Смерть

Глава 12

Сантьяго

Ожидая, пока нагреется вода в душе, я достаю из кармана телефон и проверяю, не повредила ли его вода. Увидев, что он все еще работает, я быстро хватаю полотенце, висящее у раковины, и вытираю его.

Положив телефон на стойку, я снимаю мокрую одежду и встаю под теплые струи.

Мои мысли возвращаются к инциденту на веранде. Как только Сиара увидела Педро, она тут же бросилась бежать, но вот на женщин такой реакции у нее не было.

Я все еще не могу понять, был ли ее похититель мужчиной или женщиной. Мои люди до сих пор не нашли никаких зацепок, так что пока мы в тупике.

Прошло две недели, а кроме имени мне до сих пор о ней ничего не известно. Может, мне удастся вытянуть из нее какую-нибудь информацию во время ланча.

Я быстро моюсь, а затем смываю пену. Закрыв краны, я беру полотенце и, пока вытираюсь, думаю о Сиаре.

С каждым днем я все больше чувствую, что хочу ее защищать. Она стала мне очень дорога. В тот момент, когда я ее увидел, я понял, что она — та самая. Каждый раз, когда она смотрит на меня своими детскими голубыми глазами, полными страха, я испытываю непреодолимое желание обнять ее и дать почувствовать себя в безопасности.

Я всегда испытывал сильные чувства к женщинам, которых спасал. Я сочувствовал каждой из них, но с Сиарой это чувство особенно сильное, потому что я знаю, что она страдала из-за того, что я не нашел ее раньше.

Это была чистая удача, что я увидел ее бегущей по полю. Если бы мы уехали раньше или позже, я бы ее не нашел, и одному Богу известно, что с ней бы стало.

Я качаю головой и отбрасываю полотенце, после чего направляюсь к шкафу. Я натягиваю боксеры, затем беру черные шелковые брюки, рубашку в тон и надеваю их.

Насчет обуви я не заморачиваюсь, так как не планирую выходить из дома до конца дня.

Я возвращаюсь в ванную, укладываю волосы и наношу одеколон. Довольный своим внешним видом, я беру телефон и выхожу из комнаты.

Проходя по коридору, я замечаю, что пол уже вымыт, а следы воды, которые мы оставили, исчезли.

Я стучу в дверь Сиары и немного жду. Когда никто не отвечает, я открываю дверь. Она стоит у окна, все еще одетая в мокрую одежду.

Вот тебе и прогресс.

— Иди сюда, — приказываю я, направляясь в ее ванную. Я открываю краны и жду, пока она присоединится ко мне, а затем говорю: — Прими душ, Сиара.

Я обхожу ее и направляюсь к шкафу, где беру пару леггинсов, рубашку с длинным рукавом и нижнее белье. Когда я возвращаюсь в ванную, она стоит, опустив голову.

Я кладу одежду на стойку и, двигаясь медленно, чтобы не напугать ее, обхватываю пальцами ее подбородок и приподнимаю лицо, заставляя посмотреть на меня.

В тот момент, когда наши взгляды встречаются, я говорю:

— Я хочу, чтобы ты приняла душ и переоделась в одежду, которую я положил на стойку. Я подожду тебя в спальне. — Уголки ее губ дрожат, и я добавляю: — Пожалуйста, mi pequeño sol. Ты можешь простудиться, если останешься в мокрой одежде. А это последнее, чего хочу.

Когда я отпускаю ее подбородок, она продолжает смотреть на меня так, словно пытается разгадать головоломку, и, чувствуя, что ей нужно это услышать, я говорю:

— Со мной ты в безопасности. Я больше никому не позволю причинить тебе боль.

На ее лице мелькает надежда, но она исчезает так же быстро, как и появляется.

Борясь с желанием поцеловать ее в лоб, я снова обхожу ее и выхожу из ванной, молясь всем святым, чтобы она приняла душ.

Заметив, что французские двери открыты, я выхожу на балкон и оглядываю задний двор. Увидев всех охранников, я вздыхаю. Сиара наверняка заметила их, и ей, вероятно, интересно, почему на моей территории так много вооруженных людей. Я займусь этим вопросом, как только она выйдет из ванной.

Когда я слышу, что она принимает душ, у меня на губах расплывается улыбка. Я оглядываю спальню, после чего сажусь на подоконник.

Я наклоняюсь вперед, упираясь предплечьями в бедра. Разблокировав телефон, я вижу сообщение от Доминика и открываю его. Там еще одна фотография Кристиана. На этот раз он лежит на пушистом одеяле, а его серые глаза широко открыты.

Я быстро набираю сообщение.

Я:

Такой милый. Должно быть, он пошел в Грейс.

Я слышу, как выключается вода, и быстро блокирую телефон, убрав его в карман. Мои глаза прикованы к дверному проему, но проходит еще десять минут, прежде чем Сиара возвращается в спальню.

Мой взгляд останавливается на ее мокрых волосах.

— Высуши волосы.

Она оглядывается на ванную, затем прикусывает нижнюю губу.

Надеясь получить ответ, я спрашиваю:

— Человек, который держал тебя в плену, контролировал все, что ты делала?

Ее взгляд возвращается ко мне, и она удивляет меня, кивая.

— Ты можешь делать все, что хочешь, Сиара. У тебя не будет неприятностей, и тебе не нужно ничье разрешение.

И снова она смотрит на меня так, словно пытается разгадать.

Наклонив голову, я спрашиваю:

— Хочешь, я высушу твои волосы?

Черты ее лица напрягаются, и она снова опускает голову.

— Я не стану делать ничего, что противоречит твоим желаниям, — заверяю я ее. — Пожалуйста, высуши волосы.

Она быстро убегает обратно в ванную, и через мгновение я слышу звук фена.

Когда Сиара заканчивает и возвращается в спальню, я одариваю ее довольной улыбкой.

— Так-то лучше. Давай перекусим на веранде.

Желая посмотреть, что она сделает, я встаю и, не сказав ей следовать за мной, выхожу в коридор.

Позади меня раздаются ее тихие шаги, и на моих губах появляется еще одна улыбка.

Мы спускаемся вниз, но когда подходим к раздвижным дверям, ведущим на веранду, я вижу Марка и Педро, разговаривающих у входной двери прямо перед нами.

Я быстро оглядываюсь через плечо и, когда Сиара, широко раскрыв глаза, смотрит на мужчин, говорю:

— Не убегай. Они не причинят тебе вреда.

Ее тело напрягается, и она сжимает руки в кулаки, но затем я снова удивляюсь, когда она придвигается ближе, чтобы спрятаться за моей спиной.

— Педро, закрой входную дверь, — приказываю я, не сводя глаз с Сиары. Когда я слышу хлопок двери, говорю: — Они ушли. Хорошо? Давай выйдем на веранду и погреемся на солнышке.

Ее тело не расслабляется, но она следует за мной на веранду. Я указываю на кресло рядом со своим.

— Присаживайся.

Я жду, пока она сядет, прежде чем опуститься в свое любимое кресло.

Вместо того чтобы смотреть вдаль, как я делал раньше, ожидая появления Сиары, мой взгляд останавливается на ее прекрасном лице.

— Астрид, моя домработница, скоро принесет еду. Не пугайся.

Сиара озирается по сторонам, и мне кажется, что она не просто любуется моим домом, а внимательно изучает обстановку.

Астрид выкатывает тележку на веранду. Ее взгляд останавливается на Сиаре, и на ее лице расплывается широкая улыбка.

Астрид со мной уже пятнадцать лет. Она — одна из первых женщин, которых я спас, и отказывается покидать меня.

Когда она подходит ближе, я говорю:

— Сиара, это Астрид. Если тебе что-нибудь понадобится, просто обратись к ней.

— Да, — соглашается Астрид. — Очень приятно познакомиться с тобой, Сиара. Добро пожаловать в наш маленький райский уголок.

Сиара на секунду поднимает взгляд на Астрид, а затем бормочет:

— Привет, Астрид.

Моя грудь наполняется гордостью и счастьем из-за того маленького шага, который она только что сделала.

— Она действительно похожа на восход солнца. Такая красивая, — практически воркует Астрид, снимая серебряные крышки с тарелок. — Я приготовила lomo saltado². Приятного аппетита.

Блюдо представляет собой разновидность жаркого, состоящее из маринованных полосок говяжьей вырезки, риса, лука, помидоров, картофеля фри и различных других ингредиентов. Это одно из моих любимых блюд.

— Спасибо, Астрид, — говорю я. Я жду, пока она вернется в дом, а затем беру тарелку с тележки и ставлю ее на стол рядом с Сиарой. — Ты можешь пододвинуть кресло поближе, если хочешь поесть за столом.

Я кладу нож и вилку рядом с ее тарелкой, а затем беру другую тарелку и откидываюсь на спинку кресла.

Сиара наблюдает, как я, держа тарелку левой рукой, накалываю на вилку полоску говяжьей вырезки. Когда я откусываю кусочек, она тянется за своей тарелкой и ставит ее себе на колени.

Изо всех сил стараясь не пялиться на Сиару, я съедаю половину своей порции, после чего говорю:

— Я уверен, ты видела вооруженных охранников.

Сиара высовывает язык, чтобы облизать губы, не отрывая взгляда от своей тарелки.

— Я нападал на преступные организации и картели, чтобы освободить людей, которые сейчас живут в деревне. Охранники здесь, чтобы обеспечить безопасность каждого. Они не причинят тебе вреда, поэтому, пожалуйста, не убегай, когда увидишь кого-то из них.

Она никак не показывает, что слушает меня, но я продолжаю.

— Человек, которого ты видела ранее, — мой заместитель Педро. Его жена, Рамона, заведует складом, где мы храним все наши продукты и припасы.

На лице Сиары мелькает напряжение, и я спрашиваю:

— У тебя есть какие-нибудь вопросы?

Какое-то мгновение она колеблется, но затем тихо произносит:

— Мне обязательно есть все или я могу остановиться, когда наемся?

— Ты можешь остановиться, когда наешься.

Я наблюдаю, как она осторожно ставит тарелку обратно на тележку, а затем выпрямляется рядом со мной.

Пользуюсь случаем, я спрашиваю:

— У тебя есть еще какие-нибудь вопросы?

Она сжимает руки на коленях, и мой взгляд падает на них. Они красивые, но я замечаю, что ногти у нее разной длины.

Я отправлю ее на маникюр.

— Где я?

Разве я ей не сказал?

— Ты в Перу. Южная Америка.

Ее голубые глаза устремляются на меня, в них читается потрясение.

Я жду, наблюдая за сменой эмоций на ее лице. Она опускает голову, и через несколько секунд крохотная слезинка падает на ее ладонь. Она быстро прикрывает ее другой рукой.

— Сиара. — Я наклоняюсь к ней чуть ближе, но когда она напрягается еще больше, замираю, борясь с сильным желанием утешить ее.

Она прерывисто вздыхает и, не поднимая головы, шепчет:

— Вернусь ли я когда-нибудь домой?

— Конечно. Как только ты поправишься, мы сможем поехать в Ирландию.

Она вскидывает голову, и в ее глазах появляется надежда.

Радуясь, что мы наконец-то разговариваем, я спрашиваю:

— У тебя есть семья в Ирландии?

Надежда мгновенно исчезает, и она качает головой.

— У меня нет семьи. Мой отец умер.

Она обхватывает себя руками, словно пытаясь защититься, что говорит мне о том, что она не совсем честна.

Понимая, что испытываю судьбу, я спрашиваю:

— Кто держал тебя в плену?

Ее подбородок дрожит, а плечи наклоняются вперед, как будто она пытается стать меньше.

— Нолан.

— Мужчина? — Уточняю я.

Она кивает.

Теперь я знаю, что не стоит тратить время на поиски женщины.

Но мои люди мужчину не нашли. Дом за деревьями был пуст, когда они его обыскивали. Они нашли цепь, прикрученную к стене, но это все. Должно быть, этот ублюдок сбежал сразу после побега Сиары.

Мой голос остается спокойным, когда я продолжаю задавать вопросы.

— Ты знаешь, как долго тебя держали в плену?

— Думаю, месяцев девять.

Я уже знаю ответ, но все же спрашиваю:

— Он был болен гриппом? Так тебе и удалось сбежать от него?

Когда она кивает, я на мгновение закрываю глаза.

Этот ублюдок был совсем рядом.

Достав телефон, я пишу сообщение Педро.

Я:

Ублюдок, державший Сиару в плену, блондин / рыжий. У него веснушки по всему лицу. Рост около 5,9 футов³. Скорее всего, ему за тридцать. Ездил на синем Ford Fiesta.

— Можешь рассказать о нем поподробнее? Знаешь его фамилию? — Спрашиваю я

Она слегка поворачивает голову ко мне и шепчет:

— Зачем?

Я подумываю солгать, чтобы смягчить удар, но решаю не делать этого и честно отвечаю:

— Чтобы я мог убить его и убедиться, что ты больше никогда с ним не встретишься.

После моих слов наступает долгая тишина, прежде чем она смотрит на меня. Я встречаюсь с ней взглядом, и мне кажется, что она пытается понять, может ли доверить мне эту информацию.

— Уолш.

Я:

Нолан Уолш. Я хочу, чтобы его доставили ко мне живым.

ПЕДРО:

Сообщу команде как можно скорее.

Засунув телефон обратно в карман, я улыбаюсь Сиаре.

— Спасибо, mi pequeño sol. — Ее глаза слегка прищуриваются, и я перевожу: — Это означает "мое маленькое солнышко".

На ее лице мелькает замешательство, но она продолжает молчать.

Между нами снова воцаряется тишина, и пока она смотрит на одинокое дерево на холме, я рассматриваю каждый дюйм ее тела.

Она выглядит более здоровой, и на ее лице появился румянец.

Одна победа за раз.