Смерть

Глава 26

Сиара

Я продолжаю нежно целовать губы Сантьяго, желая показать ему, что он значит для меня.

Он поддерживает меня и не дает моей травме взять верх. Он видит меня настоящую, за всеми шрамами, и показывает, что я — самое важное, что есть в его жизни.

Я кладу руки ему на подбородок и, наклонив голову, провожу языком по его нижней губе с той же нежностью, которую он проявлял с того дня, как я очнулась в больничной палате.

Сантьяго опускает руки на мои бедра и, крепко сжав их, углубляет поцелуй. Его язык проникает в мой рот и я тихо стону, потому что его вкус вызывает сильное привыкание.

Прохладный ветерок играет с моими волосами, пока губы Сантьяго целуют мои. Я полностью поглощена им. Вдыхаю его древесный аромат, ощущаю его крепкое тело и исходящую от него силу. Само его присутствие настолько манит, что к нему невозможно не тянуться.

Я хочу остаться на его орбите.

Хочу быть в центре его внимания.

Хочу быть той, кого он любит больше всего на свете.

Поцелуй становится все более страстным, но когда мое тело реагирует на его прикосновения и я прижимаюсь к нему, он мгновенно отстраняется и крепче сжимает мои бедра, не давая мне пошевелиться.

Его лицо напряжено, как будто он злится, и у меня замирает сердце.

Пытаясь отдышаться после поцелуев, я шепчу:

— Прости. Я просто увлеклась.

Сантьяго качает головой и отвечает хриплым голосом:

— Не извиняйся. Мне просто нужна минутка. Ощущение твоей киски на моем члене доводит мое самообладание до предела.

Он говорит так прямо, что мое лицо мгновенно заливается румянцем, но от его слов у меня сжимается низ живота.

Сантьяго хмурится, от чего он выглядит еще более разгневанным, когда спрашивает:

— Если только... Этого ты хотела, когда села ко мне на колени?

Я прижимаюсь лбом к его груди и киваю.

— Я думала, все будет в порядке, потому что ты сказал мне, что я могу делать все, что захочу.

Его хватка на моих бедрах мгновенно ослабевает, и он говорит:

— В таком случае, катайся на мне сколько хочешь, mi sol. Просто знай, я не собираюсь сидеть сложа руки.

Я снова поднимаю голову и, видя, как уголки его рта приподнимаются в улыбке, несмотря на то, что лицо все еще напряжено, чувствую себя немного лучше.

Но момент прошел, и я не собираюсь снова тереться о него.

Сантьяго поднимает руку, обхватывает пальцами мой затылок, и прежде чем я успеваю что-либо обдумать, его губы впиваются в мои.

Через несколько секунд я пьянею от его вкуса, когда его зубы и губы пожирают меня. Я кладу руки ему на грудь и, чувствуя тепло его кожи под рубашкой, не раздумывая, начинаю расстегивать пуговицы. Я отодвигаю ткань и провожу пальцами по его мышцам.

Так хорошо.

На этот раз Сантьяго толкается вверх, его твердый член трется о ложбинку у меня между ног. Наслаждение наступает мгновенно, и из меня вырывается смехотворно громкий стон. Желая ощутить это снова, я прижимаюсь к нему и вращаю бедрами.

О Боже.

Он невероятно хорош, и когда он рычит мне в губы, мое тело дрожит, и я хнычу от нахлынувшего желания.

Рука Сантьяго обвивается вокруг моей спины, и я прижимаюсь к нему, в то время как он сильно толкается в нужное мне место.

В какой-то момент поцелуи прекратились, но наши губы все еще касаются друг друга. Я открываю глаза и встречаюсь с его хищным взглядом.

Он наблюдает за моей реакцией, когда снова толкается вверх, вырывая из меня еще один стон.

— Господи, — рычит он. — Если ты продолжишь так стонать, я кончу в штаны.

Видя темное желание на его лице, я целую его подбородок, а затем опускаюсь ниже, к шее. Мои руки мягко скользят по его груди, а бедра продолжают двигаться.

Сантьяго обхватывает мое лицо и снова завладевает моими губами, затем задает устойчивый темп, толкаясь и потираясь своим членом о мою разгоряченную сердцевину.

Черт возьми.

Я задыхаюсь от острого наслаждения, и мое тело начинает двигаться в такт с его, пока мои руки блуждают по его горячей коже и рельефным мышцам.

О Боже мой.

Я двигаюсь все быстрее и быстрее, стоны и всхлипы срываются с моих губ, а он ловит их, лаская языком и нежно покусывая.

В одну секунду я чувствую, как что-то зарождается глубоко внутри меня, а в следующую — мне приходится обхватить его шею, когда мое тело наклоняется вперед, а дыхание застревает в легких.

Меня охватывает невероятное удовольствие. Сантьяго продолжает прижиматься ко мне своим твердым членом, и я теряюсь в волне невероятного экстаза.

— Jesucristo, mi amor, — выдавливает он слова сквозь стиснутые зубы, прямо перед тем, как я чувствую, как его тело напрягается, а руки крепко обнимают меня. Он прижимается лицом к моей шее и стонет, когда достигает оргазма.

Я прижимаюсь к нему, и когда удовольствие начинает угасать, мы долго сидим неподвижно.

Как только наше дыхание приходит в норму, Сантьяго целует меня в шею и спрашивает:

— Ты в порядке?

Я киваю и, ослабив хватку, отстраняюсь, пока наши взгляды не встречаются.

Он смотрит на меня так, словно пытается заглянуть в саму душу.

— Как ты себя чувствуешь?

Уголок моего рта слегка приподнимается.

— Удовлетворена. А ты?

Одарив меня горячей улыбкой, он говорит:

— Мне сейчас охренительно хорошо.

Я смеюсь и, не задумываясь, провожу руками по его груди. Я опускаю вгляд, восхищаясь тем, насколько он привлекателен.

— Почему у тебя нет татуировок на груди?

— Скоро будет.

— У тебя татуировки только на руках?

Он качает головой.

— У меня вся спина покрыта ими.

Я еще не видела его спину.

— Там такие же узоры, что и на руках?

— Нет. — На его лице мелькает напряжение. — Лица моей семьи. — Он поднимает руку и проводит пальцем от моей щеки до ключицы. — Они у меня на спине, потому что остались в моем прошлом, и то, что с ними произошло, сделало меня тем, кем я стал. — Его палец скользит по области над моим сердцем, в опасной близости от груди. — Мое будущее будет у меня на груди. Моя цель в жизни.

Он смотрит на меня так, словно я — все, что для него имеет значение, и, зная, что место в его сердце отведено для меня, я наклоняюсь и запечатлеваю поцелуй на его груди.

Я снова поднимаю голову и, нежно улыбнувшись ему, просто смотрю на него.

— Я люблю тебя, Сиара.

Эти слова поражают меня так сильно, что мои губы приоткрываются в беззвучном вздохе.

Несколько минут я просто молча смотрю на него.

— Я так сильно люблю тебя. — Он на мгновение задумывается, а затем уголок его рта приподнимается: — Люди склонны видеть во мне беззаботного и, возможно, немного безумного парня, но... — Он прерывисто вздыхает, и я впервые вижу, как тяжело ему приходится. — Находясь в окружении всего того мрачного дерьма, с которым мне приходится иметь дело, и сломленных людей, которым я пытаюсь помочь, ты — солнечный свет. Ты — единственное, чего я хочу для себя.

Я должна заботиться о нем.

Заведя руку за шею, я расстегиваю застежку и снимаю золотую цепочку с шеи. Я беру его руку и кладу кольцо ему на ладонь.

Я протягиваю ему левую руку и шепчу:

— Я твоя, Сантьяго.

Он глубоко вдыхает, брови сходятся на переносице, а на лице появляется недоверие.

— Ты серьезно? Как только я надену это кольцо, оно останется на твоем пальце навсегда.

Я смеюсь.

— Несколько дней назад оно застряло на моем пальце, так что да, я тебе верю.

Он подносит кольцо к моей руке, и, надев его, решает мою судьбу.

Я принадлежу Сантьяго Кастро.

Его глаза встречаются с моими.

— Mía para siempre.

Когда он проводит большим пальцем по бриллианту, я спрашиваю:

— Что означают эти слова?

— Навеки моя. — Он обхватывает мой подбородок и страстно целует в губы, а затем рычит: — Целиком и полностью, блять, моя.

Сантьяго

Я не могу перестать ухмыляться, спускаясь по лестнице в подвал.

Увидев Сэмюэля и Педро, я говорю:

— Дайте мне пять минут побыть с ним наедине.

Ожидая, пока мои люди уйдут, я подхожу ближе к Нолану, которому уже наложили повязки. Я бросаю взгляд на его руку, свисающую с одного из крюков, и говорю:

— Мне нравится, как ты обустроил это место.

Он скрежещет зубами, свирепо глядя на меня.

— Пока ты украшал помещение своими конечностями, — я указываю на его руку и пакет с пальцами, — я успел сказать Сиаре, что люблю ее. — Я счастливо вздыхаю. — Потом она скакала на моем члене, пока не кончила так сильно, что ей понадобилось несколько минут, чтобы оправиться от оргазма.

Его лицо искажается от настоящей боли, словно я только что отрубил ему еще одну конечность, и я получаю огромное удовольствие от этого зрелища.

— Но подожди, это еще не все, — поддразниваю я его. — Я надел ей кольцо на палец. — Я отворачиваюсь от него и прохаживаюсь по комнате, после чего снова смотрю на него. — Я хочу сыграть свадьбу весной. Понимаю, что это скоро, но ждать дольше было бы безумием. Миссис Сиара Кастро. Черт возьми, это звучит чертовски идеально, не так ли?

— Ты лжешь, — с трудом выдавливает он из себя слова.

— Да, я думал, что ты так скажешь. — Я достаю из кармана телефон и открываю фотографию, которую сделала Сиара, чтобы отправить Грейс, где она улыбается, поднимая левую руку, чтобы показать кольцо.

Сестры немного поговорили, и, казалось, отношения между ними наладились.

Я поворачиваю экран к Нолану и гордо улыбаюсь.

— Ты когда-нибудь видел ее такой счастливой? — Увидев Сиару, на его лице мелькают какое-то безумное выражение и сильная боль от осознания того, что женщина, которой он одержим, принадлежит мне. — Да, наверное, нет. У тебя нет того, что способно вызвать на ее лице такой счастливый румянец после оргазма. — Я засовываю устройство обратно в карман. — В любом случае, давай начнем. Я как бы ускользнул, пока Сиара была в душе.

Я слышу, как Педро, насвистывая, спускается по лестнице, чтобы предупредить меня, и бросаю взгляд на своего заместителя.

— Как думаешь, какую часть тела мне следует отрезать?

— Ты, блять, сумасшедший! — Кричит Нолан, дергая за ремни.

— Отрежь ему ноги, — пожимает плечами Педро.

— Да. Тогда мы сможем снять кандалы. — Я смотрю на Нолана. — Ты же не будешь пытаться улизнуть отсюда, правда? На то, чтобы отрезать тебе ноги, уйдет уйма времени, а у меня его мало.

Он издает ревущий крик, в котором слышится нотка безумия.

Я беру топор.

— Не отключайся. Это испортит все веселье. — Собрав все свои силы, я опускаю лезвие топора на его левую лодыжку, и оно рассекает кожу, а затем врезается в кость.

Услышав крики Нолана, я выгибаю бровь.

— Господи, кто же знал, что ты можешь настолько громко орать?

В рации Педро раздается треск, затем мы слышим голос Марка:

— Сиара на кухне. Она только что спросила Астрид, где Сантьяго. Мне что-нибудь сказать ей? — Педро быстро отвечает: — Сантьяго сейчас придет. — Затем он протягивает руку. — Отдай мне этот чертов топор и иди к своей женщине.

Я протягиваю ему инструмент.

— Обе ноги.

— Я знаю.

Направляясь к лестнице, я смотрю на свои коричневые штаны и бормочу:

— Ну почему кровь всегда должна разбрызгивается повсюду, блять.

Я начинаю расстегивать пуговицы, поднимаясь по лестнице, и, увидев Сэмюэля, курящего сигарету, спрашиваю:

— Есть новости от Эладио?

— Мигель звонил и сказал, что Эладио уже достаточно оправился, потому что он доводит его до белого каления.

Я усмехаюсь.

— Скажи Мигелю, пусть терпит. Я хочу, чтобы Эладио взял полный двухнедельный отпуск перед возвращением.

Сэмюэль кивает, делая затяжку, и клубы дыма окутывают его лицо. Он бросает сигарету на землю и наступает на нее, после чего направляется к лестнице.

В этот момент раздаются крики Нолана.

— Закрой дверь, — кричу я, и Сэмюэль показывает мне большой палец, прежде чем захлопнуть тяжелую деревянную дверь, заглушая крики.

Я снимаю рубашку и вытираю ею руки на случай, если наткнусь на Сиару до того, как доберусь до ванной.