Сплоченные нитью

Глава 2

Дафна

Святые чёртовы бананы! Что я наделала?

Некоторые люди появляются в этом мире с уверенностью богов. Моя старшая сестра Джунипер — одна из них. Ослепительная, блистательная и с такой уверенностью в себе, что её хватит, чтобы запустить ракету в космос.

Остальные же — вроде меня, особый подвид «притворяйся, пока не получится», где каждое решение тщательно обдумывается, пережёвывается, а потом прокручивается в голове в виде неловкого мотиватора на повторе.

Сегодня вечером было забавно притворяться первой, но теперь я стою в ванной отельного номера с мужчиной, чьё имя даже не знаю.

Неужели я действительно собираюсь переспать с ним одной ночью?

Прошло всего два дня с тех пор, как на своё двадцать шестое день рождения я дала себе обещание прожить «Год Да» — целый год, посвящённый выходу из зоны комфорта. Я мечтала о приключениях, и вот оно подаётся мне на блюде в виде огромного мускулистого мужчины с пирсингом в ухе.

С днём рождения, Дафна!

Я щипаю себя за руку. Ой.

Ладно, не сон.

За моей спиной на двери висит спортивная одежда. Я беру салфетку с раковины, стираю размазавшуюся тушь под глазами и провожу пальцами по своим лиловым волосам, спадающим до бёдер. Освещение в ванной резкое, и я кажусь себе бледной, как привидение. Может, зря вчера покрасилась.

Да ну нахрен! Хватит негатива. Я хочу этого. Я хочу его, и я справлюсь.

— Ты горячая, обаятельная и восхитительная женщина, — шепчу я в зеркало и поднимаю руки. Расправься, чтобы почувствовать уверенность! Голос моего терапевта звучит у меня в голове, пока я встаю на цыпочки. — Ты выйдешь отсюда и получишь лучший секс в своей жизни!

Ну или, по крайней мере, неплохой.

Я снимаю туфли-лодочки и мини-юбку. Гусь был прав: я и правда похожа на свитер с ногами. Но ему, кажется, это не помешало. Он всю ночь пялился на мои губы, придумывая любой повод прикоснуться ко мне. Я сдвигаю воротник свитера, оголяя плечо, надеясь придать образу больше «будуарной съёмки», а не «повседневного платья».

Когда я возвращаюсь в комнату, он стоит у окна и смотрит на мост Золотые Ворота — с сорокового этажа этого номера Сан-Франциско раскинулся внизу потрясающим видом. Я даже не заметила, как высоко мы поднялись, потому что весь путь в лифте мы провели, слившись в поцелуе. Его смокинг брошен на стул в углу. Никаких личных вещей, кроме спортивной одежды в ванной и маленькой ручной клади у шкафа.

— Привет, — говорю я, и он поворачивается.

Даже в полумраке его резкие черты вышибают у меня дыхание. Чётко очерченная квадратная челюсть, скрытая под небрежной щетиной, которая ещё не полностью заполнила лицо. Лёгкий загар на оливковой коже — похоже, он много времени проводит на улице. Густые, слегка изогнутые брови нависают над глубоко посаженными глазами насыщенного золотисто-коричневого оттенка.

— Блять, — растягивает он слово, срывая бабочку и швыряя её на кровать.

— Ты хотел сказать «Утя»? — хихикаю я, пытаясь улыбкой скрыть румянец, горящий на щеках.

— Ты только посмотри на себя, — низкий свет ночника окутывает его лицо тенями, пока он подходит ко мне. Он упирается одной рукой в стену за моей спиной, и мышцы играют под белой тканью рубашки. Такими руками он, наверное, мог бы раздавить мне череп, а я бы ещё сказала «спасибо».

Нервно тереблю край свитера.

— Честно говоря, я раньше не делала ничего подобного.

— Ты… это твой первый…

— О нет, — спешу уточнить. — У меня уже был секс. Много раз. Очень много секса! — мой голос взлетает, как на американских горках. — Ладно, может, «много» — это преувеличение, но я знаю, что делаю. Просто…

Он касается моей щеки и большим пальцем приподнимает мой подбородок. Мне приходится запрокинуть голову, чтобы встретиться с его взглядом. Он высокий и властный.

Его сильный нос слегка кривоват — раньше я не замечала, — будто был сломан. Интересно, как это случилось. Всё в его брутальной внешности одновременно пугает и очаровывает.

— Ты нервничаешь? Мы не обязаны делать что-то, что тебе некомфортно.

— Я нервничаю, — признаюсь я. — Но я очень этого хочу. Я пытаюсь сказать, что не хочу быть, ну...разочарованной? То есть, было бы здорово, если бы мы оба остались довольны.

Жар между моих ног нарастает, и я почти уверена, что финал уже близко, но флуоксетин⁴ и мои саморазрушительные мысли не раз превращали интимные моменты в испытание.

Мой парень из колледжа, первый и единственный, всегда злился из-за того, как долго мне нужно. В итоге я начала притворяться, лишь бы не ранить его эго.

Но не сегодня.

Если я уже стучусь в райские врата, то хочу, чтобы бог передо мной довёл меня до конца и переступил этот порог.

Он коварно ухмыляется и наклоняется ближе, его дыхание касается моих губ.

— Не волнуйся, все твои перышки будут как следует взъерошены.

— Спасибо, — шепчу я, кладя ладонь на его грудь. Под рубашкой — сплошные мышцы. — Ты очень... — я сглатываю. — Крепкий.

Он приподнимает бровь.

— А ты пахнешь восхитительно.

Мы снова целуемся, и мои колени снова превращаются в желе, когда он размыкает мои губы языком и стонет. Он буквально стонет мне в рот.

Мои пальцы впиваются в его зализанные каштановые волосы. Я тяну его за шею, углубляя поцелуй. Жёсткая щетина на его челюсти царапает мою кожу, пока он спускается ниже по шее. Его губы смыкаются на ключице, он присасывается, а затем отпускает с громким чмоком.

Ладно, если до этого я была возбуждена, то теперь достигла совершенно нового уровня эйфории.

— Мне это очень нравится, — стону я, пока он отодвигает мой свитер и целует грудь. — И это...о, и это, очень-очень.

Он поднимает на меня взгляд, всё ещё пригнувшись.

— Продолжай говорить, о чём думаешь, — говорит он. — Это меня заводит.

Да, я официально выхожу из зоны комфорта. К чёрту всё.

Он подхватывает меня, будто я ничего не вешу, и укладывает на кровать. Я падаю на спину, опираясь на предплечья. Он нависает надо мной, как хищник, играющий с добычей.

Я выгибаю спину, подставляя ему грудь.

— Целуй меня ещё, но здесь. — Я указываю носом на грудь. Он помогает мне снять свитер, аккуратно складывая его на тумбочке. Этот жест кажется мелким и незначительным, но от него у меня тает позвоночник.

— Швы твоего свитера определённо стоили того, — усмехается он. Теперь я остаюсь в нижнем белье, а он всё ещё полностью одет.

— Это матрасный шов.⁵

— Матрасный, да? Кто бы мог подумать, что вязание может быть таким эротичным. — В его глазах пляшут огоньки, когда он приникает ртом к кружевному бюстгальтеру, прикрывающему сосок. Моя кожа покрывается мурашками.

— Боже, у тебя это исключительно хорошо получается.

Он усмехается и продолжает ласкать, сжимать и массировать каждый дюйм моего тела, пока мои нервы не растворяются. Зубы на моей челюсти. Язык, скользящий по пульсу. Ничто из того, что я чувствовала раньше, не сравнится с этим.

Насытившись, он перемещается к изножью кровати с грацией пантеры. Он зависает надо мной. Его золотисто-карие глаза пожирают меня.

— Чёрт, просто посмотри на себя, — стонет он с отчаянием.

Я повинуюсь, скользя взглядом по своим длинным ногам (которые всегда казались мне слишком пухлыми и с ямочками), мягкому животу и груди третьего размера, которая гораздо полнее внизу, чем вверху — если только не запихать её в пуш-ап. Но каждая часть меня сияет по-новому под его взглядом.

Он кусает костяшку пальца.

— Ты будешь продолжать смотреть? — пытаюсь я говорить соблазнительно.

— Всю ночь. — Он снова подмигивает и указывает на мои колени. — Раздвинь.

Я разражаюсь смехом, и он тоже, но это длится недолго — его руки обхватывают мои лодыжки, стаскивая меня на край матраса.

— Ладно, Гусь. Перья действительно начинают взъерошиваться.

— Да? — Он опускается на колени.

— Конечно. — Я придвигаюсь ближе и упираюсь пятками в матрас. Он начинает расстегивать рубашку, но я накрываю его руку своей. — Можешь оставить её на себе? — Он целует мою ладонь. Этот нежный жест заставляет меня растаять. — И закатать рукава?

Ещё один низкий смешок.

— Что пожелает леди, то и получит.

Ладно, мой «Год Да» официально завершён. Лучше уже не будет.

Он выполняет мою просьбу, протягивая руку. Медленно расстёгивает манжеты, не сводя с меня глаз, и ловко закатывает рукава. От каждого его точного движения у меня пересыхает во рту. Его рельефные предплечья — крепкие, жилистые, закалённые, должно быть, годами тяжёлой работы. Кожа натянута, покрыта следами — царапинами и синяками, за которыми наверняка стоят свои истории.

— Закрой ротик, милая. А то слюнки текут, — поддразнивает он. Его руки скользят под моими коленями, и он перекидывает мои ноги себе на плечи. Я вскрикиваю от неожиданности и падаю на спину. — Хотя нет, не закрывай. Мне нравится слушать, как ты говоришь.

— Ты такой властный. Мне это нравится.

Его щетина щекочет внутреннюю сторону моих бёдер. Одна его рука скользит под мою попу, другая играет с резинкой трусиков.

— Симпатичные, — бормочет он, целуя мою кожу. — Можно я порву их и попробую тебя на вкус?

Ох, чёрт, это было так горячо.

— Порвёшь?

— Вопрос на «да» или «нет».

— Да, пожалуйста, — я подписываю себе приговор. Его палец закручивается в кружево. Резкая боль, и звук рвущейся ткани разносится по комнате. — Ты серьёзно только что… Ты порвал мои трусики?! Я была уверена, что так делают только в кино.

Его ухмылка дерзкая и неотразимая.

— Ты хотела незабываемых ощущений.

— Боже мой, — изумлённо говорю я. Потрясающе красивый мужчина с пирсингом в ухе собирается меня трахнуть. Я глубоко вдыхаю и киваю ему, показывая, чтобы он продолжал.

Он не колеблется; его язык касается жара, скапливающегося в моём центре. Словно молния ударяет меня в грудь, выбивая дыхание.

— Чёрт, — рычит он, прижимаясь ко мне. — Ты могла бы утопить мужчину между этими бёдрами.

В промежутке между моим шоком и нарастающим крещендо стонов он запускает мою руку в свои волосы. Я сжимаю пряди, притягивая его ближе. Мои бёдра вторят его ритму. Пока комната не начинает дрожать, или пока не начинаю дрожать я. Края моего зрения окрашиваются в оранжевый и красный, и вместо того, чтобы сопротивляться им, я следую за ними сквозь радугу кружащегося удовольствия. Мой разум взрывается фейерверками, когда оргазм — настоящий, оргазм подаренный мужчиной — пронзает меня от основания позвоночника и развращает. Я жива, очень даже жива.

Он подползает ко мне и тяжело падает рядом. Прижимается носом к моему и оставляет там лёгкий поцелуй.

— Как это было?

— Потрясающе. — Я то ли смеюсь, то ли вздыхаю. Просовываю руку между нашими телами и начинаю расстегивать пуговицы на его рубашке, обнажая внушительный живот. Когда последняя пуговица расстегивается, он помогает мне стянуть с него рубашку, прежде чем я расстегиваю пряжку ремня, и он встает, снимая брюки.

Адонис стоит передо мной. Рельефный пресс. Бедра размером с обе мои ноги, вместе взятые. Мой взгляд скользит вниз по его телу, останавливаясь на боксерах. При виде его длины у меня отвисает челюсть.

— Ты готова?

— О нет, мне, наверное, придется уйти до конца вечера, — выпаливаю я. — Твой член пронзит меня насквозь.

Он потирает затылок, глядя на третью ногу, занимающую пространство между нами, и с мальчишеской ухмылкой говорит:

— Думаю, мы сможем сделать так, чтобы он поместился.

— Слово, которое ты пытался использовать, было «надеюсь», мистер. Надеюсь, мы сможем сделать так, чтобы он поместился.

— Я возьму презерватив, и мы сможем воплотить в жизнь все эти надежды.

Он возвращается без боксеров, и я быстро моргаю, разглядывая его. Он огромный. Я имею в виду, это самый большой член, который я когда-либо видела.

— Пенис вырос!

— Лесть приятна, но, может, ты придумаешь моему члену прозвище или что-то в этом роде, вместо того чтобы называть его медицинским термином?

От этого термина у меня под кожей разливается жар.

— Это портит настроение?

— Удивительно, но нет. — Он подносит фольгу к зубам и разрывает упаковку презерватива. — Ничто не может заставить меня хотеть тебя меньше, чем сейчас.

— Подожди, — говорю я, протягивая руку, чтобы убрать его руку. — Мне повезло. Я хочу попробовать взять твой член в рот. — Эти слова звучат странно, вылетая между моих губ, но я радуюсь тому, что его член, кажется, становится больше. — Ну, знаешь, если ты не против.

— Повторишь ещё раз?

— Твой член.

Уголок его губ приподнимается, и он подходит ближе.

— Такое грязное слово из таких красивых уст.

— Член. — Я повторяю это снова, как будто изучаю новый язык.

— Такая чертовски сексуальная.

Я приму это как приглашение. Опускаюсь коленями на матрас и кладу одну руку на его мускулистое бедро, а другой осторожно придерживаю его. Несмотря на то, что этот бог секса явно уже бывал в такой позиции, я иду ва-банк, больше не притворяясь, потому что ему явно нравится всё, что я делаю.

Беру его в рот и облизываю от основания до кончика, наслаждаясь теплом, ощущая языком путь его вен, прежде чем открыть рот как можно шире и опуститься на него.

Слезы щиплют мне глаза, но он не двигается, не хватает меня и не толкается глубже. Убирает волосы с моего лица и собственнически кладёт руку на затылок, пока я привыкаю к нему.

— Чёрт, милая, — шепчет он. Эта похвала разжигает во мне желание продолжать. — Ты тоже можешь сделать так, чтобы было больно.

Я соглашаюсь, царапая его зубами. Рука сжимает его член, двигаясь в ритме, которому я вторю.

— Вот так. Так хорошо. У тебя всё получается.

Мы вместе подстраиваемся под ритм, его член упирается в заднюю стенку моего горла, пока время не проносится мимо нас. Я чувствую себя сильной, красивой и сексуальной, имея возможность немного контролировать его. Заботясь о нём так же, как он заботился обо мне. Его глаза закатываются, когда он с трудом выдыхает слова поддержки.

Я испытываю удовольствие, наблюдая, как он наконец отпускает меня, отстраняется и опускается передо мной на колени, чтобы поцеловать меня в губы.

— Я больше не могу тебя ждать.

— Я тоже, — выдыхаю я, когда он встаёт и поднимает меня вместе с собой. Слабое сияние звёзд мерцает в окне, отбрасывая тусклый свет на кровать.

Одной рукой он раскатывает презерватив, а другой снимает с меня бюстгальтер и садится на край кровати.

— Сядь, — говорит он.

— На тебя?

— Сейчас. — Его тёмный взгляд умоляет из-под густых ресниц. Я хватаюсь за его плечи и опускаюсь на кровать, свесив ноги с матраса. Он поддерживает меня за талию, пока я опускаюсь на него с мучительной медлительностью. Удовольствие пронзает меня, когда мы оба приспосабливаемся друг к другу. Мои лёгкие перестают работать, я ощущаю каждый его сантиметр.

— Чёрт, — стонет он мне в шею, а затем прижимается лбом к моему. — Дыши, милая.

— Я пытаюсь.

— Будь со мной. — Он берёт меня за руку и глубоко вздыхает. Я повторяю его движения, подстраиваясь под его ритм. Ощущать его внутри себя — блаженство. Мои бёдра медленно двигаются в такт его движениям. Мои губы у его лба, его голова между моих грудей, наши руки обнимают друг друга. Это так интимно. Мы находим идеальный ритм. Я испытывала такое глубокое погружение в работу только тогда, когда часами слушала аудиокнигу, которая разрывала мне сердце, или когда мои руки были погружены в какой-нибудь неразрушимый проект. Это поглощает и ошеломляет, но то, что происходит с моим телом, совершенно ново. Мои чувства обостряются, когда нарастает очередная волна желания. Мы либо трахаемся, либо занимаемся любовью, я понятия не имею. Я знаю только, что это идеально.

— Вот так, да? Просто так, — шепчет он мне в губы и притягивает меня ближе. Его хватка прижимает наши тела друг к другу.

Перед моими веками вспыхивают искры.

— Ты заставляешь меня видеть звезды, — выдыхаю я.

— Ты этого хочешь?

— Да, да, — стону я. — Да.

— Тогда держись.

Золото его глаз полностью поглощается чернильной тьмой.

Инстинктивно я цепляюсь за него. Гравитация, кажется, ослабевает, и я парю.

— О боже, — выдыхаю я, когда он переносит нас в другой конец комнаты, все еще внутри меня. — Что ты делаешь?

— Доставлю тебя к звездам, — говорит он, как будто это само собой разумеющееся.

Я прижимаюсь спиной к холодному окну, а его руки обхватывают мою задницу и бедра. Смотрю на него, сбитая с толку и еще более возбужденная. Он вонзается в меня. На этот раз не проявляет доброты. И сейчас я уверена, что мы трахаемся. И уверена, что мне это нравится.

— Боже, у тебя так хорошо получается, — после моих слов он покрывает поцелуями мою шею, впивается зубами в челюсть и ловит каждый мой хриплый вдох.

— Вместе, хорошо? — требует он. Как будто знает, что я на грани и вот-вот потеряю остатки здравого смысла. — Покажи мне, как хорошо я заставляю чувствовать эту киску.

— Да. — Я киваю. — Вместе.

И, словно по его приказу, несколько глубоких толчков в мою плоть, и мы кончаем одновременно. Его колени почти подгибаются, когда он стонет вместе со мной, но не отпускает меня, пока стук в моих ушах и бешеное сердцебиение не стихают. Как будто он знает, когда я готова, потому что он здесь, со мной, в другом мире.

Он относит меня на кровать, осторожно укладывает, прежде чем его тяжёлое тело вдавливается в матрас рядом со мной.

— Спасибо тебе за это, — шепчет он мне на ухо, прежде чем прижаться губами к уголку моего рта. — Я знаю, что в это трудно поверить, но я давно так не расслаблялся и не веселился. Из-за моей работы у меня не так много возможностей расслабиться с кем-то.

Наши носы соприкасаются. Мужчина, который всю ночь дразнил меня и смеялся над моими неудачными шутками, появляется снова. Черты его лица смягчаются.

Я изучаю карту линий и морщин на его лице. Горбинку на его красивом носу. Шрам над бровью.

Кто заботится о нем в реальной жизни? Он упомянул своих кураторов, которые могут быть друзьями или семьей, но если он уходит, они часто бывают рядом?

— Это я должна благодарить тебя за то, что ты сделал эту первую ночь особенной.

С этими словами он убегает в ванную и закрывает дверь. В комнату доносится шум включенного душа. В груди разливается тепло. Внезапно я осознаю, что нахожусь одна в комнате после такого умопомрачительного опыта. Я зеваю, глядя на часы. Четыре часа утра.

Когда он должен был вылететь? Детали расплываются у меня в голове, как размазанная классная доска.

Я должна улететь? Я понятия не имею. Я натягиваю на себя пуховое одеяло, оглядывая пространство. Приступ тоски охватывает мое сердце, разрушая мир фантазий, в котором я жила последние несколько часов.

Нужно уходить. Мы оба четко представляли, чего хотим. Я организовала всю эту выходку. Это была интрижка на одну ночь, не более того. И всё же в моей груди поселяется тяжесть.

Дверь в ванную распахивается, в комнату врывается поток света, который обрушивается на меня, как холодный поток воды. Он входит, уже одетый в чёрные спортивные штаны и такую же футболку, протягивая мне полотенце.

— Вот, — говорит он. — Душ для тебя уже греется, если хочешь. Я оставлю тебя наедине с собой. Но ещё раз спасибо за сегодняшний вечер. Это был... приятный сюрприз.

У него добрые глаза, но по моим щекам расползается смущение, когда я беру у него полотенце.

Правильно. Взбодрись. Два потрясающих оргазма, и теперь ты подумываешь о том, чтобы сделать татуировку «Гусь» на своем сердце.

Для него это не были фейерверки и падающие звезды, как для меня. И это нормально. Я в порядке.

Перестань быть такой влюбленной девочкой.

— Вода уже должна быть тёплой, — улыбается он.

— Хорошо, — отвечаю я, мысленно ругая себя за отсутствие красноречия. — Я имею в виду, спасибо. Я хорошо провела с тобой время.

— Я тоже. — Он колеблется, словно раздумывая, как нам завершить вечер, но я собираю остатки достоинства и заворачиваюсь в полотенце, прежде чем гордо отправиться в ванную. Быстро ополоснусь, и я вызову себе такси до дома. Случайная связь на одну ночь завершена.

Дверь в ванную с щелчком закрывается, и я встаю под горячие струи. Меня охватывает странное чувство пустоты — одинокое ощущение чего-то несбывшегося.