Стань светом в темном море. Том 3

ГЛАВА 212

ЦАРЬ ДРАКОНОВ ЁНВАН

Часть 5

Мы прошли уже больше половины коридора, когда Син Хэрян замедлил шаг. Впереди лежал мужчина. Подойдя ближе, мы увидели, что он, похоже, со всего размаху врезался головой в металлический поручень, тянувшийся вдоль стены. На лбу осталась глубокая вмятина.

Со Чжихёк приблизился, осторожно оглядел все вокруг самого пострадавшего, после чего перевернул его. Двигался так, будто ожидал, что к телу может быть прикреплена бомба. Показалось лицо, залитое кровью. Ах да, я его знал.

Его звали… кажется, Кевин Уилсон? Он вроде был инженером из команды «Ма». Интересно, Кевин — распространенное имя? Другой Кевин, которого я знал, был ученым и разгуливал с топором наперевес.

Как странно. Обычно этот парень погибал у выхода из Пэкходона, а теперь оказался на половине пути к Центральному кварталу. Почему? Черт возьми… Но до того как мы наткнулись на труп, я напрочь забыл о его смерти. Видимо, слишком много всякой жути пришлось пережить. И все же, как я мог забыть первого человека, которому официально констатировал смерть? Ведь я до сих пор отчетливо помнил, как меня передернуло от ужаса при виде его тела.

Неужели нет ни одного способа его спасти? Сколько раз ни встречаю, он неизменно мертв. Я быстро подтвердил смерть, после чего Со Чжихёк сфотографировал тело на планшет и прямо на фото нацарапал время. Син Хэрян предложил пройти немного дальше и сделать привал. Когда подтянулись даже Чжэхи с Санхёном, которые отстали больше всех, нам дали три минуты передышки.

Я осторожно опустил Пэк Эён на пол. Чжэхи поступил куда грубее — Санхён чуть не покатился по полу и так и остался лежать; похоже, сил подняться у него уже не осталось. Пэк Эён сцепила пальцы на затылке, улеглась прямо на пол и начала вслух отсчитывать время. Я, не раздумывая, тоже растянулся на полу.

Со Чжихёк остался стоять, привалившись плечом к стене. Если подумать, втроем мы отдыхали только один раз — тогда, у лестницы с четырьмя тысячами тремястами ступеней. Остальное время один из нас всегда оставался на страже.

Сидевший на полу Син Хэрян повернулся к Ким Чжэхи, присевшему рядом на корточки:

— Назови имена членов Церкви Бесконечности.

— А если я совру?

Син Хэрян уставился на Ким Чжэхи. Тот немного поерзал, отвел взгляд куда-то в сторону и неохотно заговорил:

— Ну… Элизабет Уивер, Джамал Грин, Рональд Уайс. Слышали о таких?

Син Хэрян подумал, потом покачал головой:

— Нет, никого из троих не знаю. Мухён, а вы?

Я задумался — мне было знакомо только одно имя.

— Элизабет Уивер знаю.

— Кто она?

— Белая женщина, длинные седые волосы, на вид чуть за тридцать. Рост около ста семидесяти, большие глаза. Квадратный подбородок, твердые черты лица. Очень красивая, сразу притягивает взгляд. И вся увешана драгоценностями. Говорят, она, как и я, умирала и воскресала снова. Судя по всему, входит в верхушку Церкви Бесконечности.

Я ненадолго задумался и добавил несколько личных наблюдений о Бэт.

— Она… довольно жестокая. Если нужно, без колебаний причинит вред другим. В общем, когда думаешь о сектантах, представляешь именно таких фанатиков.

Когда я закончил свою сбивчивую речь, Син Хэрян посмотрел на Ким Чжэхи, словно спрашивая: «Правда ли это?» Тот лишь пожал плечами:

— С такой внешностью грех не быть безумной. Красавицы просто обязаны быть опасными. Иначе как им выжить в нашем жестоком мире?

Чон Санхён, перекатившись на полу и устроившись рядом с Чжэхи, с любопытством спросил:

— Ну и как же она, на твой взгляд, выглядит, что ты так разошелся?

Чжэхи немного подумал, а потом, заметно оживившись, сказал:

— Если коротко: серебро в человеческом облике.

При слове «серебро» лежавшая на полу Пэк Эён резко приподнялась, я даже вздрогнул. Неужели Элизабет и правда так выглядит? Я встречал ее дважды, и, кроме горы украшений, запомнил лишь бледность, будто из нее вытянули весь цвет.

Если подумать… она и правда пугающе красивая женщина. Эён, услышав описание Чжэхи, нахмурилась, подняла взгляд к потолку, словно пытаясь представить, потом резко тряхнула головой, словно отгоняя лишние мысли, и снова растянулась на полу.

Ким Чжэхи тем временем повернул голову к Син Хэряну и уставился на него с непроницаемым выражением лица. Со Чжихёк заметил это и яростно замотал головой: не вздумай.

Син Хэрян, не меняясь в лице, встретил его взгляд и спокойно сказал:

— Расскажи о Джамале Грине и Рональде Уайсе.

— А каково жить с таким лицом?

— Как под прицелом, — как ни в чем не бывало ответил Син Хэрян. — Джамал Грин — черный?

— Эй, ну вы и душнила… — Ким Чжэхи фыркнул, но все же ответил: — Да, верно. Канадец, рост где-то метр восемьдесят. Тоже седой, из-за этого трудно сказать, сколько ему лет на самом деле. На указательном пальце носит огромный перстень, никогда не снимает. Постоянно в наушниках, слушает музыку. Заговоришь — ответит, но с обычными прихожанами общаться не стремится. Я как-то спросил, что он слушает, он назвал имя певца. Я проверил, оказалось, это артист, который жил почти семьдесят лет назад.

Чжэхи говорил так, будто не мог понять, как вообще можно фанатеть по такой древности. Пэк Эён сузила глаза. Ей, обожающей песни вековой давности, его слова казались кощунством. Но спорить или бросаться на Чжэхи она не стала.

Я вспомнил темнокожего мужчину, который протянул мне свой перстень и приколол брошь к груди. Это и был Джамал Грин? И в памяти тут же всплыл белый мужчина, стоявший рядом с ним.

Я спросил:

— А Рональд Уайс — это белый мужчина средних лет, ростом чуть ниже меня?

— Да. Вы что, встречались?

Я ненадолго задумался, потом ответил:

— Да. Сегодня днем.

Сказать, что это было вчера, я не мог — понятие времени тут совсем сбилось. Ким Чжэхи усмехнулся, будто понял, о чем я, но не стал уточнять.

Син Хэрян кивнул, давая знак продолжать, и Ким Чжэхи медленно заговорил:

— Белый, седой, рост около ста семидесяти. Раньше он был довольно тучным, но потом заявил, что садится на диету, и, похоже, она помогла — с каждой встречей он выглядел все более худым. На руке у него часы, усыпанные драгоценными камнями, так что даже не скажешь, можно ли по ним время смотреть. А еще… то ли он терпеть не может лично меня, то ли вообще всех азиатов, не знаю. Я с ним здоровался — ни разу не ответил. Смотрел как на скотину какую-то. По словам других прихожан, он сделал состояние на акциях и фьючерсах. Всего за один день.

Пэк Эён молча слушала, потом окинула Чжэхи оценивающим взглядом:

— Все эти сектанты, похоже, носят какие-то драгоценности. А у тебя что есть?

Ким Чжэхи указал на ухо, чтобы она могла получше разглядеть, и, щелкнув пальцем по украшению, ответил:

— Пирсинг. Удовольствие, между прочим, не из дешевых.

— Почему ты его вообще носишь?

Ким Чжэхи на секунду замялся, потом вздохнул:

— Потому что верю, что он поможет мне вернуться в прошлое. Это наивно, даже глупо... но я верю.

— То есть ты сам понимаешь, что дурак? И все равно веришь?

— Верить приходится. Все, что у меня было, осталось в прошлом.

— Если что-то осталось в прошлом, значит, его уже нет. Три минуты прошли. Нам пора.

Пэк Эён попробовала подняться сама, но не смогла. Попробовала снова — то же самое. Я уже протянул руку, но на третий раз она уперлась руками в колени и встала. Потом посмотрела на меня и спокойно сказала, будто отсекая любую помощь:

— Спасибо. Дальше я справлюсь сама.

Пошатываясь, она двинулась вперед.

Однажды я видел, как новорожденный теленок делает первые шаги. Пэк Эён двигалась так же неуверенно. Надолго ли ее хватит?

Чон Санхён продолжал стонать, раскинувшись на полу. Мы с Ким Чжэхи кое-как подняли его на ноги.

Чжэхи закинул руку Санхёна себе на плечо, посмотрел на меня и хмыкнул:

— Я думал, что меня уже ничем не удивить. Но жизнь снова подкинула сюрприз.

— Вы о чем?

— Просто забавно: те, кто мечтали выиграть, так и не вытянули счастливый билет. Выиграл человек, который вообще ничего не знал.

Он говорил о выборе спасителя как о розыгрыше лотереи и даже усмехнулся с каким-то злорадством. Потом уставился на меня, поддерживающего Санхёна с другой стороны, и спросил:

— У вас есть драгоценности?

— Нет.

— Что-нибудь связанное с акулами?

— Ничего такого.

— А прошлое, в которое вы хотели бы вернуться любой ценой?

«Любой ценой»… Само выражение звучало зловеще. Я немного помедлил и ответил:

— Нет.

— Видимо, в Церкви сейчас полная растерянность. Они готовили сразу троих кандидатов, а избранным оказались вы — человек, который никак с нами не связан и на которого никто не ставил. Для той троицы — все, игра окончена.

Син Хэрян, пошатываясь, пытался идти сам, но Со Чжихёк со всей силы хлопнул его по спине и закинул его руку себе на плечо. Син Хэрян упрямо твердил, что справится без помощи, но Чжихёк не обратил внимания. Он слушал Чжэхи вполуха и все же спросил:

— Какие еще кандидаты?

— Люди, которых Церковь готовила для путешествия в прошлое. Кого выберут, тот и станет их спасителем.

— Ха! Спасителем? Обычный человек? Да ладно. В голове не укладывается.

— Хён, ты ведь сам говорил, что был религиозным?

Чжихёк скривился так, будто кислоты хлебнул, и тут же отмахнулся:

— Нет. Никогда такого не было.

— Да врешь ты.

— Чжэхи, держи дистанцию. Если какой-нибудь религиозный фанат сунется ко мне ближе чем на три метра, сразу получит в табло.

— Это уже похоже на религиозные гонения.

Чжихёк сделал пару шагов, потом резко обернулся к Чжэхи. По его виду было ясно — он не мог взять в толк, что у того в голове.

— Ты чего все улыбаешься? Тебе что, весело?

— Весело.

— Мы заперты на протекающей Подводной станции, без спасательных капсул, и тебе весело?

— Ну да.

— Эти ублюдки из Церкви даже не удосужились тебе нормально объяснить, что происходит, и сразу начали теракт. Да они тебя как пешку используют, а потом еще и выбросят.

— А разве где-то не так?