Славяне: происхождение и расселение на территории Беларуси

Известия древних авторов о славянах долгое время оставались единственным источником по проблеме славянского этногенеза. И теперь, после бурного развития лингвистики, археологии, антропологии и этнологии, они не утратили своего значения. С их анализа традиционно начинают историю славян. И это тем более важно, поскольку появилась возможность сопоставить свидетельства древних авторов о славянах с выводами по славянскому этногенезу других наук.

Несомненно также и то, что первые известия древних авторов о славянах, пусть крайне скудные, разрозненные и достаточно противоречивые, исключительно важны в поисках славянской прародины.

Историография, связанная с интерпретацией этого источника, наиболее солидная. Она насчитывает уже около трех веков и имеет в своем активе ряд блестящих изысканий. Понятно, что ни одна работа, посвященная ранней истории славян, не обходит вниманием этот источник. Однако наша задача не в том, чтобы пересказать мнения историков по поводу содержащихся в них фактов (эти мнения очень различны), а в том, чтобы еще раз обратиться к самим фактам, которые бы позволили получить представление о территории, какую занимали тогда славяне. К сожалению, со славянским миром античные авторы столкнулись поздно. Их страну, как и другие народы Центральной и Восточной Европы, удаленные от древних культурных центров, они знали плохо и в основном пересказали то, что слышали от других. Это объясняет не только фрагментарность, но и неточность, противоречивость сообщаемых ими сведений о славянах.

Славяне в то время представляли совокупность различных племен со своими названиями, которые могли меняться, и многие из них к раннему Средневековью уже вышли из употребления и не были известны ни античным, ни восточным авторам. Многие наименования славян, которые были воспроизведены античными авторами, уже в Средневековье были забыты.

Известно, что самоназвания народов далеко не всегда совпадают с именами, которые им дают другие народы, даже их непосредственные соседи. К тому же они далеко не прозрачны, и необходимы специальные лингвистические и исторические исследования, чтобы объяснить их этимологию. Впрочем, в их интерпретации и профессионалы далеко не всегда согласны друг с другом.

Под своим настоящим именем славяне впервые появились в письменных источниках только в VI в., но и тогда оно не было единственным и общим наименованием всех славян. Поэтому допустимо, что в труды различных древних авторов могли попасть наименования или разных славянских племен, или разные названия одних и тех же племен, под которыми они были известны у других народов. Более того, под славянским именем могли скрываться и неславянские народы, что мы покажем ниже. Все это создает дополнительные трудности при интерпретации древних источников и в попытках исследователей соотнести различные этнонимы со славянами.

Конечно, следует учитывать, что время появления самих славян отстоит на несколько тысяч лет от того момента, прежде чем они попали на страницы письменных источников. Поэтому сведения древних авторов помогут составить суждения об их нравах, обычаях, мировоззрении, общественном устройстве и т. д., прежде всего на тот момент.

При множестве существующих концепций, объясняющих происхождение этнонима «славяне», нелегко отдать предпочтение какой-то из них. К тому же не исключено, что славяне могли иметь другое самоназвание или до какого-то времени вообще не иметь его. Известно, что германцы и балты не имели или не сохранили общего самоназвания. Заслуживает внимания мнение, что славяне прежде имели другое общее самоназвание — себры.

Древние авторы могли не знать этнонима, каким называли себя сами славяне, и пользовались названиями, которые им дали другие народы. Но и эти этнонимы могли быть сильно искажены либо самими авторами, либо теми, от кого они о них узнали. Поэтому и названия, под которыми славяне были известны у других народов, в том числе и ближайших их соседей, не только могли быть разными, но и не имели ничего общего с самоназванием. Так, еще относительно недавно немцы называли славян венедами, латыши — кривами. Константин Багрянородный называл турками венгров, сами же венгры называли себя гуннами. Поэтому найти славян среди множества этнонимов, встречающихся в работах древних авторов, сложно, а чаще — просто невозможно. Интерпретация этого источника многовариантна, и никакие упрощения здесь недопустимы.

1.1. ВЕНЕДЫ, СКЛАВЕНЫ, АНТЫ И ИХ ЛОКАЛИЗАЦИЯ

Впервые под собственным именем славяне названы в работе римского епископа Иордана, гота по происхождению, жившего в VI в. н. э.

В своей книге, посвященной истории германского племени готов, он дал описание многих племен Европы, судьбы которых, так или иначе, пересекались с готами. Среди них он называет большой народ венедов, в состав которых, кроме прочих, входили также и славяне. Приведем цитаты из его книги: «Хотя их (венедов. — Э. 3.) наименования теперь меняются соответственно различным родам и местностям, все же преимущественно они называются склавенами и антами». И далее: «Эти (венеды), как мы уже рассказывали в начале нашего изложения, — именно при перечислении племен, — происходят от одного корня и ныне известны под тремя именами: венетов, антов, склавенов».

Прозрачность этнонима «склавены», его близость по звучанию к теперешнему самоназванию славян дает ученым надежные основания говорить, что в склавенах следует видеть исторических славян. Столь же очевидным в свете сообщения Иордана представляется славянство венедов и антов. Лучшим подтверждением допустимости отождествления славян и венедов является то, что имя «венеды» славяне сохраняли долгое время, и оно или его производные вошли в целый ряд других языков для обозначения славян. Алкуин (ок. 735—804 гг.) прямо писал, что славян в его время называли венедами. Словом Wenden, Winden в немецком языке обозначали полабских славян, а также лужичан (славян-сорбов), сохранившихся в Германии до наших дней. Средневековые английские авторы именами Winedas, Winlandia называли поморских славян и одновременно область на севере Германии, где они тогда обитали. В датском языке для обозначения славян служило слово Vender, в скандинавском — Vindr. В Средневековье венедское население было настолько мощным, что, по словам исландского историка XII в. Снорри Стурлуссона, «Европа зовется иначе Энетией». Этимологическая связь между терминами «Энетия» и «венет», «венед» более чем вероятна. Из германских языков это слово перешло в финно-угорские (по-фински Россия — Venaja, Venaa, Venat).

Вывод о том, что славяне (склавены) и венеды — два имени одного и того же народа, представляет особый интерес, прежде всего потому, что этноним «венеды» в различных вариантах встречается в письменных источниках значительно раньше, чем термин «склавены», и это позволяет продлить письменную историю славян дальше в глубь веков.

Предполагается, что уже у Гесиода и Геродота можно найти упоминание о венедах в их рассказе о янтаре, который происходит из земли генетов или енетов. Упомянутые ими генеты или енеты, видимо, — позднейшие венеды. Возможно, о венедах идет речь и в пересказанном Помпонием Мелой и Плинием сообщении Корнелия Непота о том, как около 60 г. до н. э. римский проконсул в Галлии Квинт Метеллий Целер получил в подарок от вождя батавов каких-то «индов», чьи суда будто были занесены бурей из «Индийского океана» в Северное море и прибиты к берегам Западной Германии. Полагают, что в этом сообщении «инды» — искаженное слово «венды». Впрочем, связь данного рассказа со славянами некоторыми исследователями ставится под сомнение, ибо по данным письменных источников известно также о существовании в Галлии так называемых венетов-амориканцев. В связи с этим, отмечает Г. Ловмяньский, «существует большая возможность выбора одного из западных венедских названий как эквивалента индов Корнелия Непоты. Увязывание их со славянскими венедами — наименее правдоподобное решение проблемы или даже вообще неправдоподобное».

Приблизительно 120 лет спустя после истории с индами римский автор Плиний в своей «Естественной истории» (написана около 77 г. н. э.) также упоминает венедов (Venedi, Veneti, Vena di) и помещает их в Прибалтике между Вислой на востоке и германским племенем ингевонов, соседствовавшими с ними на западе. Последние расселялись на востоке до низовьев Эльбы. «Некоторые передают, — пишет Плиний, — что эти земли до реки Вислы обитаемы сарматами, венедами, свирами и гиррами».

Еще через двадцать лет о венедах упомянул римский историк Тацит в своей книге «Германия» (написана в 98 г.). «Здесь конец Свебии, — пишет он. — Отнести ли певкинов, венедов и феннов к германцам или сарматам, право, не знаю... Венеды переняли многое от их (певкинов) нравов, ибо ради грабежа рыщут по лесам и горам, какие только ни существуют между певкинами и феннами. Однако их скорее можно причислить к германцам, потому что они сооружают себе дома, носят щиты и передвигаются пешими, и притом с большой быстротой; все это отмежевывает их от сарматов, проводящих всю жизнь в повозке и на коне».

Из приведенного отрывка видно, что Тацит предпочитает объединять венедов с германцами только на основании сходства их образа жизни. В понимании Тацита германцы это совокупность племен, обладавших некоторыми специфическими этнографическими чертами, что позволяет ему отличать их от степных сарматов. Однако сходство образа жизни и уровня развития германцев и венедов вовсе не исключает языковых различий между ними. Несколько раз упоминает венедов в своем «Географическом руководстве» александрийский астроном, математик и географ Клавдий Птолемей (умер около 160 г. н. э. или около 178 г.). В третьем томе «Географии» он пишет: «Сарматию занимают очень большие племена: венеды вдоль всего Венедского залива». Сарматию Птолемей помещал между Вислой, Доном, Карпатами и Балтийским морем («Сарматским заливом»). Название «венеды» встречается и в «Markians's periplus» (около 400 г.).

В работах древних авторов можно найти и другие упоминания о народах, в которых некоторые исследователи считают возможным видеть венедов-славян. Но места, с которыми их связывают источники, не совпадают с той территорией, которую занимали венеды, как это представляется из приведенных выше свидетельств. Поэтому считаем необходимым снова вернуться к этим свидетельствам, чтобы представить себе место обитания венедов.

Здесь мы, однако, встречаемся с немалыми трудностями. Сложность состоит не только в том, что географические сведения у древних авторов, как и их информация об этносах, столь же фрагментарны и неточны, но и потому, что сами географические названия, которые мы встречаем в античных и средневековых источниках, отличаются от современных. Так, если р. Вистула в древних документах еще может быть сопоставлена с Вислой, то по поводу названий «Венедский залив», «Венедское море», «Венедские горы» и др. у исследователей нет согласия в их аналогах на современной географической карте. Так, Венедский залив античных источников считают Балтикой в целом С. Роспонд, К. Тыменецкий; юго-восточной Балтикой — М. Рудницкий (он допускает, что это могла быть и южная Балтика), В. Коваленко; восточной Балтикой — А. Д. Удальцов. С Гданьским заливом связывают его Т. Сулимирский, Т. Лер-Сплавиньский, Я. Филип, А. Сенн (допускает также устье Вислы), Г. Шелесникер (допускает также Рижский залив).

Еще большие расхождения обнаруживаются относительно идентификации Венедских гор. Карпатами их считают Г. Шелесникер, К. Тыменецкий, А. Наш (допускает также Лысые горы), М. Рудницкий (допускает также Судеты). Свентокшискими горами считают их Т. Лер-Сплавиньский, С. Роспонд; возвышениями Мазурского Поозерья — Г. Ловмяньский, Т. Стех; Валдаем — В. Кентршиньский; Дылевской горой или Силезской возвышенностью — Е. Поляшек. Имеются и другие мнения.

По Плинию, восточная граница расселения венедов указана прямо: она проходила по Висле. Западную можно вывести на основании его сообщения, что западными соседями венедов было германское племя ингевонов, чья территория расселения на востоке достигала низовья Эльбы. Следовательно, в I в. н. э, по Плинию, славяне (венеды) занимали территорию между Эльбой и Вислой. Как они уживались здесь с сарматами, свирами и гиррами, сказать ничего нельзя. Похоже, что и сам Плиний все это представлял себе плохо, ибо передает только мнение других, что ему приходилось слышать или читать. В данном случае источник, которым он пользовался, не назван.

Пожалуй, наиболее подробные данные о локализации венедов мы находим у Птолемея. Из его работы вырисовывается более широкая локализация венедов. Во-первых, они, по его словам, расселялись по всему Венедскому заливу, который Птолемей относил к Сарматскому океану. В залив, кроме Вистулы, впадают реки Хрон, Рубон, Турунт, Хесин. Во-вторых, с локализацией венедов, несомненно, связаны, что следует из самого названия, «Венедские горы», которые упомянуты им в списке гор европейской Сарматии. На VIII карте Птолемея Венедские горы помещены восточнее среднего течения Вистулы параллельно берегу Венедского залива до р. Хрон. Самих венедов Птолемей помещает на карте к востоку от Вистулы, между Венедскими горами и Венедским заливом. На западе они достигают р. Хесин. Здесь не все ясно. Если венеды живут к востоку от Вислы, то, следовательно, и р. Хесин находится восточнее Вислы. Что это за река — Буг, Неман или Двина — не ясно.

Не совсем понятно следующее место у Птолемея: «Около реки Вистулы, ниже венедов — гитоны, затем финны, далее сулоны...» С одной стороны, он помещает венедов вдоль всего Венедского залива, с другой — в низовьях Вислы между ними и, по всей видимости, Венедским заливом, по его словам, проживали гитоны, финны и сулоны. Можно предположить, что такое размещение указанных народов имело место к востоку от низовьев Вислы.

Певкинов, с которыми, по Плинию, соседствовали венеды, Птолемей помещает «выше Дакии». Местонахождение Дакии достаточно определенно указывается в источниках, поскольку она находилась к югу от Карпат и была лучше известна древним авторам. То, что венеды были отделены от Дакии только певкинами, может свидетельствовать о том, что славянский ареал не ограничивался нижним Повисленьем и областью Венедского залива. Он простирался далеко на юг, по меньшей мере до Карпатских гор, которые, как мы уже отмечали, исследователями отождествляются с Венедскими горами.

Интересные данные, связанные с локализацией венедов, содержатся в Певтингеровых таблицах, или Певтингеровой карте (рис. 1), и вступительной записке к ней. Таблица, представляющая собой дорожные карты Римской империи, была скопирована в XIII в. из древних документов и отразила ситуацию II—IV вв. н. э. Л. Нидерле был склонен датировать их III в. н. э. Венеды на ней помещены дважды. Один раз в Дакии, между Дунаем (Danabu) и Днестром (Agalingu), к юго-востоку от Карпат, в таком порядке: гепиды, геты, даки, венеды.

Другой раз венеды обозначены южнее Балтики, к северо-востоку от Карпат. Полагают, что на карте зафиксированы две группы венедов, с которыми познакомились античные авторы. Однако то обстоятельство, что они упомянуты при описании двух разных маршрутов, можно объяснить как свидетельство расселения венедов на обширных пространствах Европы.

Еще более пространно дано описание страны венедов у Иордана. «У левого их склона (имеются в виду Карпаты. — Э. 3.), спускающегося к северу, начиная от места рождения реки Вистулы, на безмерных пространствах расположилось многолюдное племя венетов». Из отрывка следует, что территория венедов на юге начиналась от Карпат и верховьев Вислы, простираясь далее далеко на север.

Доказательством, что славяне жили в области Карпат и среднего Дуная (Danube), может служить сообщение, которое послал в 448 г. византийскому императору ратор и философ Приск (Priscus). В нем он пишет, что по пути к знаменитому «королю гуннов» Аттиле (Attila), чья ставка находилась в средневенгерской степи, он встретил людей, которые угостили его пшеничным хлебом и спиртным напитком, названным medos (mead, мед. — Э. 3.). Хотя их и называют скифами (так тогда называли готов), но они не были готами, что видно из следующего замечания Приска. Этот народ, по его словам, «легко овладевает не только родным языком, но и другими языками, а именно: латинским и готским».

У Иордана мы находим описание похоронных поминок у могилы Аттилы. Пиршество («kar»), устроенное по этому случаю, он называет местным названием «strava». «После того, как он (Аттила. — Э. 3.) был оплакан такими стенаниями, они справляют на его кургане «страву» (так называют это они сами), сопровождая ее громадным пиршеством. Сочетая противоположные (чувства), выражают они похоронную скорбь, смешанную с ликованием».

Название напитка из меда и описанная похоронная тризна, как думают, могут быть доказательством славянского расселения в том регионе. В своей работе «О происхождении и деяниях гетов» Иордан дает дополнительную информацию о размещении славян, рассказывая об их совместной с готами войне с Римской империей в низовьях Дуная. Это событие датировано IV в. н. э. И хотя Иордан жил в VI в., известно, что его труд базируется на более древних письменных записях, которые ему были доступны.

Византийский историк Прокопий Кесарийский рассказывает об одном интересном для нас эпизоде: немецкое племя Heruli, продвигаясь около 512 г. из Паннонии в направлении к нижнему течению Эльбы, вошло в контакт со славянским населением, которое, по его словам, не проявило к нему враждебного отношения.

Приведенные факты свидетельствуют о том, что к тому времени, когда античным историкам и географам довелось познакомиться с составом населения средней Европы, славяне под именем венедов представляли собой один из крупнейших коренных народов, занимавших обширную территорию между Балтийским морем на севере и Карпатами на юге, между Эльбой на западе и Вислой на востоке.

Следует, однако, сказать, что задолго до Иордана, почти на тысячу лет раньше, о народе, известном под именем Пафлагонских венедов, упоминает Геродот. Они, по его мнению, были родственны иранскому племени мидийцев. Впрочем, близкий этноним «генет» встречается даже в гомеровской «Илиаде»: «Вождь Пилемен пафлагонам предшествовал, храброе сердце, выведший их из Генет, где стадятся дикие мески». Правда, еще в древности полагали, что здесь под именем генетов имеется в виду не народ, а город Энеты. У Тита Ливия говорится о том, что некие Эвганеи жили между Аттикой и Адриатическим морем. Затем они были вытеснены генетами, прибывшими из Малой Азии. Страбон тоже полагал, что адриатические или италийские венеты являются выходцами из Пафлагонии, области в Малой Азии.

Представляется очевидным, что, кроме славян, этнонимом «венеды» (венеты) иногда обозначались и другие народы, по меньшей мере три группы: галльская, италийская и прибалтийская. С галльскими венедами почти все исследователи связывают кельтов. С италийскими одни отождествляют тоже кельтов, другие — иллирийцев. В прибалтийских венедах, помимо славян, возможно, скрывается часть древних балтских племен. Несмотря на то что большая группа очень авторитетных ученых (М. И. Артамонов, В. В. Мавродин, Б. А. Рыбаков, С. Н. Толстов) были склонны видеть в прибалтийских венедах славян, однозначно ответить на этот вопрос без привлечения археологических материалов едва ли возможно. Анализируя работы древних авторов, далеко не всегда очевиден смысл отдельных этнонимов, означал ли тот или иной этноним имя самого этноса или жителей страны с таким названием. Естественно, что если подразумевалось второе, то различные народы могли быть названы одинаковым именем. В римских источниках под термином «германцы» нередко фигурируют просто жители Германии как особой области Европы, и совсем не обязательно племена германской этнической группы. То же можно сказать и о жителях северных областей европейской Сарматии, которые ни в коем случае не были ираноязычными сарматами. Подобным образом могли назваться венедами и неславянские народы Европы. Выше мы уже приводили свидетельство исландского историка XII в. Стурлуссона о том, что Европу называли также Энетией.

Некоторые совпадения в названиях народов, близкие или совпадающие с этнонимом «венеды», едва ли дают право расширять территорию исторических славян-венедов до тех мест, где зафиксированы подобные названия, и включать в нее, например, Францию, Апеннинский полуостров или Малую Азию, состав населения которых хорошо известен из других источников. Возможны и простые совпадения в этнонимах. Латышей, например, часть эстонцев называют термином «ведде» и «видде». Не так далеко от этого этнонима стоит и название «водь», которым обозначен в русских летописях один из финно-угорских народов. В. П. Кобычев сближает название «води» с именем древнегерманского бога-героя Одина.

Толкование этнонимов всегда привлекательное занятие, но далеко не всегда надежное. Даже этимология слова «славяне» имеет несколько объяснений.

Что касается этнонима «венеды», то в литературе высказывалось предположение, что он мог быть связан с некоторыми географическими особенностями страны их обитания, отличавшейся повышенной влажностью, возможно подвергавшейся периодически затоплению. Надеждин еще в 30-х гг. XIX в. полагал, что название «венд-вент» прилагалось к населению «мокрого» побережья Балтики и означало «житель влажной страны».

После прихода сюда славян это имя могло быть перенесено на часть поселившихся здесь славян, так же как и на часть германцев — вандалов. Скорее всего, лингвистика еще не сказала по этому поводу своего последнего слова.

Попытки использовать топонимику для установления территории обитания венедов не дали должного результата.

Топонимы с основой венд-вент имеют широкое распространение. Они известны и в Италии, и в Британии, и в Галлии, и в Скандинавии, и даже в Малой Азии.

Сегодня все согласны с тем, что названные Venedi, или Veneti, имеют отношение к славянам. Но это название имело два значения. Первоначально германцы использовали его для обозначения неславянского населения, жившего на территории современной Франции, на север от Адриатического моря, в Центральной Европе и части Польши, которые были в основном восточными соседями германцев.

Славяне занимали обширную территорию к югу, западу и востоку от германцев, еще, по всей видимости, не вышедших далеко за пределы Ютландского полуострова — в этом-то и ценность источника, зафиксировавшего уже в те времена широкое расселение славян.

Но германцы применяли этот термин, обозначавший неславянские племена, и по отношению к своим новым соседям. Именно под таким названием славяне существовали до VI в. н. э.

Как уже говорилось, помимо склавенов, второй крупнейшей группой венедов Иордан называет антов. Это и послужило основанием относить их к славянам. Самое раннее упоминание о них датируется 376 г., когда, по сообщению того же Иордана, имевшего, как думают, в своем распоряжении более древние источники, готский король Винитар напал на антов и одержал над ними победу в трудном сражении. Он убил их «царя» Божа, его сыновей и 70 старейшин.

Интересные сведения об антах имеются у Прокопия Кесарийского, жившего в том же VI в., что и Иордан. У него анты соседи славян и мало чем от них отличаются. По свидетельству Прокопия, «некогда даже имя у славян и антов было одно и то же... У тех и других один и тот же язык, довольно варварский, и по внешнему виду они не отличаются друг от друга».

Почему почти не различимые между собой по языку, внешнему виду, обычаям и месту обитания анты и склавены имеют разные наименования, источники не объясняют. Можно допустить, что это были разные союзы славянских племен.

В трудах Иордана и Прокопия мы находим некоторые сведения об истории антов и территории их обитания. Так, Иордан помещает их между Днестром и Днепром. По свидетельству Прокопия, анты были соседями славян и, как и славяне, «имеют свои жилища по ту сторону реки Дуная, недалеко от его берега», очевидно на ее левом (северном) побережье.

Именно оттуда, по словам Прокопия, в 533 г. анты, перейдя Истр (Дунай. — Э. 3.) с большим войском, вторглись в пределы римлян.

По Л. Нидерле, об области антов сохранилась память в «лангобардской традиции».

Все сообщения говорят о набегах антов на балканские владения Византии со стороны низовьев Дуная. Два византийских императора Юстиниан и Юстин в знак своих побед над антами присоединили к своим титулам наименование «антский». Из этих свидетельств можно было бы сделать вывод, что анты занимали более южные области славянского ареала. Однако, анализируя замечания Прокопия о территории антов, не покидает ощущение того, что автор, возможно, что-то напутал, У него не только анты, но и «славяне» живут на северном берегу Дуная без указания на то, где проходила граница между ними, кто из них располагался западнее или восточнее, южнее или севернее относительно друг друга. И являются ли «славяне» Прокопия той же группой венедов, которую Иордан называет «склавенами»? Эти вопросы возникают еще с большей силой, когда мы обнаруживаем у Прокопия и Иордана новое определение территории, какую занимали в то время анты. Иордан прямо говорит о том, что анты жили между Днестром и Днепром. У Прокопия же в другом сообщении их территория на востоке простирается далеко за Днепр, и их южными соседями являются азовские болгары. Именно там, по его словам, «занимают землю бесчисленные племена антов».

В конце 50-х или в 60-х гг. VI в. анты подверглись нападению со стороны аваров, которые, пройдя, по-видимому, через антские земли, к 568 г. осели в Паннонии. Но анты, надо полагать, благодаря своей многочисленности и большим размерам их страны, не исчезли с исторической арены. По-видимому, какая-то их часть вступила в союз, направленный против аваров, со своим прежним противником Византией, что заставило аварского военачальника Апсиха провести в 602 г, карательный поход против антов. После этих событий упоминания об антах в письменных источниках прекратились, и их дальнейшая судьба не освещена. Трудно сказать, против какой области антов выступил Апсих. Если он ударил со стороны Паннонии, то, скорее всего, это были соседние с этой областью земли, но не отдаленные приазовские степи. Представляется странным, что источники ничего не говорят в связи с этими событиями о «склавенах», которые были не только соседями антов, но и, как утверждал Прокопий, одним с ними народом. Между тем о нашествии авар («обров») и их жестоком обращении со славянами еще помнили русские летописцы. Все это лишний раз демонстрирует слабую информированность авторов рассматриваемых источников, что заставляет относиться к ним с достаточной долей осторожности. Ловишь себя на мысли, что в источниках речь идет о каких-то разных народах, обозначенных под именем анты, одни из которых обитали севернее Дуная, другие — в азовских и заднепровских степях, третьи — между Днестром и Днепром.

Мы уже отмечали случаи, когда разные народы фигурируют в древних источниках под одинаковым именем. В близких к рассматриваемому периоду сообщениях обширная область Центральной Европы к югу от Балтийского моря называлась Сарматией (европейской Сарматией). Между тем ираноязычный степной народ — сарматы — никогда здесь не обитал. Никогда не проживали на севере Европы и причерноморские скифы I тыс. до н. э., хотя средневековые источники включают этот край в Скифию. По имени германского племени готов, по-видимому, называли какую-то часть древнего балтского населения, проживавшего на территории Беларуси. Производным от него именем гуды литовцы называли белорусов. Названию германского племени франков обязаны своим именем романский народ французы. Все это указывает на специфичность ономастического источника и на необходимость очень осторожного обращения с ним.

Нельзя признать удачными многие и различные по своим выводам попытки исследователей связать с антами-славянами различные археологические культуры или отдельные артефакты. Большинство предложений не выходит за рамки гипотез потому, что по-разному определяется их территория.

Не касаясь подробно этой темы, отметим, что с точки зрения лингвистики территория восточноевропейской степной зоны не могла быть местом прародины славян. По данным письменных источников, лингвистики и археологии, известно, что в железном веке в I тыс. до н. э. и в первой половине I тыс. н. э. южные степи последовательно занимали ираноязычные скифы, сарматы и аланы. Западнее их, по-видимому, обитали фракийские племена. В первых веках I тыс. н. э. в Среднем Поднепровье на какое-то время обосновались готы.

Орды гуннов в IV в. н. э. в своем продвижении через эти места в Западную Европу размели и разрушили все, что было на их пути. Но трудно допустить, что с их нашествием полностью исчезли все жившие здесь до них народы с высокой культурой. После ухода полчищ гуннов на Запад жизнь постепенно возрождалась. Прежняя культура была слишком высокой и сильной, чтобы исчезнуть вовсе. Несомненно, выжила и значительная часть прежнего населения с его культурными достижениями. Нам представляется, что на основе ираноязычных аланов развилась культура нового населения, которое в этом регионе получило название антов. При таком допущении понятна локализация той части антов, которую Прокопий Кесарийский помещает в южных областях Восточной Европы до Азова и восточнее Днепра. Они не были славянами, и их имя, как считают некоторые лингвисты, имеет ираноязычную природу. Мы не исключаем того, что это имя появилось у части аланского племенного союза еще до нашествия гуннов. Видимо, на них напал в 376 г. готский король Винитар, о чем говорилось выше. Хотя из этого эпизода не ясно, где обитали анты, однако логичнее предположить, что речь в источнике идет о степных антах, обитавших восточнее готов, а не на Дунае.

Все это не совпадает с той территорией, какую тот же Иордан отводил венедам. И если анты, как утверждал Иордан, являются одной из групп венедов, то почему же он ограничивал территорию венедов на востоке Вислой, а не Днепром и не тем более Доном?

Как явствует из источников, пришедшие в Паннонию авары начали войну с антами со стороны Паннонии, т. е. с запада. Следовательно, анты оказались их восточными соседями. Но ведь, согласно Прокопию, анты занимали до этого приазовские степи и, следовательно, должны были быть разгромлены аварами уже там, а не после того как, пройдя через их территорию, расселились в Паннонии. Поскольку авары начали войну с антами с территории Паннонии, то можно заключить, что антов в Паннонии до этого не было. Кто же там был до аваров — «склавины»? А может быть анты южных степей Восточной Европы совсем другой народ и вовсе не славяне?

Нельзя ли предположить, что когда Прокопий говорил об антах как о соседях славян, он имел в виду не принадлежность их к общему этносу, а географическое соседство этих двух народов? Если это так, то снимаются многие вопросы. Занимая, по Прокопию, обширную территорию в приазовских степях, анты могли соседствовать и соприкасаться со славянами как в низовьях Дуная, так и в Днепро-Днестровском междуречье, куда их помещает Иордан. Что же касается утверждения Прокопия об их общем «довольно варварском языке», то здесь он мог и ошибаться.

Отметим, что упоминания об антах приходятся на время Великого переселения народов, участие в котором приняли и славянские племена. Поэтому не исключено, что в VI и последующих веках в источниках могут быть упомянуты те группы славян, которые расселились за пределами своей прародины. В работах античных авторов эти группы могли быть названы антами.

По Нидерле, анты, представлявшие собой союз родственных племен, не исчезли с приходом аваров и не ушли на Балканы, а остались в Южной Руси. То, что они исчезли из греческих источников, он объясняет тем, что в VII в. Дунай уже перестал быть границей между империей и славянами, и то, что происходило севернее его, уже перестало интересовать греков. Конечно, это тоже одна из гипотез, которую нечем подтвердить. К истории антов мы вернемся еще раз после того, как познакомимся с археологическими материалами, относящимися к этому периоду (см. главу 7).

1.2. ОБ ОТНОШЕНИИ К СЛАВЯНСКОМУ ЭТНОСУ НЕКОТОРЫХ ПЛЕМЕН, ОПИСАННЫХ ГЕРОДОТОМ

Историки давно пытаются искать упоминания о славянах уже в трудах Геродота, в которых имеются описания некоторых народов Восточной Европы. Четвертый том его известной истории греко-персидских войн действительно содержит практически первые сведения о некоторых народах Восточной Европы, попавших в поле зрения автора в связи с описанием им неудачного похода персидского царя Дария против скифов, занимавших южные степные пространства Восточной Европы. Скифам, их быту и легендарной истории посвящены интереснейшие страницы его труда. Попутно он коснулся и некоторых других народов, о которых ему приходилось слышать от греков, имевших свои города-колонии в северном Причерноморье, и от самих скифов, поддерживавших с колонистами тесные экономические и культурные связи. Надо отдать должное отцу истории Геродоту, сам он не всему верил из того, что слышал от других, но считал долгом передать эти рассказы. Многие сведения о быте и обычаях скифов позже получили блестящее подтверждение в археологических материалах и усилили доверие к Геродоту как историку.

Поскольку большинство историков убеждено в том, что славяне или, по крайней мере, их часть издревле проживали в Восточной Европе, то вполне естественен их интерес к описанным Геродотом народам этого региона, среди которых могли быть и славяне. То обстоятельство, что Геродот нигде и ни разу не назвал народа с именем славяне или с этнонимом, близким к нему по звучанию, не было препятствием к тому, чтобы отождествить со славянами некоторые упомянутые Геродотом племена с другими именами. Вопрос об этнонимах не простой, и их толкованию лингвисты уделяют много внимания.

История показывает, что названия этносов возникают и меняются самым причудливым образом. Очень редки соответствия между самоназванием и тем именем, под которым этнос известен у других народов. Даже ближайшие соседи могут называть его по-разному. История может сохранить не все имена, а только часть их или даже одно, каким не пользовался сам народ, носитель этого имени. Первичные племенные имена в силу особых исторических обстоятельств со временем могли быть заменены именем одного какого-то племени, возвысившимся над другими или подчинившим остальные даже родственные племена. Возникновение более крупных племенных союзов может привести со временем к утрате имен первичных племен и утверждению единого названия. Следовательно, отсутствие среди упомянутых Геродотом названий племен имени «славяне» или ему созвучных еще не означает, что славян там тогда не было и что они не могли фигурировать под другими этнонимами.

Невры. Среди большого количества племен, упомянутых Геродотом, особое внимание историков привлекли невры, будины и меланхлены, в которых они считали возможным видеть славян (рис. 2).

Достаточно распространено, особенно в старой историографии, представление, что древнейшее упоминание о славянах содержится уже в четвертой книге Геродота (ок. 484—425 гг. до н. э.) «Истории» (Мельпомена), где перечисляются народы, жившие к северу от скифов. Особое внимание, как уже отмечалось, привлекло упоминание о народе «невры» («неврои»), известном и более поздним авторам.

Основным доводом в пользу отождествления невров со славянами послужила локализация невров на той территории, которая поборниками этой идеи априорно считалась исконно славянской.

О месте обитания невров сам Геродот сообщает следующее: «От торгового города борисфенитов (имется в виду Ольвия. — Э. 3.)... первыми живут каллипиды, представляющие собой эллинов-скифов, выше их живет другой народ, именуемый алазонами... Над алазонами обитают скифы-пахари... Выше их живут невры. К северу от невров, насколько мы знаем, лежит пустыня».

Свою информацию о народах, населявших Восточную Европу, и в частности о неврах, Геродот, как он сам не раз об этом говорил, получал от скифов и проживавших в Скифии греков, в правдивости которой сам нередко сомневался. И это следует учитывать. Многие названные им народы больше не встречаются в последующих письменных источниках, а описания некоторых из них — чудовищно фантастичны.

Приведенный выше отрывок свидетельствует, что локализация невров не очень определенна хотя бы потому, что в своем перечне народов, обитавших к югу от невров, он не указывает границ территории обитания этих народов. Настораживает фраза о том, что к северу от невров «лежит пустыня». Отсюда можно было бы заключить, что это очень северный, если не самый северный народ Восточной Европы, территория обитания которого граничила с ненаселенными или очень слабо заселенными областями, может быть тундрой. Тем не менее исследователи помещали невров то в Галиции, то на Волыни, то в Полесье. При определении территории невров пытались использовать данные гидронимики. Приводились, в частности, такие аргументы: в юго-западной части Беларуси имеются речные названия с корнем нур-, нер- (Нур, Нурец, Нурчик), которые могут быть сопоставлены с этнонимом «невры». Отмечали также, что еще в XVI в. за этой местностью сохранялось название «Нурская земля». Принимая во внимание эти обстоятельства и накладывая Геродотову карту (рис. 3) на карту археологических культур, которые соответствовали тому времени, когда писал свою книгу Геродот, одни археологи пытались отождествлять невров с носителями высоцкой культуры раннего железного века, распространенной на Украине в верховьях Западного Буга, другие (О. Н. Мельникове кая, Б. А. Рыбаков) связывали невров с милоградскими племенами, обитавшими в I тыс. до н. э. на территории украинской Волыни и юго-восточной Беларуси. М. И. Артамонов был склонен соотносить невров с одним из лужицких племен и помещать их в лужицком ареале, который распространяется на Польшу и восточную Германию.

Учитывая локализацию невров, известный чешский славист Л. Нидерле прямо писал, что невры обитали «бесспорно, на славянской прародине, а именно в ее восточной части, и поэтому мы можем с наибольшей вероятностью рассматривать их как славян». Уточняя свою мысль, он далее связывает невров с «частью восточных славян на нынешней Волыни, Киевщине и в бассейне реки Припяти». Однако все эти доводы основаны на уверенности, что, во-первых, славяне как этнос во времена Геродота уже существовали, во-вторых, что невры обитали на исторической родине славян. Однако каждый из этих постулатов требует доказательств. (Вопрос о времени появления славян решается в современной науке далеко не однозначно. Еще более дискуссионной является проблема местонахождения славянской прародины. Напомним, что славянство невров в исторической литературе было принято до того, как были решены вопросы о времени и месте формирования славян.)

Основываясь на предположении, что невры могли сохранить воспоминание о себе в речных названиях с корнем -нур, -нер, близких к самоназванию невров, исследователи пытались определять их начальную локализацию в нижнем течении Западного Буга и Варты, т. е. в той области, которая входила в ареал расселения венедов-славян. Позже они переселились к востоку и юго-востоку, в верховья Западного Буга и Волынь под натиском напавшего на них какого-то племени, что нашло своеобразное отражение, по мнению ученых, в рассказе Геродота о вытеснении невров змеями. Это — один из основных доводов в пользу отождествления невров со славянами. Но откуда известно, что они переместились именно к востоку и юго-востоку и как можно установить их новое местопребывание во времена Геродота, обладая столь скудной и сомнительной информацией? Основной довод в пользу славянства невров, связанный с гидронимами, тоже не безупречен, так как эти гидронимы скорее связаны с балтами, чем со славянами.

Впрочем, в неврах ученых привлекала не только их локализация. Но и сам этноним, а также описание Геродотом некоторых их обычаев, объяснение которым искали на славянской почве.

Так, было обращено внимание на сходство этнонима «невры» с названиями «норцы», «нарцы», «норики», встречающимися в русских летописях. Последние, согласно утверждению автора «Повести временных лет», «суть Словене».

Интересен и другой рассказ Геродота о неврах. Приведем его полностью. «У невров нравы скифские. За одно поколение до похода Дария змеи вынудили их покинуть всю страну свою, именно: земля произвела множество змей, а еще больше вторглось их из верхних пустынных земель, пока, наконец, жители не были принуждены покинуть родину и не поселились вместе с будинами. Кажется, что люди эти колдуны, по крайней мере, скифы и эллины, живущие в Скифии, рассказывают, что ежегодно однажды в год каждый невр становится на несколько дней волком, а потом снова принимает человеческий облик. Я не верю этим рассказам, — заключает Геродот, — но так говорят и рассказы удостоверяют клятвою».

В этом рассказе Геродот еще раз подтвердил тот факт, что севернее невров других племен не было. Ученые по-разному пытаются найти объяснение замечанию античного историка о вытеснении невров из прежних мест обитания змеями. По мнению Л. Нидерле, поход Дария на скифов в 512 г. принудил невров отойти к северу. Однако, поскольку будинов Геродот помещает восточнее невров, можно заключить, что невры переместились не в северном направлении, а на восток. М. И. Артамонов полагал, что под змеями следует подразумевать поморских венедов, оттеснивших невров к востоку. Этим было положено начало новому, по его мнению, антскому центру славянской культуры. Но мнение даже авторитетного ученого не гарантирует истины. Уж слишком аллегорично изложен Геродотом сюжет со змеями.

Более интересен другой сюжет — о способности невров перевоплощаться в волков. Этот рассказ некоторые воспринимали как одно из доказательств славянской принадлежности невров, отмечавших, что подобные сюжеты характерны для славянской мифологии. Приводили в пример даже известное место из «Слова о полку Игореве», где говорится о полоцком князе Всеславе, который «волком рыскаше». Однако следует заметить, что истории с волками присущи не только славянам. В не меньшей степени они характерны для германских и балтийских народов и вообще связаны с древней индоевропейской мифологией.

Кроме Л. Нидерле, Б. А. Рыбакова, О. Н. Мельниковской и М. И. Артамонова, со славянами связывали невров Ю. Костшевский, Г. Ловмяньский, М. Плезя, В. Куча, В. Георгиев, Т. Лер-Сплавиньский, В. Коваленко и др.

Значительная часть исследователей, особенно в последнее время, выступает за отождествление невров с балтами. Это — Т. Сулимирский, Я. Налепа, В. В. Седов. Седов, в частности, приводит аргументы, указывающие на связь этнонима «невры» и возможных производных от него с балтской гидронимической номенклатурой. Имеются, однако, ученые, которые связывают невров с финно-уграми, неразделившимися балто-славянами и кельтами. Одно это может свидетельствовать о ненадежности источника для этногенетических заключений.

В свете сказанного следует признать, что вопрос о славянстве невров не выходит за рамки простых и откровенно натянутых предположений. Для положительного решения проблемы необходима, по меньшей мере, полная уверенность в том, что, во-первых, в описываемое Геродотом время славяне уже существовали как народ. Во-вторых, что невры расселялись в пределах славянской территории, для чего должна быть предварительно определена эта территория. Но и в этом случае не исключена возможность проникновения в славянский ареал и неславянского племени, каким и могли быть невры. Миграции в железном веке подтверждены не только письменными источниками того времени, но и материалами археологии. Неопределенность географических координат в рассказе Геродота, породившая целую серию различных предположений о локализации невров, а также, по меньшей мере, более чем странный характер других известий о них — красноречивое свидетельство ненадежности самого источника.

Будины. Имеются исследователи, которые видят славян и в Геродотовых будинах (Л. Нидерле, В. Георгиев, Т. Лер-Сплавиньский). Их локализуют на Волге, среднем течении Дона, между Доном и Днепром. Мотивацию для отождествления будинов со славянами пытаются искать в самом этнониме. Не малую, если не основную, роль здесь, как и в случае с неврами, сыграло и распространенное убеждение об автохтонности славян в Восточной Европе. По этому вопросу имеются и другие точки зрения. Так, К. Мочиньский связывает будинов с угро-финнами, а В. Кучка — с балтами.

Конечно, как и в случае с неврами, чтобы говорить о связи будинов со славянами, нужно быть уверенным, что славяне в Геродотово время обитали на той территории, куда историки помещают будинов. Даже если пренебречь существенными расхождениями среди ученых в вопросе о локализации будинов (ни одно предложение не выходит за рамки произвольных предположений), почти все они помещают будинов далеко на восток от славянской прародины.

Меланхлены. Приблизительно то же можно сказать и еще об одном народе, упомянутом Геродотом, — о меланхленах. В переводе с греческого этноним «меланхлены» означает «люди в черных одеждах», «черноризцы». Внимание тех, кто пытается отождествлять меланхленов со славянами, привлекло само название этого народа. Указывали на то, что со словом, означающим цвет «черный», связаны топонимы Чернигов и Воронеж. Вспоминали о легендарном основателе Чернигова князе Черном, о «черной могиле» в Чернигове и т. д.

В попытках видеть в меланхленах древних славян также сыграло свою роль априорное убеждение о давнем расселении славян в этом регионе. Но одних убеждений недостаточно, этимологические же экзерсисы со словом «черный» не очень убедительны. Поэтому связь меланхленов со славянами более чем сомнительная, ибо неубедительны сами аргументы, а некоторые из них просто ошибочны.

Скифы-пахари и скифы-земледельцы. Давнюю историю имеет тенденция приписывать скифам роль предков славян или связывать с ними если не всех, то какую-то часть скифов. Особое внимание с точки зрения славянского этногенеза привлекали Геродотовы скифы-пахари и скифы-земледельцы. В последнее время этой проблеме уделил большое внимание Б. А. Рыбаков, который в своем оригинальном исследовании «Геродотова Скифия» подробно рассмотрел вопрос о локализации этих групп скифов, их занятиях, наличии этнографических и фольклорных параллелей между ними и славянами, о происхождении этнонима «сколоты» и т. д.

Оставляя за исследователями право формулировать различные гипотезы и отдавая должное остроумным наблюдениям по этногеографии скифского мира, следует признать, что одних их еще недостаточно для утверждений о принадлежности к славянам отдельных народов Геродотовой Скифии. Напомним, что сами скифы были народом ираноязычным, что уже ни у кого не вызывает сомнений. Однако изучение самой скифской проблемы еще далеко от завершенности. Вполне вероятно, что под общим названием скифов скрывались народы и нескифской принадлежности. Но выявить генетическую связь какой-то их части со славянами можно будет только тогда, когда будет доказана возможность обитания в этих местах славян во времена Геродота, или потому, что эта территория составляла часть славянской прародины, или потому что имела место миграция сюда славян до того, как данный регион попал в поле зрения Геродота.

Так обстоит дело с некоторыми из племен, упомянутых Геродотом и вошедших в научную и учебную историческую литературу в качестве ранних славян.

Анализ одних известий древних авторов не дает надежных оснований отнести к славянам ни невров, ни меланхленов, ни будинов, ни какую-то часть скифов. К этому вопросу можно вернуться на основании комплексного изучения и сопоставления других источников — лингвистических и археологических.