Свадьба

Глава 22. Беглецы

Дракон пропадал в библиотеке за книгами по артефакторике. Мне пришлось разворачивать листья душ на дереве богини, чтобы узнать, куда он делся и что происходило. Рулла и Нетта прибыли в столицу, государственные дела пошли по боку. Дракон разместил женщин в покоях лекаря Дивайда и снабдил их книгами. Половину стеллажей вывернул, навел невообразимый хаос в библиотеке и даже не пытался убрать все на место.

— Тук-тук-тук, — сказала я возле стеллажа, закрывающего проход в секретную комнату. — Господин библиотекарь, к вам можно?

— Колокольчик же, — проворчал дракон, телепортируясь в коридор рядом со мной. — Специально повесил. Вышел бы встречать… Ирина? Что случилось?

Чешуя сошла с него окончательно. Ни одной пластинки не осталось на бархатистой коже. Я залюбовалась ровным подбородком, мягко очерченными губами, тонким носом, высоким лбом. Породистое лицо у дракона, аристократическое.

— Пора бриться, Ваше Величество, — я ласково провела пальцами по колкой щетине у него на лице. — А то борода уже длиннее волос.

— Тебе кажется, — фыркнул он и потер ладонью макушку. — Волосы растут одинаково быстро. Темные.

— А ты надеялся, что будешь блондином?

— Да, — не замечая моей лукавой улыбки, ответил Тень. — Как мама. Она была красавицей. А отец черноволосый. И Кастор тоже.

Понятно, почему расстроился. Не хотел походить на мучителя. Они, кстати, совсем разные. И если чешуя хоть как-то отвлекала от сравнения, то теперь я понимала, насколько тяжело будет придворным привыкать к новому облику короля. Он уже в плечах, стройнее, благороднее. Кастора-Эйнора спасала дорогая одежда, а дракон даже в бесформенном балахоне выглядел, как урожденный князь, граф или маркиз. Особенно сегодня, когда самооценке дракона больше ничто не угрожало.

— Не люблю блондинов, — сказала я, целуя его. — Темненькие гораздо лучше.

— А если бы росли рыжие волосы? — не унимался он. — Красные, зеленоватые, голубые? Ты бы так же говорила?

— Да! — расхохоталась я. — Ты мне нравишься любым. Хоть серобуромалиновым. Но бороду, пожалуйста, сбрей. Колючая.

— Ничего. Отрастет, станет мягче, — усмехнулся он.

— Тень!

— Ты привыкнешь…

— Тень!

— Полюбишь…

Я замахнулась, а он со смехом увернулся от удара. Поймал меня в объятия и не отпускал.

— Моя грозная королева. Вас пора бояться. Хорошо, я сбрею бороду, когда научусь. Еще ни разу не держал бритву в руках.

— Голову не трогай, — напомнила я. — А то волосы отрастут, скажешь, что мешают.

— Нет уж. Я их слишком долго ждал.

Мы целовались среди книг, паутины заклинаний библиотеки и аромата шоколада с мятой. Наша общая мечта сбылась. Ничто не приносит больше радости, чем счастье в глазах любимого человека.

— Крылья вернулись? — промурлыкала я ему на ухо. — Ты проверял?

— Да, — он расцвел еще ярче. — Извини, не позвал тебя на площадку башни. Боялся, что после трансформации и воссоединения с драконьей сущностью вернется чешуя на человеческом теле. Не хотел тебя расстраивать. Всерьез ведь боялся, но обошлось. Чешуя исчезла навсегда.

— Отлично, — у меня уже скулы сводило от улыбки, а становилось все лучше и лучше. — Нет худа без добра. Помогла нам тайна младенца и капли его крови.

— Да, осталось переделать неготарианское стекло-артефакт и разобраться с заговорщиками.

— Давена и Пиррона я уже нашла, — на щеках от смущения разливался румянец. Я опять своевольничала и уже с трудом придумывала, как можно оправдаться. — Аллатаира приехала во дворец и на допросе сдала бывшего жениха с бывшим же свекром, а заодно родного отца.

— Вот так взяла и сдала? — недоверчиво спросил дракон.

— Да, — я с трудом держалась, чтобы не скатиться опять в паранойю и не начать проверять каждый чих по десять раз. — Нет никого опаснее обиженной женщины, мечтающей отомстить, я ей верю. Однако Рэм по моей просьбе закрыл ее в гостевых покоях и приставил охрану.

— Чувствую, я много пропустил.

— Да, — понуро опустила я голову. — Эйнор спал, а тебя я нашла далеко не сразу.

— Будет мне уроком, — дракон крепче сжал мою руку, — и лишним поводом избавиться, наконец, от куклы. Пойдем за стеллаж. Расскажешь о допросе.

В итоге колдовать над камнем знаний мы сели только к вечеру. Пока подобрали цепочку заклинаний, начиная с урагана, чтобы сорвать неготарианский плащ хотя бы с одного из беглецов, пока нашли ожерелье и устроились возле дерева богини, за окном стемнело. Я должна была по очереди читать заклинания, а дракон вызвался проверять эффект через листву душ.

— Главное — все делать быстро, — сказал он, прикладывая ладонь к коре дерева. — Камень знаний впервые используется как ворота для магической атаки. Я не знаю, насколько он ограничивает силу заклинания.

— Мы выбрали самые мощные, — напомнила я.

— Да, но магистры не будут сидеть, сложа руки. Как только поймут, что их атакует камень Давена, постараются его уничтожить. Одно удачное заклинание оборвет нашу цепочку, беглецы наденут плащи, сорванные ураганом, и дерево богини опять их потеряет.

— Может, тогда ты прочтешь заклинания? — неуверенно спросила я.

— Нет, ты справишься. Я лучше обращаюсь с деревом, быстрее. Успею вынырнуть и подсказать тебе, как изменить атаку, а потом вернусь обратно.

Я переживала, что не справлюсь, и затея пойдет прахом. Дракон доверял мне слишком ответственные вещи. Малейшая ошибка — и Пиррон вывернется от захвата. А потом так спрячется в неизведанных землях, что мы его не достанем. Вряд ли успокоится. Жизнь свою угробит, а найдет способ уничтожить дракона.

— Хорошо, давай начнем, — сказала я и сглотнула слюну, пропитавшуюся вкусом бодрящей настойки Дивайда. Столько ее выпила сегодня, что впору бояться передозировки. Организм держался на честном слове. Когда все закончится, и я расслаблюсь — точно упаду в кровать и просплю сутки. А, может, и больше.

— Инвока иль венто, — начала я читать заклинание урагана над ожерельем. Синие грани камня знаний засверкали искрами мороза. Сила улетала в них, как в бездну. Я бормотала слова и надеялась, что над повозкой Давена сгущаются тучи.

Дэлию клонило в сон. Она обложила больную спину подушками и со страданием на лице считала деревья в окне повозки. Только бы вытерпеть и не пожаловаться. Все неудобства в дороге из-за нее. Повозка из-за нее, верхом добрались бы быстрее. Но Давен боялся за ребенка. Сидел напротив рядом с магистром Пирроном и хмурился на каждую гримасу любимой женщины.

— Тяжело тебе? Где болит? Давай остановимся.

— Нет, — покачала головой Дэлия. — С подушками лучше. Худым противопоказаны долгие путешествия. У нас кости таза слишком близко к сидению. Нет естественной прослойки из мяса и жира на бедрах, приходится мягкую подушку подкладывать.

— Лучше две подложите, — хмуро сказал Пиррон, — а то не ровен час отобьете свой прекрасный женский тыл и перестанете замечать другую, куда более опасную боль. Живот тянет?

— Немного, — призналась Дэлия.

— Руками не трогайте! Не провоцируйте матку сокращаться. Давен, прикажи кучеру остановиться! Дэлии нужно лечь.

Сын магистра постучал кулаком в стену повозки и закричал, пытаясь перебить стук копыт лошадей и грохот колес повозки по мощеной камнем дороге. Когда же она кончится? По укатанной земле ехать гораздо тише и легче.

— Эй, тормози! Тормози, я сказал.

— Тпру! — ответил кучер, лошади заржали и повозку сильно качнуло.

— Ох, — Дэлия чуть не слетела с узкой скамьи.

— Осторожно!

Мужчины бросились к ней вдвоем, но успел поймать именно Давен. Тайно помолвленная невеста цеплялась за шею жениха и не открывала глаз, пока магистр Пиррон перекладывал подушки.

— Сюда. Укладывай ее. Аккуратнее! Плащ поправь и свой запахни.

— Успеется, — отмахнулся Давен от отца.

— Дурак! В любую секунду за нами могут следить!

Давен открыл рот, хотел что-то сказать, но передумал. Послушно поправил на Дэлии неготарианский артефакт и плотнее запахнул свой. Выпускница Белой башни больше всех верила в дерево богини, но за столько дней жизни под плащом страх, что дракон их найдет, стал утомлять. Скорей бы добраться до неизведанных земель. Туда, куда даже Даяна не дотягивалась. Ее дерево — тоже артефакт по своей сути, и у него был радиус действия.

— Долго еще ехать? — робко спросила Дэлия. — Может, я потерплю?

— Нет, — отрезал Пиррон. — Если вы потеряете ребенка короля, наше путешествие станет бессмысленным. Отдыхайте. Кучер нам сейчас еды принесет. Давен, распорядись.

Как мальчишкой-слугой им помыкал. У Дэлии давно чесался язык осадить будущего свекра, но она не смела. У магистра Пиррона свои представления о том, как нужно воспитывать великих магов. Точнее, марионеток на королевском троне. «Верность, покорность, уважение к отцу — и больше ничего».

Представить страшно, как такой дед отнесется к родному внуку, когда узнает правду. Метать молнии начнет в прямом смысле, несмотря на то, что лекарь? Неделю будет злиться, две, три? Неужели не простит обман?

Дэлия верила, что смягчится. Родная кровь взыграет, потянется к ребенку. А потом пусть сам решает, возвращаться им в столицу или нет. Дэлию устраивали неизведанные земли, она не хотела править Элезией как королева. Жаль, что Давен хотел занять трон. Амбиций чуть меньше, чем у отца, но тоже через край.

«Ничего, — говорил он невесте в деревне, — хоть сейчас и тяжело, но потом будет легче. Мы достойны стать новой династией. Ты, я и наш сын».

Плохо, что настоящего наследника трона придется убить. Отобрать его у матери и провести мерзкий ритуал. Будь воля Дэлии, ни один волос не упал бы с головы драконенка, но тогда она сама погибнет. Эйнор не простит побега со смотрин, шантажа бастардом, отказа прийти на проверку и прочее, прочее. На кону в игре с обеих сторон стоят жизни. Нельзя проигрывать.

Королева забеременеет. Не бывает так, чтобы молодая девушка, проверенная лекарями со всех сторон, спит с мужем каждый день, а детей нет. Есть. Беременность Аллатаиры просто держат в секрете. Не спешат объявлять на все королевство. В том числе из-за интриг магистра Пиррона.

«Скорей бы, — беззвучно прошептала Дэлия и в который раз попросила Даяну о милости. — Ребенок Эйнора при любом раскладе обречен. Пусть сложится так, что мой сын не пострадает».

Небо в окне повозки потемнело слишком быстро. Будто они ехали на Север, а не на Юг. Дэлия высунула голову и увидела тяжелые тучи. «Бурдюки с водой», как думалось в детстве. Один неосторожный порыв ветра — и дождь прольется на землю.

— Погода портится, — Давен вернулся и закрыл за собой дверь. — Как бы дорогу не развезло. По булыжникам еще проедем, а в земле увязнем по самые уши. Не толкать же магией повозку.

— Кучера пошлем верхом в ближайшую деревню, — безразлично ответил Пиррон. — Помощь оттуда получим.

— Назад отправим? — уточнил Давен. — Впереди поселений нет.

Отец посмотрел на сына так, словно он принес из Башни итоговую оценку «очень слабо».

— Есть. Люди везде живут. Даже в самых гиблых и опасных местах, где водятся чудовища. А женщины потом от этих чудовищ рожают других чудовищ с крыльями и чешуей. Запомни, Давен, проще всего получить помощь там, где ее для себя никто не ждет. Жители неизведанных земель крепки, сильны, бесстрашны и привыкли запасаться впрок. Есть у них и лошади, и повозки, а у нас есть магический дар. Для них он дороже денег.

Дэлия молчала, слушая, как ветер набирает силу. Ураган расправлял легкие, готовясь сдуть с пустынной равнины маленькую щепку повозки. Пиррон признался, куда они едут, только, когда предыдущее убежище осталось позади.

«Заброшенный замок посреди леса, — сказал он. — Тысячу лет назад армию Рассул-Хана боялись так сильно, что всерьез думали перенести столицу далеко на Юг. Знатные семьи сбежали первыми, замки росли, как грибы. А после свержения Траггара ими пользовались зимой, опасаясь холода. Летом возвращались в столицу. Долго так было, но всему приходит конец. Семьи из древних родов теряли силу, богатство, власть. Не стоило мешать кровь с простолюдинами. Замков стало больше, чем магистров. Южные поселения побросали. В одном из тех замков я прятал семью, когда Эйнор пошел войной на Элезию. Теперь снова туда едем».

Повозка затрещала под порывами ветра, лошади заржали от страха.

— Не к добру буря, — поморщился Давен. — Укрыться бы под деревьями.

Нет, ветер знал, где дуть. Во все края до горизонта — голая равнина. Ни холма, ни рощи.

— Трогай! — запоздало крикнул Пиррон кучеру. — Галопом!

Лошади бесновались и рвали удила, повозка тряслась. Дэлия почувствовала, как беспощадный ветер катит их назад, словно ребенок игрушку рукой двигает. Буря снаружи свистела и грохотала.

— Купол, — прохрипел Давен, бледнея от потери сил. — Не могу поставить. Сдувает.

Сейчас повозка перевернется и кубарем покатится по дороге. Дэлия разобьет голову об скамейку раньше, чем деревянные обломки вонзятся в тело.

— Ставь купол меньше! — приказал Пиррон. — Только на вас двоих. И бегом из повозки!

Давен еле-еле плечом выдавил дверь, ветер сопротивлялся. Пыль неслась по воздуху, словно река текла. Дэлия неосторожно открыла рот и чуть не захлебнулась. Жених тянул ее за руку из повозки. Плащи распахнулись и хлопали рваными парусами. С очередным порывом ветра взметнулись вверх и накрыли с головой.

— Убери их, — взмолилась Дэлия. — Прошу!

Ткань стала коконом для попавшей в паутину мухи. Два мага трепыхались в ней без шанса освободиться.

— Страпаре иль тессуто! — выкрикнул Давен заклинание и зашелся кашлем. Повредить неготарианские артефакты не смог, но сплетенные из шерсти завязки лопнули. Ураган унес первую добычу. Дышалось теперь еще тяжелее. Пыль забивалась в глаза, уши, нос. Дэлия искала жениха. Вслепую шарила руками в потоках пыли, но чувствовала только покалывание от крупных песчинок. Кричать нельзя. Ей одного глубокого вдоха хватит, чтобы умереть. Ноги увязли в земле. Булыжник почему-то превратился в болото. Послушница Белой башни утонула по щиколотку, когда наконец-то ее схватили за шиворот.

Купол зазвенел, и грохот ветра стих, зато ноги уходили под землю все глубже и глубже.

— Держись, — прохрипел Давен и снова закашлялся.

Лицо пришлось оттирать от пыли рукавом. Песчинки царапали веки и норовили забиться под ресницы. Дэлия намертво вцепилась в плечо жениха, но он, кажется, тоже тонул. «Трясина» — простое заклинание, только нужно стоять рядом. Уж если у Давена от урагана купол срывался, то что за маг им противостоял? Кто-то с черным уровнем, не меньше.

Догадка пришла яркой вспышкой. Король Эйнор! Только ему под силу устроить погоню и топить их, стоя в укрытии. Ураган тоже он наслал?

— Ничего не вижу, — пожаловался Давен. — Непроницаемая тьма. И это не ночь.

Кашлять он не перестал, но говорил хрипло. Дэлия увязла по колено, и булыжник застыл твердой коркой. Их остановили, окружили и взяли в плен.

— Нам не вырваться, да?

— Я не вижу, — в отчаянье повторил Давен.

Худшее, что могло случиться. Магистров посадят в тюрьму, а Дэлию сначала проверят, как собирался король, узнают, что она носит под сердцем ребенка от другого мужчины и казнят. Дракон никогда не церемонился с врагами. Ядвигу убил прямо на финальном испытании смотрин. «Я здесь суд. Я вынес приговор».

— Любимый, — прошептала Дэлия, крепче сжав в кулаке рукав его камзола. Ураган скрывал слова не хуже плаща-артефакта. — Прости, это я виновата. Мое распутство. Не поддайся я страсти в ту ночь…

— Нет, — тихо ответил Давен. — Нет, что ты. Я люблю тебя и нашего сына. Вы — мой свет, моя радость. Я счастлив, что ты приняла меня той ночью.

Она всхлипнула и потерлась лбом о его плечо. Где-то за куполом в темноте остались повозка, кучер и Пиррон. Если дракон пришел за беглянкой и сосредоточился на ней, то мог упустить магистра. Позволить ему уйти, махнув рукой, что позже поймает. Дэлия верила и надеялась. Пиррон способен бросить сына, но возможность убить дракона и занять трон — никогда. Он спрячется, а потом спасет их в дороге.

Вспышка молнии осветила небо, по куполу застучал ливень. Красиво беглецы сейчас выглядели со стороны. По колено в земле и с пустотой над головами. Капли воды не просачивались внутрь, скользили по невидимому куполу.

— Где ты?! — рявкнул Пиррон, но внутри купола его голос звучал глухо. Молния ударила еще раз. — Покажись! Сражайся, как мужчина.

— Нет! О Даяна, мать всего сущего, нет! — запричитала Дэлия. — Зачем?

Им не выстоять против дракона в магическом поединке. Они уже проиграли. С минуты на минуту в небе раскроются гигантские крылья, и на купол польется огонь. Говорят, он такой страшный, что сжигает все. Костей не останется, только горстка пепла. Пиррон не нужен, Эйнор убьет его. Один шанс был. Зачем? Или магистр тоже по колено в камне? Они обречены?

— Трус! — крикнул Пиррон. — Если ты не выйдешь, я убью и ее, и твоего ублюдка. Обращайся человеком, снимай трясину и выходи. Я не шучу!

Ужас сковал, превращая в статую, Дэлия не могла вдохнуть. Шантаж! Снова шантаж, а она — заложница. Королю нужен ребенок, иначе бы не бросился в погоню. На что Пиррон собирался его обменять?

Непроницаемая мгла молчала. У дракона особое зрение — он видел магию. Она раскрашивала для него мир в яркие цвета. Белый купол, зеленая трясина, желтые искорки артефактов на теле Дэлии. Каждый шаг можно предугадать. Пиррон только начнет плести заклинание — дракон сразу ответит. Безвыходная ситуация.

— Я убью ее! — повторил магистр, и справа от купола зажегся огненный шар.

Дэлия смотрела на него, широко распахнув глаза. Не осознавая до конца то, что он летит к ней. Купол защищал от дождя и ветра, но не от магии.

— Нет! Отец!

Давен поставил щит. Запахло озоном, разряды тока мурашками прошли по коже. Шар разбился на расстоянии вытянутой руки. Огненной кляксой растекся по щиту.

— Не мешай! — взбесился Пиррон. — Эта чешуйчатая тварь наследника не получит! Я лучше убью его!

— Нет! — жених кричал, а невеста беззвучно повторяла за ним, едва шевеля губами. — Нам нужно сдаться. Так мы сохраним жизнь хотя бы Дэлии.

— Мне плевать на королевскую подстилку! У Эйнора не будет династии! Я так сказал! Опусти щит!

— Нет, — упрямо повторил Давен.

Запах грозы стал ярче — щит разрастался. Молодой магистр влил в него так много силы, что купол истончился. Капли просачивались сквозь него и падали на голову Дэлии.

Удар молнии вышел хлестким. Глаза заболели от вспышки, уши заложило от грохота. Щит выдержал, а купол нет. Дождь хлынул с неба. За мгновение дорожное платье промокло до белья, Дэлию заколотил озноб.

— Пусть он перестанет. Хватит! Умоляю.

Она рыдала, прижимаясь к Давену. Они скованны вместе, пришиты друг к другу. Так легче и одновременно страшнее. Все разделят на двоих.

— Ты сильнее отца, — простонала Дэлия. — Останови его.

Шар огня сорвался с ладоней Пиррона. Желтый, горячий. Он летел, рассыпая искры, перешептываясь с дождем. Жених принял его на щит, а в грудь невесты вонзился нож.

Потому что купол растаял.

Потому что ненависть Пиррона давно превратилась в безумие.

Это больно, но недолго.

Дэлия так и осталась в объятиях Давена. Листок души на ветвях дерева богини погас.