Стань светом в темном море. Том 3

ГЛАВА 173

ИНЖЕНЕРЫ КОМАНДЫ «НА»

Часть 2

Люди, прятавшиеся за автоматами, уже начали было вылезать, но тут же юркнули обратно. Зачем Син Хэрян вообще стрелял по автомату? Получив несколько пуль подряд, один из аппаратов издал странный металлический хрип, а потом с глухим хлопком взорвался. Только тогда Син Хэрян отпустил спусковой крючок. От него исходила такая ярость, что никто не осмелился вмешаться. Только Владимир ошарашенно произнес:

— Эй. Там же наши.

— Знаю.

— И твои тоже.

— Думаешь, я не знаю, куда стреляю? Если эти эгоистичные ублюдки будут подставлять нас на каждом повороте, то пусть лучше сдохнут сейчас. От моей руки.

Владимир кивком указал на инженеров из команды «На» и, будто пытаясь его урезонить, сказал:

— Все же обошлось. Никто не пострадал.

— Просто повезло.

— Тяжелый ты человек.

После того как стрельба утихла, люди начали потихоньку выглядывать из укрытий. Владимир как ни в чем не бывало направился к Никите, будто совсем не переживая, что кто-то из его людей мог получить пулю.

Никита стояла рядом со мной и молча смотрела на Ичиду. Тому пули попали в область легких. На шее остались темно-синие, почти черные следы от паракорда, которым его душили. Ямасита был уже мертв, а вокруг Ичиды, который еще слабо хрипел, начали собираться люди.

Я бы сказал, что если его не доставить в реанимацию прямо сейчас, то шансов выжить у него практически не было. Пуля пробила легкое, и теперь он захлебывался собственной кровью, выплевывая ее с каждым вдохом. Никита медленно наклонилась и, не колеблясь ни секунды, полоснула ножом по его щеке. Тем самым ножом, который отдала ей Пэк Эён.

Я вскочил, но уже в следующую секунду кто-то заслонил мне обзор. Я повернув голову и понял, что Со Чжихёк поднял руку, отгораживая меня от происходящего.

— Э… не самое приятное зрелище, не смотрите.

— Но ведь… она… только что… — пробормотал я, показывая пальцем через его плечо.

Со Чжихёк покачал головой:

— Док, отведите эту киви в уборную. Умойтесь, приведите себя в порядок.

— Но…

— Пожалуйста, побыстрее.

Я встретился с его ровным, бесстрастным взглядом, потом посмотрел на Туманако, которая по-прежнему сидела на полу, растерянно уставившись в пустоту. Волосы и лицо у нее были заляпаны кровью. Впрочем, я наверняка выглядел не лучше.

Я помог Туманако подняться, и мы, пошатываясь, направились прочь. Стоило оказаться в Центральном квартале, как мы увидели указатель, показывающий, где туалет. Я хотел было отправить Туманако в женский, но тут же вспомнил о Тайлере. А что, если там кто-то есть? С этими мыслями я завел Туманако в мужской туалет, открыл воду в умывальнике и начал смывать кровь с ее лица. В последний раз я так осторожно умывал младшего брата в детстве. Кое-как смыв кровь с ее щек и волос, я заметил, что у Туманако прояснился взгляд. Словно очнувшись, она тихо расплакалась.

Я отошел к соседнему умывальнику, вымыл руки, плеснул воды на лицо, прополоскал рот. Резкий металлический запах крови быстро сменился запахом жидкого мыла. Пока я стоял, слушая приглушенные рыдания Туманако, усталость обрушилась на меня всей тяжестью. Ноги подкосились, и я неожиданно для себя осел на пол. Туманако тут же склонилась ко мне, испуганно спрашивая, что случилось. Все тело ломило, мышцы сводило от перенапряжения. Хотелось просто лечь и, ни о чем не думая, уснуть. Глаза слипались от усталости. С трудом удерживая их открытыми, я ответил:

— Все хорошо. Просто ноги не держат.

— Ты что, ранен?

— Нет. Просто в ужасной форме.

Туманако уставилась на меня, будто не понимала, всерьез это сказано или нет.

— Отдохну, и пройдет, — добавил я.

В критических ситуациях адреналин на короткое время дает сверхсилу, вот только последствия приходится разруливать уже самому, никакой гормон тут не поможет.

Туманако тяжело выдохнула и села рядом со мной прямо на холодный пол:

— Никогда раньше не видела, как кого-то убивают.

Я видел. Но каждый раз был будто первый. К этому невозможно привыкнуть. Такое ощущение, что поверх одной травмы тут же накладывается следующая, и так слой за слоем. Единственный выход — как можно скорее выбраться из этой мясорубки.

— Я тоже. При первой же возможности уволюсь отсюда на фиг.

— И я. Хочу выбраться отсюда. Здесь так страшно, так ужасно… А теперь еще волосы в крови. Вдруг тот мужчина чем-то болен? Вдруг я чем-то заразилась? Придется все отрезать.

— Серьезно? Прям все?

— У меня форма головы красивая, мне можно.

Шмыгнув носом, Туманако снова намочила волосы, намылила и ополоснула. Терла аккуратно, но было понятно — будь ее воля, она бы всю голову в раковину засунула.

Ноги казались тяжелыми, как каменные глыбы. Ухватившись за раковину, я с трудом поднялся, чувствуя себя поломанным роботом. Видимо, из-за перегруза организм просто сдался.

Глядя на Туманако, я попытался придать голосу бодрости и сказал:

— Спасибо, Туманако. Я выжил только потому, что ты помогла мне спрятаться.

— Все уже попрятались, а ты один в коридоре болтался. Места за автоматом не было, что ли?

— Нас там было четверо мужчин — слишком тесно.

— Ну и что? В таких ситуациях хоть обнимайся, хоть на головах друг у друга стой, но прятаться надо вместе. Что это вообще было?

Почему-то именно эти слова — «прятаться надо вместе» — будто согрели изнутри. Туманако говорила на английском, но я слышал их на корейском. И смысл от этого будто стал глубже. Когда сказано от души, язык уже не имеет значения.

Я вспомнил, как Пэк Эён каким-то чудом освободила для меня место, а Никита ни слова не сказала в упрек. Впрочем, я бы не обиделся, если бы они меня выгнали. Потом вспомнил, как Син Хэрян открыл огонь по автомату. Объяснить сложно, но почему-то мне стало легче на душе. А ведь он из тех, кто в такой ситуации, казалось бы, будет жалеть каждый патрон. Почему он стрелял? Ведь пули могли задеть кого-то рикошетом.

— Ты права, Туманако. Полностью права.

Слезы текли по лицу, и вместе с ними из меня вышло все, что я до этого держал в себе.

Туманако шумно высморкалась, ополоснула руки и ответила:

— Ладно. В следующий раз, если тебя снова попытаются выгнать, маши руками и кричи, что за автоматом кто-то есть. Понял?

Теперь на лице осталась только усталая улыбка. Ах… как же неловко. Расплакался, а теперь сижу и улыбаюсь как дурак. Подумать только, взрослый мужик, а эта проклятая станция в который раз довела меня до слез. Смешно. Раньше я таким не был. Но теперь, когда вижу добрых людей, почему-то сразу хочется плакать.

Вдруг мне отчаянно захотелось увидеть Ким Гаён. Если они с Ю Гыми откроют пекарню, я устрою стоматологический кабинет в том же здании. Буду захаживать к ним за булочками каждый день. Нет, трижды в день. Буду хорошо зарабатывать и помогать с пекарней.

Я снова умылся, кое-как вытерся и, ковыляя как столетний дед, вышел из туалета. Похоже, времени прошло немного — все были на прежних местах, разве что Такахаси и Сато теперь сидели на полу, связанные паракордом. Особенно досталось Сато: Со Чжихёк заткнул ему рот стропой, как кляпом, и, пока Син Хэрян листал что-то на планшете, с размаху ударил пленника по затылку. Раздался глухой звук — удар был от всей души.

Сато рухнул на бок и, лежа на полу, устремил на Со Чжихёка злобный взгляд. Тот обернулся к Такахаси и, будто ничего не произошло, спокойно спросил:

— Ты правда не видела нашу Чжихён? А нашего высокого зама? Не смотри на своего начальника, просто говори как есть.

— Не знаю.

— Подумай хорошенько. Может, мельком видела ее утром?

— Говорю же, не знаю.

Со Чжихёк устало выдохнул, а Такахаси вдруг слегка улыбнулась:

— Почему ты спрашиваешь у нас про свою команду?

— Хороший вопрос. — Со Чжихёк на мгновение замолчал, а потом продолжил: — Почему по дороге сюда вы вдруг начали ломать камеры? До этого носились по станции, как обезьяны, ни на что внимания не обращали.

— Не знаю. А. Сейчас вспомнила. Кажется, я все-таки видела Чжихён.

— Что? Где?!

— Кажется, она побежала в сторону Чхоннёндона.

— Правда?!

— Ага. Неслась, как кабан.

Со Чжихёк поморщился. На него упала тень — он обернулся и увидел рядом Син Хэряна, который молча смотрел прямо на него.

Чжихёк неловко усмехнулся и, хотя никто его ни о чем не спрашивал, поспешно пробормотал:

— Вы же сказали связать руки и заткнуть рот. Я почти закончил.

Он заткнул рот Такахаси кляпом из паракорда, повернулся к Син Хэряну и нетерпеливо проговорил:

— Такахаси сказала, что видела наших в районе Чхоннёндона. Может, они и правда там?

Син Хэрян посмотрел на полное надежды лицо Со Чжихёка и покачал головой:

— Мы бы увидели на записи. Как можно выбраться из Пэкходона, пройти Центральный квартал, оказаться в Чхоннёндоне и при этом не попасть ни на одну камеру?

— Может, кто-то помог… ну вроде меня?

— Кто?

— Не знаю. Какой-нибудь ублюдок, который умудрился обвести вокруг пальца и меня, и вас, и Пэк Эён и при этом похитил именно двух гражданских женщин, которые были с нами в команде.

— Позаботься о Санхёне и Чжэхи, — помолчав, коротко бросил Син Хэрян.

Владимир подошел ближе, пристально посмотрел на японцев, у которых были связаны руки и заткнуты рты. Молча погладил Такахаси по макушке, будто собаку, потом повернулся к Син Хэряну:

— Подарочная «упаковка» была совсем не обязательной.

— Мы забираем их с собой.

— В смысле забираем? Это они убили Дмитрия и Ирину, ты же сам слышал!

— Ты же сам слышал: это Ямасита их застрелил.

Я краем уха услышал объяснения Санхёна, тот рассказывал Карлосу, как Ямасита пристрелил Дмитрия «для тест-драйва»: хотел убедиться, что оружие работает. Он еще пытался что-то объяснить про «кирисутэ гомен» или как там его… понятия не имею, что это вообще такое.

Никита тем временем вытирала испачканное лезвие об одежду Ичиды. Глядя на его лицо, почти неразличимое под слоями крови, можно было подумать, что кто-то начертил на нем доску для игры в го. Я поспешно отвернулся.

— Задницей чую, он вешает нам лапшу на уши, чтобы не сдохнуть первым.

Владимир медленно наступил на ногу Сато, одновременно споря с Син Хэряном. Со Чжихёк, похоже, постарался на славу — японец не издал ни звука.

— Мы тоже лишились двух человек.

— Думаешь, они прибили и ваших, а потом спрятали тела? Может быть. Но японцев мы все равно забираем — у нас с ними свои счеты. Особенно с Сато. Его я подарю своей заместительнице.