Смерть

Глава 27

Сиара

Сидя в кабинете Сантьяго, я ввожу данные для входа в свой банковский счет. Прежде чем я успеваю нажать кнопку ввода, Сантьяго спрашивает:

— Ты уверена?

— Если никто не изменил их, — бормочу я, нажимая на кнопку, — то все должно получиться. — Зайдя в банковское приложение, я улыбаюсь ему. — Я вошла.

— Там все нормально? — Спрашивает он.

Я захожу в свой аккаунт и вижу кучу списаний. Но на счету осталось достаточно средств.

— У меня на счету было двадцать тысяч, а теперь показывает двести тридцать шесть тысяч.

Сантьяго хмурится, подходя к экрану.

— Мне казалось, что у твоего отца были деньги.

Я показываю на свой баланс.

— Наследство было поделено на троих, и это большие деньги.

Он достает свой телефон из кармана и переводит взгляд с экрана ноутбука на устройство в своей руке, а затем бормочет:

— Это все исправит.

— Что исправит?

— Твой банковский счет. — Он указывает на ноутбук. — Открой инвестиционный счет и переведи на него большую часть своих денег. Оставь на этом счете только ту сумму, которую планируешь тратить каждый месяц. — Он вздыхает. — Черт, нам нужно оформить тебе карту.

Он склоняется надо мной и принимается за работу, открывая другой счет. Когда он выбирает опцию перевода, я кладу руку ему на запястье.

— Подожди! Что-то не так с балансом.

— Все в порядке. — Он переводит полтора миллиона на инвестиционный счет. — Как только у нас появится немного свободного времени, мы поедем в Ирландию и оформим тебе карту, чтобы ты могла использовать эти средства. А пока я закажу тебе кредитную карту и привяжу ее к своему счету.

Так вот, что он печатал на своем телефоне несколько секунд назад...

Я крепко сжимаю его руку.

— Ты только что перевел на мой счет полтора миллиона?

Он бросает на меня взгляд.

— Слишком мало?

— Нет! — Я встаю со стула, глядя на него широко раскрытыми глазами. — Почему ты перевел мне столько денег?

Он выпрямляется, и на его лице мелькает растерянность.

— Потому что ты моя женщина. — Подойдя ближе, он берет мою левую руку и поднимает ее. — И кольцо на твоем пальце — лишнее тому доказательство.

Он сейчас такой чертовски милый, что я решаю оставить эту тему и говорю:

— Спасибо.

На его лице расплывается улыбка.

— Не за что, mi amor. — Он обнимает меня и притягивает ближе. — Завтра вечером жители деревни планируют устроить вечеринку. Они хотят отметить, что Эладио пережил свое первое огнестрельное ранение, и поприветствовать новых соседей. После этого мне нужно уладить кое-какие дела, а потом мы сможем отправиться в Ирландию.

— Я, честно говоря, не спешу туда возвращаться. — Положив руки ему на грудь, я спрашиваю: — Может, лучше вернемся на остров, чтобы я могла навестить Грейс и Кристиана?

— Конечно. — Уголок его рта приподнимается. — Для тебя все, что угодно.

Когда он наклоняется, я поднимаюсь ему навстречу, и в тот момент, когда его губы касаются моих, внутри меня вспыхивает буря эмоций.

С тех пор, как мы оба испытали оргазм на веранде, я все время думаю о Сантьяго. Иногда я просто прокручиваю в голове тот интимный момент, который мы разделили, а иногда представляю, как мы делаем следующий шаг.

Влюбиться в первый раз — это волнующе, но в то же время и страшно. Временами эмоции могут быть невероятно сильными.

Когда Сантьяго разрывает поцелуй, я разочарованно вздыхаю. Затем начинаю осыпать поцелуями его шею и спускаюсь к груди, одновременно расстегивая его рубашку.

— Хм... Мне нравится, к чему все идет, — говорит он низким, глубоким голосом.

Когда я заканчиваю с пуговицами, он подхватывает меня на руки, а затем относит к дивану, где укладывает, склоняясь надо мной.

Боже, этот мужчина невероятно привлекателен.

Я поднимаю руки и стягиваю его рубашку с плеч. Он бросает ее на пол и прижимается ко мне всем телом, опираясь рукой на подлокотник у моей головы. Видя его грудь и пресс, мой живот сжимается так сильно, что мне кажется, будто мои яичники вот-вот взорвутся.

Он наклоняется, слегка покусывая мои губы, и я инстинктивно хватаюсь за его плечи. Внезапно он углубляет поцелуй, его язык касается моего, в то время как другая его рука движется вверх по моему боку, пока ладонь не накрывает мою грудь.

От его прикосновений по моему телу пробегают мурашки, и я выгибаю спину.

Сантьяго начинает массировать меня через ткань, и я полностью теряюсь в этих ощущениях.

Его рука скользит вниз по моему телу, и он разрывает поцелуй. Когда я открываю глаза, он внимательно наблюдает за мной, расстегивая пуговицу на моих брюках и молнию.

Мое сердце колотится, как сумасшедшее, а дыхание застревает в легких.

— Тебе нравится, когда я прикасаюсь к тебе? — Спрашивает он.

Я быстро киваю, а предвкушение внутри меня превращается в бурлящую энергию.

— Используй слова, mi pequeño sol.

Я продолжаю кивать и шепчу:

— Да.

Его взгляд не отрывается от моего, когда он скользит руками под ткань, и когда я чувствую, как его пальцы касаются моего самого интимного места, мои губы приоткрываются, а бедра невольно приподнимаются. Такое чувство, что я ждала этого момента всю свою жизнь, и я понимаю, что это нужно мне больше, чем воздух.

Мне нужно, чтобы Сантьяго прикоснулся к каждому дюйму моего тела и сделал меня своей.

— Пожалуйста, — хнычу я.

— Я рядом, mi amor, — бормочет он, его голос наполнен любовью. Затем он обнимает меня, и на его лице появляется выражение чистого благоговения.

Его средний палец легонько скользит по моему входу, затем он слегка вводит его в меня. Я крепко сжимаю его татуированную руку, которой он все еще опирается на подлокотник. Мои глаза прикованы к его глазам, а бедра снова приподнимаются, когда он кружит вокруг моего клитора.

Медленно его движения ускоряются, затем его палец снова проникает в меня, и я запрокидываю голову, закрывая глаза от удовольствия, которое он мне доставляет.

— Открой глаза и смотри на меня, — приказ вырывается из его груди, и я подчиняюсь.

Сантьяго начинает массировать меня все сильнее и сильнее, и вскоре мои бедра начинают вращаться, а дыхание становится прерывистым.

Из-за него напряжение в моем животе все нарастает и нарастает, а затем, как и прошлой ночью, экстаз обрушивается на меня с сокрушительной силой.

Мои губы приоткрываются, но я не издаю ни звука, когда каждый мускул моего тела сжимается от напряжения. На этот раз из меня не вырываются стоны и вздохи, потому что я даже не могу вдохнуть полной грудью. Пока удовольствие прокатывается по мне волнами, Сантьяго продолжает ласкать меня. Каким-то образом он точно знает, как и где нужно прикасаться, чтобы я содрогалась под ним.

Кажется, проходят минуты, и когда по моему телу пробегают последние волны удовольствия, он говорит:

— Дыши, mi amor.

Я делаю глубокий вдох, затем слезы скатываются по моим вискам, и я прячу лицо в его руке.

Он вытаскивает руку из моих брюк и, переместив мое тело, ложится так, что я частично оказываюсь на нем. Он крепко обнимает меня и покрывает поцелуями мои волосы и лоб.

— Я держу тебя, — бормочет он, другой рукой поглаживая мой бок и бедро.

Внезапно меня охватывает острое желание, и, сев, я хватаюсь за свою футболку и стягиваю ее через голову. Я расстегиваю лифчик и бросаю его на пол, а затем снова ложусь на него.

Клянусь, моя душа вздыхает от облегчения, а затем Сантьяго снова переворачивает меня на спину.

— Тебе нужно, чтобы я прикасался к тебе везде, mi sol?

Я киваю, и когда его руки сжимают мою грудь, из меня вырывается всхлип, но я продолжаю кивать. Он наклоняет голову и втягивает мой левый сосок в рот. Долгое время он ласкает и целует мою грудь, затем его ладони сильно поглаживают мой живот и, взявшись за мои брюки, он стягивает ткань по моим ногам.

Лежа на диване, я не отрываю глаз от его лица, пока он ласкает каждый дюйм моего тела, а когда добирается до лодыжек, нежно целует шрамы.

Я никогда в жизни не чувствовала себя такой любимой. Сейчас в его действиях нет ничего сексуального, и мне кажется, что он очищает мое тело так, как я никогда не могла.

Все внутри меня снова успокаивается, и Сантьяго замечает это. Он ползет вверх и ложится на меня сверху, а потом просто смотрит мне в глаза.

С нежным выражением лица, он спрашивает:

— Лучше?

Я обнимаю его.

— Намного лучше.

— Хорошо. — Уголок его рта приподнимается. — Ты чертовски красива. — Он целует меня в кончик носа. — И вся моя.

Во всем, кроме одного.

Сантьяго

Убедившись, что Сиара крепко спит, я тихонько встаю с кровати и выхожу из спальни. Я закрываю дверь и направляюсь к лестнице.

Когда я выхожу в фойе, то вижу Сэмюэля, сидящего на диване в гостиной.

Он поворачивает голову и, увидев меня, спрашивает:

— Все в порядке?

Я качаю головой и тихим, мрачным голосом говорю:

— Попроси Марка присмотреть за Сиарой. Я хочу, чтобы ты пошел со мной.

В одних спортивных штанах я иду к заднему входу и покидаю виллу. Ночной воздух холодит мою кожу, но он никак не остужает ярость, бушующую в моей груди.

Я вижу только слезы Сиары и отчаяние на ее лице, когда она просит меня стереть его чертовы прикосновения.

Дойдя до тяжелой двери, я рывком открываю ее и спускаюсь по лестнице туда, где спит этот ублюдок.

Сэмюэль входит вслед за мной и говорит:

— Марк на вилле.

Стоя рядом с Ноланом, я хлопаю его по щеке, пока он не открывает глаза.

— Пора просыпаться. Если я не могу спать, то и ты не будешь.

Его голова мотается из стороны в сторону, и он стонет от боли.

Опираясь руками по обе стороны его головы, я наклоняюсь очень близко и рычу:

— Сиара попросила меня отрезать определенную часть тела, и я ни в чем не могу ей отказать.

Я выпрямляюсь и смотрю на Сэмюэля:

— Нам нужны плоскогубцы или щипцы. Думаю, он не очень большой, так что пинцет тоже подойдет.

— Нет, — всхлипывает Нолан. — Пожалуйста. Я умоляю тебя.

Сэмюэль приносит плоскогубцы, и когда он кладет их рядом с Ноланом, я говорю:

— Сними с него штаны.

— Пожалуйста, — кричит Нолан, его голос дрожит от паники и страха, когда Сэмюэль стягивает ткань, обнажая таз Нолана.

Он начинает плакать, а я смотрю на него, но это ничуть не успокаивает бушующий во мне гнев.

Сколько раз моя женщина умоляла его?

Сколько раз она плакала?

— Разве тебе было не плевать, когда Сиара плакала? — Рычу я. — Или это тешило твое самолюбие? — Я хватаю сабельную пилу и включаю ее. — Тебе, блять, нравилось, когда она умоляла тебя остановиться. Ты наслаждался ее слезами. Не так ли?

Он отчаянно трясет головой.

— Нет. Я только хотел любить ее.

Я перевожу взгляд на Сэмюэля и указываю на вялый член Нолана.

— Подними его плоскогубцами. Я хочу убедиться, что смогу захватить полностью... три дюйма⁹? — Я качаю головой. — И это все, что ли?

Сэмюэль с гримасой отвращения зажимает член Нолана плоскогубцами и поднимает его.

— Знаю, — бормочу я. — Но это единственная часть тела, которую Сиара хотела отрезать, так что мы все, блять, будем терпеть ради нее.

Рыдания Нолана усиливаются, когда я подношу пилу к его члену и говорю:

— Клянусь, если твоя кровь забрызгает меня, я, блять, выбью из тебя все дерьмо.

Я взмахиваю пилой всего лишь раз, а затем меня охватывает сомнение, все ли у меня получилось.

— Это все? — Спрашиваю я Сэмюэля, пока крики Нолана не становятся все громче и не начинают меня раздражать.

Сэмюэль отбрасывает окровавленную плоть в угол комнаты.

— Ага. — Похоже, его сейчас стошнит, и я отступаю назад.

— Только не блюй на Нолана. Я не хочу, чтобы он подхватил инфекцию и сдох раньше времени, — приказываю я.

Сэмюэль поднимает руку, и ждет пару секунд, а потом говорит:

— Я в порядке.

— Ты никогда не болеешь. Что с тобой?

— Думаю, буррито, которое я съел сегодня, было не совсем свежим.

— О. — Я выключаю пилу. — Позаботься о ране, чтобы мы смогли вернуться в постель.

Я отступаю назад, и пока Сэмюэль занимается своим делом, оглядываю свое тело, чтобы убедиться, что на мне нет крови. На руке замечаю несколько капель.

Заметив на столе салфетку, я подхожу к ней и вытираю капли. Мой взгляд падает на лицо Нолана, которое побледнело от шока.

— Как ты, Нолан? — Я подхожу ближе к его голове и смотрю на него. — Не отключайся. Сиара прожила с тобой больше девяти месяцев. Наверняка ты сможешь продержаться несколько недель, верно?

Он издает какой-то нечленораздельный звук.

— Уф. — Я качаю головой. — Жаль, что ты такой слабый. — Я похлопываю его по щеке, но его взгляд остается пустым. Он не подает никаких признаков того, что чувствует боль.

Вздохнув, я бормочу:

— Оставь это, Сэмюэль. Он сдох.

Я тянусь за топором и, высоко подняв его, опускаю на шею Нолана. Я наблюдаю, как жизнь уходит из его глаз, а затем говорю:

— Пусть утром парни уберут этот беспорядок. На сегодня все.

Я бросаю топор на стол и выхожу из подвала, а затем мое лицо расплывается в улыбке.