Смерть

Глава 13

Сантьяго

Уложив Сиару в постель, я спускаюсь вниз, где в гостиной меня ждет Педро.

— Как у нее дела? — Спрашивает он.

Я указываю на диван, а сам опускаюсь на другой.

— Сегодня был хороший день. Она начинает говорить.

— Это хорошо. Я отправил Хорхе и еще четырех парней присоединиться к остальным, чтобы они помогли найти Нолана Уолша. Мне удалось собрать о нем больше информации. — Педро садится и смотрит мне в глаза. — Ему тридцать три. Он был женат один раз, но жена погибла в автокатастрофе. Дом, в котором он держал Сиару, принадлежит Йену О'Коннеллу. Его мы тоже разыскиваем.

Сделав глубокий вдох, я киваю.

— Уолш не платил налоги в течение двух лет, и у него нет трудовой книжки. У него есть отец, который живет в Великобритании. Я слежу за ним на случай, если Нолан объявится у него дома.

Я на мгновение задумываюсь, а потом говорю:

— Может, нам поискать информацию о Сиаре?

Педро пожимает плечами.

— Просто дай мне ее фотографию, и я выясню все, что смогу.

Я подношу руку к лицу и потираю подбородок.

— Я понаблюдаю, станет ли она более открытой в ближайшие дни.

— Что ты планируешь делать с Боливией? Уже две с половиной недели прошло.

— Знаю, — бормочу я. — Дай мне три дня. Я хочу, чтобы Сиара хорошенько здесь устроилась, а потом мы сможем уехать и закрыть тот чертов клуб.

— Я все подготовлю ко вторнику.

Кивнув, я вздыхаю.

— Что-нибудь еще? — Спрашивает Педро. Когда я качаю головой, он спрашивает: — Как ты держишься?

Я начинаю крутить кольцо с бриллиантом на пальце и, взглянув на него, понимаю, что мне придется уменьшить его размер, чтобы оно подошло Сиаре.

— Сантьяго? — Спрашивает Педро, чтобы привлечь мое внимание.

— Это тяжело, — признаюсь я, посмотрев ему в глаза. — Все, чего я хочу, — это обнять ее. Утешить.

— Ей станет лучше, — бормочет он. — Но и для себя тоже найди время. Ты не смотрел на восход солнца с тех пор, как нашел ее.

— Мне это уже и не нужно. Теперь она — мой рассвет.

На его лице мелькает озадаченность.

— Ты уверен? — Когда я киваю, он спрашивает: — Откуда ты знаешь, что она — та самая, Сантьяго?

Я поднимаю руку и поглаживаю область над сердцем.

— Я чувствую это. С каждым днем она все глубже проникает мне под кожу.

Все еще выглядя обеспокоенным, он бормочет:

— Просто будь осторожен. Я не хочу, чтобы тебе было больно.

Уголок моего рта приподнимается, и, поднимаясь на ноги, я говорю:

— Я пойду спать. Спокойной ночи, друг мой.

— И тебе.

Зная, что Педро выключит свет, я иду к лестнице и поднимаюсь наверх. Мой взгляд падает на сундук, и я почти прохожу мимо него, когда внезапно останавливаюсь и резко поворачиваю голову. Из уголка сундука выглядывает кусочек кремовой ткани.

Я хмурюсь, потому что знаю, что до сегодняшнего дня сундук был пуст.

Астрид туда что-то положила?

Взявшись за крышку, я поднимаю ее, и мое сердце болезненно сжимается в груди, когда я вижу Сиару, свернувшуюся калачиком.

Я полностью открываю крышку, приседаю на корточки и шепчу:

— Почему ты в сундуке, mi pequeño sol?

Она не отвечает мне, а только крепче обхватывает руками свои голени.

В больнице она много времени проводила под кроватью, а здесь решила выбрать сундук.

Я наклоняю голову, понимая, что так она, наверное, чувствует себя в безопасности.

— Вылезай, чтобы мы могли перенести сундук в твою спальню.

Она колеблется, но медленно вылезает, мельком поглядывая на меня.

Я хватаюсь за ручку сбоку.

— Берись за другую сторону, Сиара.

Когда она выполняет мои указания, мы относим сундук в ее спальню и ставим у изножья кровати.

— Не ложись пока, — говорю я, а затем выхожу из комнаты, чтобы принести мягкое одеяло из бельевого шкафа.

Вернувшись, я открываю сундук и кладу одеяло на дно, затем жестом приглашаю Сиару залезть внутрь.

Ее тело напрягается, когда она забирается обратно в сундук. Я подхожу к ее кровати и стягиваю простыню. К сожалению, здесь нет места для теплого толстого одеяла, но, по крайней мере, сегодня ночью не слишком холодно.

Я аккуратно складываю простыню до идеального размера, чтобы накрыть ею Сиару. Затем подворачиваю края по бокам и присаживаюсь на корточки у сундука.

— Оставь крышку открытой. Хорошо? — Она просто смотрит на меня, и я объясняю: — Я не хочу, чтобы ты задохнулась.

Сегодня ночью я точно не усну.

Выпрямившись, я вздыхаю. Подумав немного, я иду в ванную и беру два полотенца. Я возвращаюсь к сундуку и, сложив их, развешиваю по бокам. Когда я опускаю крышку, она закрывается не до конца, оставляя щель в полдюйма для поступления свежего воздуха.

Так гораздо лучше.

Поглаживая ладонью дерево, я говорю:

— Спи крепко, mi pequeño sol.

Выйдя из ее спальни, я делаю несколько шагов по коридору, но тут мои ноги просто отказываются двигаться дальше.

Блять.

Только сегодня вечером.

Повернувшись, я возвращаюсь и, выключив свет, беру подушку и кладу ее у изножья кровати. Затем я ложусь, положив голову рядом с сундуком, кладу руку на сердце и медленно кручу кольцо на пальце, глядя на потолочный вентилятор.

Я слышу, как Сиара ворочается в сундуке, и беспокоюсь, что завтра ее тело будет ужасно болеть от нахождения в таком тесном пространстве.

Господи, как бы я хотел, чтобы она начала чувствовать себя со мной в безопасности.

Время тянется ужасно медленно, и по прошествии, как мне кажется, нескольких часов, я переворачиваюсь на живот, опираюсь подбородком на предплечья и смотрю на сундук.

Крышка начинает подниматься, и я быстро поворачиваю голову в сторону и закрываю глаза, притворяясь спящим. Я слушаю шаги Сиары, думая, что она идет в ванную. Но меня удивляет, когда я чувствую, как она медленно забирается на кровать.

Проходят минуты, и, желая еще немного сблизиться с ней, я шепчу:

— Этот сундук очень дорог мне. Это все, что у меня осталось от моей семьи.

Я открываю глаза и вижу, что она лежит у самого края, подложив руки под голову. Я сажусь и, схватив вторую подушку, кладу ее перед ней.

— Положи ее под голову.

Я жду, пока она выполнит мою просьбу, а затем осторожно накрываю ее одеялом.

Я снова ложусь на спину и медленно выдыхаю, чувствуя, как счастье и облегчение наполняют мою грудь.

— Сантьяго, — шепчет она.

— Да, mi sol.

— Что случилось с твоей семьей?

— Их убили, когда мне было пятнадцать. Я выжил, потому что спрятался в сундуке.

Она молчит некоторое время, а потом говорит:

— Мне очень жаль. — Проходит еще несколько секунд, затем она признается: — Мой отец был убит на следующий день после того, как Нолан похитил меня.

Я поворачиваю голову к ней.

— Его убил Нолан?

Ее глаза встречаются с моими в темноте.

— Нет. Мужчины напали на дом и... — она замолкает, и я чувствую, как она напрягается. — Его убили другие мужчины.

Испытывая судьбу, я спрашиваю:

— Откуда ты знала Нолана до того, как он похитил тебя?

— Он был охранником.

Я хмурюсь.

— Как зовут твоего отца?

Она качает головой и снова сворачивается калачиком.

Если у ее семьи были охранники, значит, они были влиятельными людьми. У обычных людей нет охраны.

Кто из важных людей умер за прошедший год?

Я смотрю в потолок, с трудом сдерживая желание достать телефон и поискать информацию в интернете.

Проходит время, и меня начинает клонить в сон, но не успеваю я задремать, как мое тело вздрагивает, и я резко открываю глаза.

В день свадьбы Доминика и Грейс ее отец, Йен Девлин, был убит Братвой. Они хотели захватить рынок оружия, но вместо этого Доминик сохранил контроль над ним. Сразу после этого был сформирован альянс.

Я поворачиваю голову к Сиаре, мое сердце учащенно бьется в груди.

Я мало что знаю о семье Грейс. Я не спрашивал о них, да и она не упоминала о пропавшей сестре или кузине.

Мне нужны ответы. Прямо сейчас. Поэтому я встаю и выхожу из спальни. Я закрываю за собой дверь и достаю телефон из кармана.

Я ввожу имя Йена Девлина и перехожу к галерею. Через секунду я смотрю на фотографию Девлина, Грейс и Сиары.

Сиара улыбается, ее руки переплетены с руками Грейс, и я теряю дар речи, увидев счастье и невинность на ее лице.

Я нажимаю на фотографию и читаю статью, из которой узнаю, что Сиара — младшая дочь Девлина.

Грейс никогда, блять, не упоминала о ней. Как и Доминик. Они ее ищут?

Подняв руку, я провожу пальцами по волосам.

Мы проводили много встреч на острове, где обсуждали проблемы, с которыми сталкивались, и ни разу Доминик не сообщил нам, что его невестка пропала.

Какого хрена вообще происходит?

Открыв чат с Домиником, я на мгновение задумываюсь, прежде чем набрать сообщение.

Я:

Как дела на острове? Высыпаетесь?

Я наблюдаю, как он читает сообщение, прежде чем ответить.

ДОМИНИК:

Я спал всего два часа. Если хочешь помочь, приезжай и посиди с ребенком.

Я:

Сейчас я немного занят. Только что вернулся из Ирландии, и пока я был там, мне вспомнился Йен Девлин. Что случилось с его имуществом?

ДОМИНИК:

Оно было поделено между его братом, Грейс и другой дочерью.

Я:

У Грейс есть сестра?

ДОМИНИК:

Да.

Я:

Ты никогда не упоминал о ней.

ДОМИНИК:

Не думал, что нужно. К чему все эти вопросы?

Я:

Мне просто скучно и любопытно.

В следующий момент у меня звонит телефон, и, увидев имя Доминика, я вздыхаю.

— Привет, — отвечаю я.

— Что происходит? — его голос гремит в трубке.

Я отхожу от двери и прислоняюсь к перилам, глядя на фойе внизу.

Доминик никогда не давал мне повода не доверять ему, но поскольку это касается Сиары, я колеблюсь.

— Сантьяго?

Я покручиваю кольцо на пальце, взвешивая варианты, а затем отвечаю:

— Ничего. Просто у меня был ужасный вечер.

— Мы теперь лжем друг другу? — Спрашивает он.

— Ладно. — Я бросаю взгляд на закрытую дверь. — Я тебе кое-что расскажу, но ты не должен злиться. Ты должен позволить мне разобраться с этим.

— Что, блять, происходит?

— Я нашел Сиару.

— Что? — Он на мгновение замолкает. — Что значит, ты нашел ее?

— Я, блять, нашел ее в Ирландии, когда она убегала от какого-то мудака. Ее похитили за день до убийства Йена.

— Господи Иисусе, — шипит он. — Ты уверен, что это Сиара Девлин?

— Да. — Я закрываю глаза. — Почему ты ее не искал?

— Я не знал, что она, блять, пропала. Когда Грейс разговаривала с ней в последний раз, Сиара сказала, что путешествует по Европе.

Мои глаза резко открываются.

— Они разговаривали друг с другом?

— Да, но это было давно. Думаю, Грейс пыталась связаться с Сиарой после того, как мы узнали, что она беременна, но Сиара не ответила.

Гнев клокочет в моей груди, и я выдавливаю слова сквозь стиснутые зубы:

— И ты не подумал поискать ее?

Я слышу, как Доминик вздыхает.

— Грейс думала, что Сиара начала новую жизнь в Европе. Она не хотела мешать ей. Я предлагал разыскать Сиару, но Грейс не хотела этого. Ей было больно, что сестра охладела к ней.

— Охладела к ней, — бормочу я. — Ее, блять, пытали. Надрессировали, как какую-то собаку. И полностью морально, блять, сломали!

Я глубоко вдыхаю несколько раз, чтобы успокоиться, и это дает Доминику возможность продолжить:

— Она никогда не давала нам понять, что у нее проблемы, Сантьяго. Я могу переслать тебе сообщения, которыми они с Грейс обменивались.

— Этот ублюдок мог напечатать что угодно, лишь бы заставить вас думать, что Сиара в безопасности! — Огрызаюсь я.

— Грейс говорила по телефону с Сиарой.

Я замолкаю и хмурюсь еще больше.

— Блять.

— Давай успокоимся и подумаем на трезвую голову. Нам нужно решить, что делать дальше.

— Тут нечего решать, — бормочу я.

— Грейс захочет увидеть Сиару. Привези ее на остров.

— Нет. — Я решительно качаю головой. — Она не в том состоянии, чтобы путешествовать. Я только что добился того, что она начала есть самостоятельно. Я не буду рисковать достигнутым прогрессом.

— Насколько она плоха?

— Она чертовски сломлена, Доминик, — повторяю я свои слова, сказанные ранее. — Он полностью заморочил ей голову.

— Кто ее похитил?

— Нолан Уолш. Мои люди сейчас его ищут. — Только тогда я решаюсь спросить: — Слышал о нем? Он был охранником в их доме.

— Я не знал имен охранников, — бормочет он. — Господи Иисусе.

— Послушай, у тебя есть Кристиан, который сейчас отнимает все твое время, — говорю я. — Сиара очень ранима. Дай мне время побыть с ней, чтобы она могла прийти в себя, а потом мы организуем ее встречу с Грейс.

— Ты хочешь, чтобы я скрыл это от своей жены?

— Ну, ты можешь рассказать ей и иметь дело с последствиями. Если Грейс увидит, в каком состоянии находится Сиара, это разорвет ей сердце. — Мне нужно выиграть время. — Ты же знаешь, что со мной Сиара в безопасности.

— Черт, — ворчит он. — Дай мне секунду подумать.

Я снова бросаю взгляд на закрытую дверь спальни, а затем говорю:

— Сиара — та, кого я искал, Доминик. Она должна быть со мной.

Он шумно выдыхает.

— Грейс никогда не простит меня за то, что я скрыл это от нее. Я не могу этого сделать.

Я стискиваю челюсти, задумавшись.

— Я повешу трубку, чтобы мы могли поговорить по FaceTime. Я хочу, чтобы ты увидел, о чем я говорю, и понял, к чему я клоню.

Я отключаюсь и звоню Доминику по видеосвязи.

Я поворачиваю камеру, чтобы ему было видно мое окружение, затем открываю дверь и включаю свет.

Сиары на кровати нет, хотя я ее там оставил, а сундук закрыт.

— Дай мне секунду, — бормочу я. Я кладу телефон на туалетный столик, убедившись, что вся комната хорошо видна.

Подойдя к сундуку, я приседаю рядом с ним на корточки и поднимаю крышку.

Сиара свернулась калачиком и с опаской поглядывает на меня.

— Выходи, mi sol.

Я отодвигаюсь, и проходит около минуты, прежде чем она медленно вылезает. Встав на ноги, она обхватывает себя руками за талию, опускает голову и наклоняет плечи вперед.

— Я узнал, кто ты, — говорю я, и она бросает взгляд на мое лицо. — Сиара Девлин.

Ужас искажает ее черты, и она начинает качать головой, затем падает на колени и умоляет:

— Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста.

Я снова приседаю на корточки и пытаюсь поймать ее испуганный взгляд, но она быстро отворачивается.

— Пожалуйста, что? — Спрашиваю я.

Она отчаянно качает головой.

— Ты хочешь увидеть Грейс?

Сиара отшатывается, как будто я ее ударил, а потом, потеряв рассудок, бросается на меня всем телом.

Я забываю о видеозвонке, когда ее кулаки ударяют меня по груди и шее. Она отчаянно сопротивляется, а я изо всех сил пытаюсь прижать ее руки к бокам. Когда мне удается крепко схватить ее одной рукой, другой я осторожно касаюсь ее лба, чтобы она не ударилась об меня головой и не поранилась.

Наше прерывистое дыхание заполняет комнату, пока Сиара не начинает плакать, как раненое животное.

Это разрывает мне сердце, и я быстро поворачиваю ее к себе и прижимаю к груди. Я крепко обнимаю ее, и проходит вечность, прежде чем она начинает успокаиваться. Ее тело обмякает в моих объятиях, а с губ срываются сдавленные рыдания.

— Ты в безопасности, — шепчу я.

Сиара вырывается из моих объятий, и я смотрю, как она забирается обратно в сундук, а затем закрывает крышку.

Что ж, это был полный бардак эпических масштабов.

Встав, я хватаю телефон и выхожу из спальни. Я поднимаю экран, чтобы увидеть лицо Доминика, и говорю:

— Мне абсолютно наплевать на то, что будет чувствовать Грейс. Сиара — вот о ком я забочусь. Сейчас она морально ни к чему не готова. Мне только что пришлось заново учить ее подтирать за собой и есть самостоятельно. Пройдут месяцы, если не больше, прежде чем она сможет справиться с таким волнительным событием, как воссоединение с сестрой.

Доминик медленно качает головой, но затем кивает.

— Я понимаю. Гормоны Грейс бьют ключом, а если она увидит Сиару в таком состоянии... это сломает ее.

— Ты защищай Грейс, а я поработаю с Сиарой. Дай мне месяц, потом мы поговорим.

— Но ты дашь мне знать, если Сиара будет готова раньше? — Спрашивает он.

Я киваю, а затем добавляю:

— Что бы ни случилось в будущем, я должен четко обозначить одну вещь.

Он поднимает бровь.

— Какую?

— Сиара — моя.

— Давай просто переживем следующие несколько недель, а потом снова поговорим. — Я наклоняю голову, глядя Доминику прямо в глаза. Он устало усмехается. — Я понимаю, Сантьяго. Она твоя, но приготовься к тому, что Грейс будет чрезмерно опекать ее. Она будет с тобой бороться. — Он делает паузу, а затем спрашивает: — У нас все хорошо?

Я киваю, поднимая руку, чтобы потереть затылок, где нарастает напряжение.

— Да. У нас все хорошо.

Мы заканчиваем видеозвонок, и, понимая, что мне предстоит серьезно разобраться с последствиями, я возвращаюсь в комнату Сиары.