного предположения о славянской прародине к северу от Карпат, между Эльбой и Неманом, то важно проверить несколько моментов: существует ли в этом регионе преемственность между археологическими культурами и не было ли сюда притока новых культур со стороны. Иными словами, не было ли миграций, которые могли бы существенно изменить этническую ситуацию в регионе? Если посмотреть на проблему с этой стороны, то нужно заметить, что в пределах рассматриваемого региона, начиная с середины III тыс. до н. э., когда формировалась культура шаровидных амфор, наблюдается вполне естественная смена археологических культур. Однако почти каждая новая обнаруживает заметные черты преемственности со своей предшественницей, что может рассматриваться в качестве одного из доказательств участия предшествующего этноса в формировании новых последующих культур. Так, культура шаровидных амфор ко II тыс. до н. э. уступила свое место предлужицкой и тшинецкой культурам. В середине — второй половине этого же тысячелетия на базе названных культур развивается лужицкая (XIII—VI вв. до н. э.). На заключительном этапе своего существования она испытала известное воздействие со стороны поморской культуры, но, скорее всего, смогла сохранить свой этнос, поскольку в последующее время на этой же территории разовьется пшеворская культура железного века.

Середина I тыс. н. э. застает здесь уже достоверную славянскую культуру пражского типа. Исторические источники этого времени зафиксировали начало широкого расселения славянских племен в Европе, проникновение их на Балканский полуостров и т. д.

Именно в это время носители культуры пражского типа продвинулись также на восток и заняли территорию Южной Беларуси и Северной Украины, где вскоре сформировался особый вариант этой культуры (Корчак).

Тот факт, что в рассматриваемом регионе до начала расселения мы наблюдаем серию культур, не выходивших за рамки очерченной территории и обнаруживающих между собой элементы преемственности, позволяет заключить, что данная гипотеза находит подтверждение в археологическом материале. Совпадение ареалов культур справедливо рассматривается в археологической науке как аргумент в пользу их генетической преемственности. Но автор далек от упрощенной интерпретации археологического материала. Вопрос о генезисе и преемственности археологических культур всегда считался наиболее сложным и дискуссионным. Полагаем, что этот аспект нуждается в дальнейших тщательных исследованиях.

Нуждается в объяснении и гидронимическая ситуация региона, который мы называем славянской прародиной. Славянская гидронимика составляет здесь от 60 до 70%. Этот факт с точки зрения современных представлений о процессе формирования гидронимического ареала должен указывать на то, что рассматриваемая территория, скорее, может быть признана областью ранней славянской миграции, а сама их прародина должна находиться где-то рядом с этим ареалом. Но иного региона, куда бы можно было поместить славянскую прародину, по совокупности других фактов, мы просто не видим.

Если славяне не были мигрантами из других регионов, то, по идее, они должны были бы пользоваться теми речными названиями, которые существовали здесь и раньше, до их появления. Чем же в таком случае объяснить возникновение мощнейшего славянского гидронимического пласта, превосходящего по своей силе все остальные вместе взятые?

Возможно, объяснение этому следует искать в подвижности славянского населения, в наличии значительных переселений внутри славянского региона. Указания на такую возможность в принципе можно найти. Так, можно предполагать, что экспансия германских племен в северные районы славянской прародины во II тыс. до н. э. могла вызвать отток значительной массы славян к югу и привести к изменениям в гидронимической номенклатуре. Известный приток славянского населения мог иметь место и с востока, со стороны висланского региона, в связи с расселением там в начале II тыс. до н. э. древних балтских племен, оттеснивших часть славян на запад.

Впрочем, материалы, казалось бы, больше указывают на то, что основная масса славян осталась там на своих землях и была постепенно балтизирована.

Не исключены значительные перемещения славян в результате расселения в восточнолужицком ареале поморских племен, а позже повторное возвращение сюда славян. Следует подумать также о возможных перемещениях в славянском мире в результате давления со стороны кельтов, гуннов и аваров. Последующая славянская экспансия в I тыс. н. э. также могла привести к изменениям в гидронимической карте и возникновению на ней новых славянских названий. Наконец, не мог ли усилиться объем славянской гидронимики в результате очень длительного, более чем 3000-летнего, пребывания здесь славян? Изменения в номенклатуре, наверное, не могли не происходить.

Во всяком случае, представляется глубоко ошибочным и тенденциозным традиционное представление, согласно которому на территории средней и восточной части Германии славяне являются поздними пришельцами, что им предшествовали здесь древние германские племена, покинувшие эту территорию в период Великого переселения народов. Лингвистика достаточно убедительно свидетельствует, что славянская топонимика здесь более древняя, чем германская. Это особенно заметно при сравнении микро- и макротопонимики данного региона.

С некоторых пор в истории изучения славянского этногенеза набрала силу идея значительного омоложения славян. А. Л. Монгайт в своей 2-томной «Археологии Западной Европы» прямо писал, что о появлении славян, как, впрочем, и германцев, ранее I тыс. до н. э. не может быть и речи.

Следуя за лингвистическими концепциями о более позднем вычленении славян из предшествовавшей индоевропейской общности или даже из одной из групп балтов, великий славист В. В. Седов счел возможным соотнести начало формирования славян с археологической культурой подклешовых погребений второй половины I тыс. до н. э.

Другие пошли еще дальше по пути омолаживания славян. В. Д. Баран и его украинские последователи вывели начало славянского этногенеза в I тыс. н. э., белорусский археолог С. Е. Рассадин возникновение славян отнес ко времени, близкому к первым известиям о славянах в трудах древних авторов, что соответствует середине I тыс. н. э.

Автор пошел другим путем, не путем ретроспекций, который едва ли может надежно вывести исследователя к началу славянского этногенеза. Анализ концепций развития индоевропейцев, их расселения, условий и обстоятельств их дифференциации, сравнение с этногенезом других, близких к славянам этносов германцев и балтов, вышедших из одной более древней этнокультурной общности, а также убедительность лингвистических свидетельств о глубокой древности славян привели автора к выводу о появлении славян уже в III тыс. до н. э. Предлагаемые идеи о более позднем их происхождении не убеждают автора и не смогли поколебать его представлений. С глубоким удовлетворением автор обнаружил в недавно изданной под эгидой ЮНЕСКО большой энциклопедии статью о славянах, в которой правильно сказано, что славяне появились пять тысяч лет назад. Да, славянам уже пять тысяч лет.