СМЕРШ – 1943

Глава 10

Я уставился Леснику прямо в глаза. Искал в них Крестовского. Ту самую интеллектуальную бездну, холодную, циничную надменность человека, который знает историю наперед. Который родился в двадцать первом веке, видел смартфоны, небоскребы, летал на самолетах и пользовался интернетом. Искал взгляд игрока, который считает себя богом. Думает, что в праве менять ход событий. Ход будущего.

— Ну что, допрыгался, мудила? — прошипел ему в лицо. Дыхание сбивалось. Адреналин бил в виски молотом. — Игра окончена. Game over. Думал, сработает твой сраный Колокол и можно делать, что захочется? Хрен тебе!

Пленный сплюнул кровавую слюну мне под ноги, едва не попав на сапог.

— Чего? — прохрипел он, — Какой колокол? Ты бредишь, лейтенант? Какой гейм?

Я замер. Сердце тревожно зашлось в поганом предчувствии. То ощущение неправильности происходящего, которое с первых минут сверлило мозжечок, стало сильнее.

Не сходится. Категорически не сходится. Интонация. Лексика. Мимика.

В глазах этого человека плескалась лютая, животная ненависть. Ненависть белогвардейца, лишившегося всего. Или раскулаченного крестьянина, у которого комиссары забрали хлеб.

Хотя, нет. Рожа слишком аристократическая. Скорее всё-таки дворянские корни. Затесался среди обычных людей. Спрятался, воспользовался мясорубкой гражданской войны.

Выглядит лет на сорок. Точно застал и революцию, и все, что было потом.

В любом случае, в его глазах горела ненависть человека, живущего здесь и сейчас. Фанатичная вера, упертость барана, идущего на бойню. Что угодно. Но только не то, что искал я.

Там не было главного — Знания. Не было искры, которая должна отличать человека из будущего от местных. Тем более такого, как Крестовский. Он же — форменный псих с манией величия. Это не спрячешь.

Я тряхнул диверсанта. Его голова глухо ударилась о кирпичную кладку пакгауза.

— Не прикидывайся! — Мозг упорно не хотел принимать правду, которую видели глаза. Которую считывал многолетний опыт прошлой работы, — Прекрасно понимаешь, о чем я! Ты — Крестовский! Ты создал фашистскую приблуду!

— Лейтенант… — Карась, который на все происходящее смотрел охреневшими глазами, попытался вмешаться. Хотел взять меня за плечо, — Ты это… Чет заговариваешься. Контузия, видать…

— Отошел! — рявкнул я на старлея через плечо.

Так рявкнул, что Мишка реально предпочёл сделать шаг назад. Наверное, в его глазах я выгляжу сумасшедшим. Ничего. Потом спишу все на ранение. Скажу, переклинило. Тем более, ничего особо опасного старлей не услышал. Только фамилию и упоминание Колокола. Сейчас главное — разобраться.

Я снова уставился на Лесника. Он тоже смотрел на меня. Как на умалишенного. В его мутном взгляде промелькнуло искреннее, неподдельное недоумение. Такое не сыграешь. Слишком натурально, слишком правдоподобно. Я знаю, как выглядит ложь. Этот сейчас не врал.

— Не понимаю, о чем ты говоришь, — просипел он, скривив разбитые губы в ухмылке. — Какой колокол? Зачем он нам? Вера? Ты про нее? Так она с нами. Мы все изменим. Давили вас, гадов, и давить будем. Россия станет свободной. Без жидов и комиссаров.

Холодное осознание ошибки накрыло меня. Будто ушат ледяной воды прямо на башку плеснули.

— Кто дал тебе коды⁈ — заорал я и несколько раз долбанул диверсанта головой о стену. Внутри разрасталась злость. В первую очередь на себя. Идиот. Решил, будто все очень просто. Хоп, хоп — и вот тебе Крестовский на блюдечке, — Кто научил тебя системе шифрования? Ну⁈

Пленный вдруг рассмеялся. Жутко, с бульканьем, разбрызгивая красные капли.

— А… Ты про него… Тебе нужен Пророк?

— Пророк? — переспросил Карась, настойчиво пытаясь втиснутся между мной и диверсантом, — Какой еще пророк? Это что за коллективное помешательство⁈ Ты тоже, что ли, контуженный?

— Вы думаете, что победили? Поймали меня и радуетесь, — Лесник на старлея вообще не обращал внимания. Смотрел только на меня. Скалился мне в лицо, показывая окровавленные зубы. — Дураки. Я — никто. Я только меч. Я карающая десница. А мозг, настоящий мозг — он наблюдает. Он знает всё. Он вас уничтожит.

— Кто он⁈ — Я рукой сжал горло диверсанта, перекрывая кислород. — Имя! Звание! Внешность!

Лесник начал синеть, но продолжал ухмыляться.

— Святой человек, — прохрипел предатель. — Предсказал многое. Ему известен каждый шаг Сталина. Он пришел, чтобы изменить судьбу России. Нашел меня сам. Знал про меня всё. Даже то, что я сам забыл.

— Лейтенант, хорош! — Карась все-таки не выдержал. Схватил меня за руку и начал оттаскивать от диверсанта, — Ты его сейчас задушишь. Хватит!

Я отпустил Лесника, сделал шаг назад. Еще один.

Руки дрожали. Не от напряжения. От злости. От понимания, насколько грамотно все провернул шизик Крестовский. Долбаный гений махинаций.

В теле диверсанта не он. Точно. Это просто «кукла». Исполнитель, которого накачали информацией, дали цель, ощущение избранности и отправили на убой. Крестовский сидит в стороне и дергает за ниточки. Он специально выбрал именно такого человека. Управляемого. Который сразу поверит в «Пророка».

В моей голове, словно вспышки молнии, проносились лихорадочные мысли.

Как он нашел Лесника? Как завербовал?

Всё просто. Крестовский в будущем готовился к своему «путешествию». Он не просто читал учебники или умные книжки. Он сидел в архивах. Изучал даты, события, обстоятельства. А главное — личные дела предателей, коллаборационистов, репрессированных офицеров. В 2025 это не так сложно.

Нашел в базе данных дело этого Лесника. Изучил его биографию, его болевые точки. Диверсант слишком сильно ненавидит советскую власть. Настолько, что готов поверить в чудо, способное ее уничтожить. По-любому в прошлом, в том, где не было ни меня, ни Крестовского, он работал на немцев.

Попав в 1943 год, первым делом сумасшедший ученый разыскал этого придурка. Предсказал ему пару событий — например, точную дату налета авиации или провал наступления под Харьковом.

Потом поведал что-нибудь из жизни. Какие-нибудь особые факты. Для Лесника это выглядело как божественное откровение. Как пророчество. Он же форменный псих. Помешан на своей ненависти. А потом Крестовский отправил его к фашистам.

Логично. Очень. Таким образом он подстраховался. Чтоб не подставлять свою голову. Сначала пусть поработают марионетки. Если фрицы поверят и поведутся, то, спустя время, явится к ним сам.

Черт… Насколько велик список людей, которыми Крестовский может пользоваться в своих интересах? И кто эти люди.

Как именно Лесник попал к немцам — вторично. Думаю, принес важные сведения, полученные от своего шизанутого Пророка. Детали мы в штабе выясним. Размотаю урода. По кусочкам резать буду, но он мне все расскажет.

— Карасев, — произнес я. — Мы ошиблись. Это не он.

— В смысле? Как не он? Вот же — башка лысая! — Карась схватил диверсанта за голову, покрутил ее, — И шрам имеется. И ведёт он себя как… как сволочь предательская! Даже не отпирается. Лесник и есть.

— Лесник, — согласился я, — Но он не тот, кто там нужен. Не главный. Он только исполнитель. В той диверсионной школе появился не по своей инициативе. Его направил определенный человек. С определённой целью.

— Лейтенант… — Мишка покачал головой и прищелкнул языком, — Ты мне это брось. Куда, на хрен, направил? Кто?

— Реальный враг. Ты слышал его слова о Пророке?

— Слышал. И его слышал. И тебя. Вы оба какую-то чушь несли. Давай вернемся в штаб, там будем выяснять, кто есть кто. Теперь-то можно выдохнуть. Мы его взяли.

Лесник вдруг запрокинул голову и рассмеялся. Громко, лающе.

Натуральный псих. Чертов шизофреник. Неудивительно, что Крестовский его выбрал. Рыбак рыбака, как говорится, видит из далека. Больше изумляет, что диверсант ухитрился нигде не спалиться. У него же явные проблемы с башкой.

— Выдохнуть⁈ А-ха-ха! Выдохнуть! Опоздали, суки краснопузые! — заорал он, брызгая слюной, — Можете меня пытать, можете убить! Плевать! Часики уже тикают! Скоро все взлетит на воздух! Некому будет выдыхать!

Я резко, в два шага снова оказался рядом с Лесником, схватил за грудки. Желание открутить уроду голову увеличилось в разы.

— О чем ты, гнида⁈ Что взлетит?

— Тротил! — визжал диверсант, глядя на меня безумными глазами. Кукушку ему подорвало окончательно. Зря, наверное, головой о кирпичи бил, — В поезде! Когда он дойдет до точки — БУМ! И все. А-ха-ха! Сдохнете. Все сдохнете. Там полтонны, не меньше.

Я замер, обернулся к Карасю.

— Брешет, — жестко сказал Мишка. — Полтонны — очень до хрена. Как он их протащил через станцию? Тут патрули, НКВД, оцепление. Не в карманах же нес.

— Я и не тащил! — продолжал веселиться диверсант. — Всё уже там! Заложено надежно, ни одна тварь не увидит!

У меня в голове щелкнуло. Пазл сложился.

Пятьсот килограмм тротила — это меньше кубического метра. Если распределить объём по всей длине вагона… Заложить шашки в полости швеллеров рамы и межпотолочные пространства…

Вполне реально сделать. Например, в момент подготовки или проверки поезда. Какому-нибудь очень приятному парню с открытым лицом, в форме железнодорожника. Или под видом военного.

Группа на хуторе… Они — отвлекающий маневр. Ну и заодно, глядишь, реально шороху навели бы. В тех же Понырях.

Вот, почему Лесник спокойно ушел, оставил их. Он знал, эти бедолаги — приманка. Никого не интересует их будущее.

Поймают? Да и хрен с ними. Кроме места положения диверсионной школы ни черта не знают. И то не факт. Убьют? Да сколько угодно. Мясо. Разменная монета.

Шифр из будущего использовали специально. Чтоб контрразведка на уши встала. Ничего себе, у фашистов новый код появился. Искать! Срочно!

На самом деле, гораздо важнее — взрыв. Вот истинная цель. Но… Где? Кого?

— Не брешет, — выдохнул я. — Карась, он не брешет. Смотри… Явился на станцию, узнал, когда прибывает поезд. Встретил его. Состав стоял почти два часа. За это время вагоны либо осматривали, либо ремонтировали. Да что угодно. А рядом вон — пакзауз. — Слова сыпались из меня одно за одним. Быстрее надо все объяснить старлею, — Туда можно спрятать взрывчатку заранее. Лесник пошел к дежурному, чтоб наверняка поезд пригнали именно сюда, в этот тупик. Нужно было убедиться и проконтролировать. И про гидранты сказал не просто так. Чтоб наверняка не переиграли. Если бы дежурный назвал другой путь, Лесник его переубедил бы. Вода для санитарного поезда — самое важное.

— Значит, еще один диверсант имеется, — мрачно констатировал старлей. — Это как минимум. Втесался в персонал железнодорожного узла, подготовил тротил. Потом дождался поезда, набил один вагон или несколько взрывчаткой. Главное — создать видимость работы. К тому же, эшелон с ранеными не такая важная штука, как состав с вооружением. За ним особо приглядывать не будут.

— Именно! Но тротил сам по себе инертен. Ему нужен мощный импульс. Он не взорвётся от чиха.

— Чемодан… — Карась хлопнул себя по лбу. — Тот кожаный чемодан, про который «щипач» говорил! Где он?

— Да! Да, да, да!!! — взвизгнул Лесник, наслаждаясь нашей реакцией, — Преданный нашему делу человек сейчас едет в поезде. И он сделает все, как надо.

Картина стала кристально ясной.

В чемодане — промежуточный «детонатор». Желтые шашки в вощеной бумаге, батарейка и замыкатель. Взрыв внутри вагона сдетонирует основную массу взрывчатки внизу.

Я снова схватил Лесника за горло. Убью, гада. Отвечаю.

— Где⁈ Куда идет поезд⁈ Где точка подрыва⁈

— Пошёл на хрен! — прохрипел он. — Не скажу! Рвите жопу, твари! Все равно не успеете!

Времени на уговоры не было.

Я опустил ствол ТТ вниз. И, не раздумывая, нажал на спуск. Выстрелил в упор, прямо в ногу.

— А-А-А-А-А!!!

Истошный, визгливый вопль диверсанта разрезал ночной воздух.

Вся спесь, весь пафос «борца за идею» слетели с него в одно мгновение. Мне знаком такой типаж. Маньяки, которые верят в свою мощь и силу, пока им не отстрелят яйца. Боятся боли. Боятся сдохнуть.

Лесник рухнул в грязь. Его лицо посерело, глаза вылезли из орбит. Он катался по земле и выл в голос.

Я наступил сапогом на здоровую ногу урода, придавливая к земле. Навел ствол на второе колено.

— Куда. Идет. Поезд. — Больше не кричал, говорил тихо. — Считаю до одного.

— Не надо! — заверещал Лесник. Из его носа пузырились сопли. По подбородку текла слюна. — Скажу! Всё скажу!

— Место!

— Сорок пятый километр! — выкрикнул он. — Разъезд «Лесной»! Там техническая остановка! Вам все равно не спасти его! Поезд ушел!

— Почему там⁈ Кто дал маршрут⁈

— Да пошел ты…

Я не стал слушать продолжения фразы. Выстрелил в ту же ногу, теперь чуть ниже. Стараясь не задеть кость, чтоб нам этого урода потом на себе не пришлось нести.

— А-а-а-а-а! Тварь! Тварь! Сука!!! — выл диверсант.

— Кто. Дал. Маршрут.

— Человек из штаба! Принес мне пакет! Там липовые документы с печатями ВОСО! Машинист думает, что получил приказ коменданта!

— 45-й километр… — раздался за моей спиной напряжённый голос Карася. — Это недалеко. Секретный тупик. Там стоит ППУ. Подвижный Пункт Управления Рокоссовского. Его только вчера загнали, чтоб спрятать от немецкой авиации.

В этот момент, будто издеваясь, раздался длинный гудок. Санитарный поезд уже выходил за пределы станции и набирал скорость.

— Насколько велика вероятность, что Рокоссовский там? — повернулся я к Мишке.

— Очень велика, — мрачно ответил Карасев, — Да хватит выть, сука! — Он раздражённо пнул ногой Лесника, отчего тот заскулил еще громче, — Думать мешаешь!

— Связи с поездом нет, — я лихорадочно просчитывал варианты. — Семафоры открыты — у него «зеленая улица». Предупредить кого-либо мы не успеем. Пока разжуем все в комендатуре, пока дозвонимся через коммутатор, пока они поймут, что мы не сумасшедшие… Черт! Карасев! Надо остановить поезд. Мы должны его догнать, пока он недалеко ушел. Шанс есть.

Я посмотрел на Лесника, который продолжал подвывать.

— С собой эту падаль брать нельзя. Будет орать, кровью истекать, мешаться.

— К Сидорчуку! — скомандовал старлей, — Бегом! Тащим его!

Мы подхватили воющего «майора» под руки и поволокли по грязи. Он пытался повиснуть мешком, скулил, что не может идти, но Карась быстро привел диверсанта в чувство тычком ствола в ребра.

— Шевели копытами, гнида, а то вторую ногу прострелю! — рыкнул Мишка.

Угроза подействовала. Лесник запрыгал на одной ноге. Даже голосить стал чуть меньше. Говорю же, ссыкливая тварь.

Не успели мы пробежать и ста метров, как из темноты вынырнул патруль. Их привлекли звуки выстрела.

Трое военных выскочили из-за вагона, сразу вскинули оружие.

— Стоять! — крикнул один из бойцов.

— Спокойно! — так же громко ответил Карась, одной рукой вытащив из кармана гимнастерки красную книжечку, — Работает СМЕРШ.

Патрульные подбежали ближе. Удостоверились, что мы реально из контрразведки.

— Товарищ старший лейтенант, помощь нужна?

— Нужна! — рявкнул Мишка, — Нужно, чтоб вы за станцией лучше смотрели! Чтоб всякую падаль сюда не пускали, не давали ей просочиться. У вас под носом враг шляется туда-сюда! Как по проспекту, мать вашу!

Бойцы слегка прибалдели от его напора.

— Бегом к дежурному, — вмешался я, — Скажите, что 89-й идёт к 45-му километру. На техническую стоянку. Диверсия. Он поймет. Все дальнейшие действия согласно инструкции.

Патрульные, услышав пугающее слово «диверсия», резко развернулись и побежали к зданию вокзала.

Мы с Карасем тоже побежали. Но в другую сторону. Неслись вдоль путей, спотыкаясь о шпалы. Тащили долбанного Лесника, который то пытался изобразить потерю сознания, то начинал выть, то требовал развязать ему руки.

Впереди, у длинного деревянного склада, маячил силуэт нашей «полуторки». Мы двигались именно к ней.

— Ильич! — заорал Карась, когда до машины оставалось несколько метров, — Ильич, твою мать, принимай посылку!

Из кабины выскочил Сидорчук с винтовкой наперевес. Мы подбежали. Бросили Лесника в грязь у колес.

— Это он? — сержант хмуро посмотрел на окровавленного «медика».

— Он, — выдохнул я. — Слушай боевую задачу, Ильич. Нам срочно надо догнать один поезд. Этого оставляем тебе. Головой за него отвечаешь. У него важная информация. Очень. Глаз не спускай. И жди Котова.

— Понял, — кивнул Сидорчук. — А если…

— Что «если»? Что «если»⁈ — вызверился Карась, — А то не знаешь! Если дернется, если кто-то попытается его забрать, — стреляй.

— Есть, — Сидорчук ткнул в Лесника стволом «мосинки». — А ну, полезай в кузов, контра.

— Погоди! Какой кузов⁈ — Карась вцепился одной рукой в борт «полуторки», вторую выставил вперед, — Ты с гнидой останешься тут. А машину мы забираем!

— Это как «забираем»? — Теперь завелся сержант. — Куда? Я тебе ее не доверю!

— Сидорчук, ты совсем идиот⁈ — Карась аж на месте подпрыгнул, — Или оглох. Сказано, поезд надо догнать!

— Да на здоровье! Вот всеми и поедем! Я тебя знаю. Ты автомобиль угробишь, а толку не будет… Все просрешь!

Пока старлей и Ильич препирались, я оглянулся по сторонам. Соображал. Скорость поезда где-то километров сорок. Наверное. Вряд ли больше. Скорость «полуторки»… Черт… Ну чисто теоретически около 60–70. Это прям по максимуму. Хотя я думаю, что меньше. К тому же по бездорожью…

И тут мое внимание привлек «Студебеккер». Он стоял неподалёку. В его кузов что-то собирались загружать. Мотор работал на холостых, из выхлопной трубы вырывался сизый дымок.

Мощный трехосный грузовик. Шесть ведущих колес. Высокий. По грязи — самое то.

— Карась! — окрикнул я старлея. Их стычка с Сидорчуком уже грозила перейти в мордобой. Нашли время. — Карась, твою мать! Смотри сюда! Видишь «Студер»?

Мишка резко заткнулся. Посмотрел в ту сторону, куда я указывал. Прищурился.

— Вижу! — его глаза загорелись азартом. Он сразу понял, на что намекаю. — Зверюга! Берем! Все, Сидорчук, отбой. Охраняй эту гниду.

Мы рванули к грузовику. Возле кабины стоял молодой сержант, совсем пацан, с лихо сдвинутой на затылок пилоткой. Он курил. Ждал, когда принесут груз.

— СМЕРШ! — рявкнул я, как только мы оказались рядом с водилой. — Машина реквизирована!

Сержант поперхнулся дымом, выронил самокрутку.

— Товарищ лейтенант… Я не могу… У меня накладная, снаряды… Меня командир расстреляет!

— Командир расстреляет потом. И то не факт. Скорее орден даст. А я тебя прямо сейчас расстреляю. Если будешь кочевряжиться, — доверительно, по-дружески сообщил сержанту Карась.

Он обежал машину и собрался лезть на водительское сиденье.

— Не надо! Тормози! — крикнул я старлею. — Мы машину не знаем. Там переключение передач хитрое, двойной выжим! Засадим в первой канаве! Берем шофёра с собой. Как звать, боец?

— Сержант Певцов! — на автомате ответил парень. Он слегка впал в ступор от скорости происходящих событий.

— Слушай сюда, Певцов. Видишь, вон там, впереди? Поезд уходит, — я ткнул рукой в сторону удаляющихся огней. — В нем немецкие диверсанты. Если мы их не догоним — нам всем крышка. Понял?

Глаза парня округлились.

— Так точно…

— А если «так точно», то какого хрена стоим⁈ — заорал Карась.

Сержант сорвался с места. Прыгнул за руль. Я залез со стороны пассажирской двери. Последним втиснулся Карасев.

— Жми, Певцов! Жми, родной! Будто за тобой сам черт гонится! Остановим поезд — орден получишь! Слово даю! — подгонял он водилу.

— Есть жми! — выдохнул сержант.

Он врубил передачу. «Студебеккер» взревел, как раненый бизон. Водила бросил сцепление. Машина рванула с места.