Свадьба

Глава 25. Суд

Я вздрогнула, когда пугало в черном камзоле заговорило голосом Эйнора. Муж добрался до укрытия и сплел заклинание свободной речи, так напугавшее меня в нашу первую встречу.

— Магистр Линней, — самоуверенные королевские нотки резко контрастировали с отсутствующим выражением на лице куклы. Но я надеялась, что трон стоит достаточно далеко от трибун, и зрителям не хватит остроты зрения, чтобы разглядеть такие нюансы.

— Да, Ваше Величество, — отозвался муж Аманты.

По случаю суда над магистрами Ордена Видящих его глава облачился не в рабочую мантию, а в зеленый камзол. Подчеркивал, что его принадлежность к Ордену не имеет никакого значения и уж точно не помешает вершить правосудие.

— Заседание будет долгим, — сказал король, — поэтому я прошу вас обойтись без вступлений и витиеватых фраз. Сразу к делу. Кого мы судим и за что?

Линней ничего не имел против. Они с Амантой до сих пор чувствовали себя неуютно. Побочный эффект от заклинания чистки памяти. Слишком много деталей пришлось уничтожить, на их месте зияли провалы. Главная свитница страдала молча, а Линней, как мне рассказывали, периодически спрашивал у знакомых магистров, что случилось, но никто не мог ему ответить. Поэтому сейчас он старательно изображал преданность короне и радовался, что не сидит в одной клетке с арестованным Пирроном.

— Я прошу главу тайной службы предъявить обвинения.

Линней оглянулся на Рэма, и лысый соглядатай вышел вперед. Родственники магистров смотрели на него с ненавистью. Если бы не маги, следящие за порядком, то в Рэма полетели бы атакующие заклинания и ножи. В Элезии никогда раньше не сажали и, тем более, не казнили за финансовые махинации. Закон позволял, да, но по степени общественного одобрения и понимания эти статьи стояли рядом с наказанием за операции с валютой и мужеложство в бывшем Советском союзе. Проще говоря, их считали неадекватно жестокими. Всего лишь воровство — и целая казнь.

— Магистр Пиррон, главный лекарь, его сын, магистр Давен, магистр Антуан, — монотонно и несколько занудно перечислял Рэм имена арестованных, пока не дошел до главного, — обвиняются в измене. Во время войны они поддерживали самозванца, объявившего себя Эйнором Завоевателем, сыном Траггара Безумного. Маг по имени Кастор вероломно использовал силу настоящего дракона, присвоил его победы и в итоге узурпировал власть в Элезии. Одиннадцать предателей несколько лет помогали удерживать в плену нашего истинного короля.

Новость молнией сверкнула под сводами главного зала дворца. Я считала мгновения тишины до того, как грянет гром. Наслаждалась ужасом и непониманием на лицах зрителей. Всех, начиная от Пиррона с Давеном и заканчивая председателем суда. Жаль, дракон из своего укрытия не видел этой картины кисти безумного художника, что разворачивалась передо мной. О, несколько секунд всеобщего шока стоили долгих месяцев жизни в страхе, что правду откроют. Потому что в итоге король и королева Элезии сыграли по своим правилам.

Да, мы признались Рэму. Буквально за несколько дней до того, как Тень начал очищать кровь Эйнора. Главе тайной службы предъявили куклу и рядом с ней настоящего дракона, трансформировавшегося в гигантского ящера прямо на площадке одной из башен дворца. А потом была правда. Вся-вся-вся, без остатка. Рэм переживал ее очень долго. Почти не задавал вопросов. Сам рассказывал, почему распустили тайную службу, как Эйнору удалось пережить столько покушений на свою жизнь, откуда у короля «сонная болезнь» и десятки других необъяснимых причуд.

— Кукла, — выдыхал Рэм и тер пальцами лоб. — Это была кукла. Всегда.

Он и предложил нам связать в узел четыре совершенно разных обстоятельства: воровство из казны, пятнадцать покушений, тайну младенца-дракона и необходимость рассекретить Тень.

— Мы не будем делить заключенных по преступлениям, которые они совершили, — рассказывал Рэм, — за каждое полагается казнь.

— Но магистры не виновны в появлении Кастора вместо настоящего дракона, — возразила я. — Они будут все отрицать.

— Будут. Обвиняемые всегда кричат в суде «я невиновен», им давно никто не верит. Ваше Величество, я понимаю ваши терзания по поводу ложных обвинений, но это единственный способ казнить тех, кто посвящен в тайну младенца и не причастен больше ни к чему. Иначе их придется выпустить из тюрьмы.

Последнего я не могла допустить. Уж лучше казнить по другому поводу, чем оставить на свободе тех, кто был не против выкачать кровь из новорожденного младенца, чтобы убить его отца. А потом и до матери добраться. Рэм собрал особую группу дознавателей, которым уже тоже зачистили память. Они и вытащили из друзей Пиррона все детали заговора. Таких, как Линней и Аманта, больше не было. Остальные рвались к власти и плевать хотели на жизни членов моей семьи. Помню, как меня затрясло от ярости, и я прошипела:

— Обвиняйте. Они заслужили.

— Это ложь! — крикнула женщина со зрительской трибуны, и грянул гром. Его раскаты прозвучали гулом сотен голосов, неодобрительным топотом и ударами кулаков по деревянному ограждению трибун. Подстрекаемая родственниками магистров толпа с удовольствием снимала нервное напряжение невообразимым шумом. Люди срывали голоса, требуя справедливости.

— Мы невиновны, — кричали магистры из клетки. — Это ложь! Никакого фальшивого короля никогда не было.

— Тихо! — рявкнул Линней и дал сигнал магам. Они набросили на трибуны купол тишины, выключая звук. Словно на телевизоре нажали кнопку Mute. Истерика мгновенно потеряла смысл. Купол пропускал звук внутрь, но не выпускал из себя. Для нас крикуны беззвучно разевали рты, а для них сквозь невообразимый гвалт на трибунах звучал голос председателя. Он считал:

— Раз. По счету «три» я прикажу очистить зал суда. Два.

Толпа успокаивалась. Жажда узнать, чем кончится заседание, погасила гневный порыв. Теперь уже зачинщики махали руками и призывали зрителей к порядку. Вместо слова «три» Линней щелкнул пальцами, и купол убрали.

— Ваши обвинения — ложь, — холодно сказал Эйнор в наступившей тишине. Кукла играла отведенную ей роль. — Вы заодно с Орденом и только что придумали нелепую сказку о самозванце, чтобы отвлечь всех от истинного преступления. Хищений из казны.

— У меня есть доказательства, — с грациозно-ехидным наклоном головы ответил Рэм. — Я вызываю в суд королевского библиотекаря.

Зрители не понимали, как реагировать, а у самозваного короля его сплетенное из веток сердце должно было уйти в деревянные пятки. У меня руки чесались отыграть сильный испуг, но умерший Кастор держал бы лицо до последнего. Все, что я сделала — заставила его наклониться вперед и уставиться на трибуну для свидетелей.

Тень в балахоне и маске вышел из бокового коридора. Не знаю, сколько придворных хоть раз заходили в библиотеку и знали, как он выглядит. Его молча провожали взглядами, и только у трибуны впервые зазвучал тревожный шепот.

— Назовите себя, — попросил Рэм.

— Эйнор Завоеватель, — громко сказал Тень настоящим голосом. — Сын Траггара Безумного, король-дракон и правитель Элезии.

В зале будто взорвалась бомба. У меня уши заболели от шума и выкриков.

— Лжец! Самозванец! Покажи лицо!

Под грохот голосов толпы дракон нарочито медленно снял маску и спустил капюшон с головы. Я перестала дышать, стараясь запомнить этот миг. Впитать ощущение триумфа и гордости за любимого мужчину. О, боги всех миров, как он был красив! И как похож на отца. Словно ожил единственный портрет Траггара и улыбнулся своей деревянной подделке.

— Мерзавец! — крикнул Эйнор, а Тень даже не пошевелил губами. Я, ругая себя за то, что отвлеклась, дернула за нити и заставила куклу встать. — Как ты смеешь лгать в суде? Убирайся!

Он должен был подкрепить приказ боевым заклинанием, не мог поступить иначе. Жахнуть чем-нибудь простым со злости, чтобы ненавистный дракон вылетел из зала суда. Я сплела заклинание воздушного удара и метнула его в трибуну для свидетелей. Жест получился сочным. Эйнор ударил кулаком по колену, и воздух пошел горячей волной. Ковер вздыбился, деревянное ограждение трибун затрещало. Муж, не моргнув глазом, закрылся магическим щитом, а женщины за его спиной с визгом бросились врассыпную. Слабые маги попадали на пол. Тех, кто мог поставить хоть какой-то щит, заклинание сбило двумя мгновениями позже. Перестаралась я, не нужно было вкладывать столько силы. Но вроде бы все целы и невредимы.

Никто не посмел осадить короля в его гневе. Маги из группы обеспечения порядка беспомощно крутили головами, переводя взгляд с Эйнора на Тень и обратно. Кому верить? Чьим приказам подчиняться?

— Щенок! — зарычал деревянный король. — Я убью тебя!

Дракон сбросил балахон с плеч и пошел к трону. За два удара сердца подшитые мною брюки лопнули во время трансформации. Места между Эйнором и трибунами едва хватало, чтобы туда поместился гигантский ящер. Крылья так и не удалось расправить, голову дракон наклонил очень низко. Во дворце стало темно от его черной чешуи, и запахло мятой.

— Надеюсь, вам достаточно доказательств? — сквозь женский визг и крики перепуганной толпы тихо спросил Рэм.

Трибуны опустели. Паника гнала людей к дверям. Тех, кому хватало духа смотреть на короля в его истинном облике, толкали к выходу менее стойкие придворные и грозились затоптать. Линней без толку призывал к порядку. Слишком хорошо в Элезии помнили, как разгневанный дракон сжигал деревни.

Я оставила куклу и бросилась бежать. У подножия трона Аманта схватила меня за руку и потащила за собой. Слуги сбежали первыми, потом не выдержали свитницы, а жена Линнея защищала свою королеву до конца.

Тень выдохнул ослепительно яркое облако пламени. Я чувствовала его жар спиной, но времени остановиться и сплести щит не было. Аманта втащила меня в один из боковых коридоров и мы спрятались на каменной стеной.

— Король мертв, — с огромными от шока глазами прошептала главная свитница. — Он сгорел. Дракон казнил его!

Я не выдержала и заглянула в открытый проем. На полу возле трона догорало то, что осталось от Эйнора. «Король мертв. Да здравствует король!» Долгие годы издевательств и унижений не могли исчезнуть из памяти дракона, пока кукла ходила по дворцу. Смеялась голосом мучителя, говорила его словами. Я надеялась, что теперь вопрос закрыт окончательно. Чешуи больше нет, а последнее напоминание о Касторе обратилось в пепел только что. Мой муж свободен. По-настоящему.

— Вернемся, — позвала я Аманту. — Суд над другими предателями еще не закончен.

Пальцы главной свитницы дрожали в моей ладони. Другой рукой она отмахивалась от летающего в воздухе пепла, как от стаи мух. Заходить в зал было страшно даже мне. Я слишком хорошо понимала, что будет дальше.

— Линней, — всхлипнула Аманта и зажала рот рукой.

Глава Ордена тяжело поднимался с колен. Жар опалил ему брови и кончики волос на голове. Дракон контролировал пламя, но не настолько, чтобы уберечь от него абсолютно всех. Тем, кто стоял рядом с Эйнором, досталось. Распорядитель, объявлявший начало суда, держался за опаленный рукав. Из противоположного бокового коридора к нему спешил лекарь. Зрителей я за телом дракона разглядеть не смогла. Пламя не добралось до трибун, но те, кого чуть не затоптали, стонали, держась за разбитые головы и носы. Но хуже всего было тем, кто сидел в клетке. Арестованные магистры зубами пытались снять браслеты, чтобы сбежать. С запястий капала кровь.

— Я невиновен, — рыдал Жофрэй, вцепившись в прутья решетки. — Освободите. Спасите меня! Я ни в чем не виноват!

Дракон обернулся со змеиным шелестом черной чешуи. Мне показалось, он сорвется. Забудет о тайне и выскажет несостоявшимся убийцам нашего сына все, что он о них думает.

— Я, Эйнор Завоеватель, король Элезии, — голос, усиленный заклинанием, звучал в каждом уголке огромного зала суда, — пришел вершить суд над заговорщиками. Вы виновны в поддержке самозванца и приговорены к смерти.

«Не смотри, — прошептал муж у меня над ухом. Синяя искра заклинания летала возле левого плеча. — Казнь одиннадцати человек — зрелище, не предназначенное для глаз беременной женщины. Да и вонь будет стоять отвратительная. Уходи».

Я не стала спорить. Взяла притихшую Аманту за локоть и с удовольствием развернулась к боковому коридору. В памяти цветной фотографией запечатлелась картина: белое лицо Пиррона, открытые в немом крике рты магистров и отрешенный взгляд Давена. Когда в горле дракона под чешуей засветилось пламя, Давен устало закрыл глаза и с облегчением выдохнул. Они сгорели молча. Легкая смерть. Мгновенная.

Дворец заполнился жаром и непередаваемой вонью паленой плоти. Меня вырвало, как я не пыталась поставить купол и защититься от запаха. Из пустого желудка выходила слюна пополам с чем-то желтым. Аманта, поддерживала меня, не давая испачкаться.

— Воды! Принесите воды королеве!

Властных ноток в голосе хватило, чтобы ее услышали. Мы были уже на полпути к кухне, когда примчался мальчишка с кувшином. Я села на одну из скамеек в коридоре и вытянула ноги. Ощущение муравейника вокруг усиливалось. Все бегали, что-то кричали, передавали друг другу воду. Тела магистров сгорели полностью, но рядом было много дерева. В зале суда начался пожар.

— Ирина, — позвала Аманта, коснувшись моего плеча. — Как вы себя чувствуете? Выпейте еще воды. Ребенку нужно.

— Хорошо, — ответила я и надолго приложилась к кувшину.

Маги справлялись с беспорядком относительно быстро. Огонь потушили, искры затоптали, угли залили водой. Оправившись от первой паники, к всеобщей суете присоединились министры. Мужчины в нарядных камзолах проносились мимо нас быстрее, чем бегали слуги. Щекотливая ситуация. Король вроде бы новый, но по бумагам прежний и по факту тоже. Тень не жил отшельником, он разговаривал с придворными в истинном облике еще при живом Касторе. Другое дело — я и мой ребенок. Официально я считалась вдовствующей королевой и могла претендовать на собственный замок с приличным годовым содержанием. Его размер зависел от щедрости нынешнего короля, но минимальная сумма закреплялась в законе. Как член бывшей династии я сохраняла высокое положение. Мой сын оставался законнорожденным ребенком прежнего короля. Разумеется, свирепый дракон мог убить нас обоих, наплевав на закон, но я знала то, о чем господа министры с бумагами в руках даже не догадывались.

— Ваше Величество, — почтенно склонился судебный распорядитель. Камзол с обожженным рукавом он успел сменить, рука выглядела здоровой. — Мы перенесли заседание в читальный зал библиотеки. Прошу вас.

— Я могу присутствовать? — Аманта встала со скамьи быстрее меня. — Как главная и… единственная свитница.

Она настроилась сражаться. Оглядывала переполненный коридор, где даже близко не мелькали платья других девушек из свиты и взгляд становился только тверже. Маленькая храбрая женщина. По плечо распорядителю.

— Конечно, — кивнул он с задумчивым выражением лица. — Думаю, Его Величество не будет против.

Аманта помогла мне встать. Младенец в животе разволновался, а я всегда в такие моменты прислушивалась к ощущениям, перестав замечать мир вокруг.

«Тише, маленький», — сказала я одними губами и погладила выпирающий живот.

От помощи я отказалась, пошла вперед вслед за распорядителем и чуть позади главной свитницы. Как бы не были заняты придворные, а слухи успели разлететься, и я ловила на себе изучающие взгляды. «Не-королева на час». Максимум на пятнадцать минут, пока муж не озвучит то, что они придумали с Рэмом. Но каждому встречному этого не объяснишь. После смерти деревянного Эйнора и казни магистров моя судьба — интрига номер один. Черт, придется привыкать, что настоящее имя вернулось к дракону. Он снова Завоеватель, а не его крылатая Тень.

— Ваше Величество, позвольте вопрос, — смущенно пробормотала Аманта, поравнявшись со мной. — Когда дракон вернулся с Севера, вы обнимались на площадке башни и вели себя, как муж с женой. Почему так, если это все время были два разных человека?

Ага, несостоявшийся брак на троих. Днем один муж в черном камзоле, а ночью другой — в черной чешуе. А ребенок тогда от кого? Загадка. Хоть вызывай нас на программу «ДНК» и обсуждай потом на лобном месте «Дома-2».

— Потерпите, пожалуйста, — с улыбкой ответила я. — Вы скоро все узнаете.

В двух словах, действительно, не рассказать. Да я и не имела права ломать придуманную драконом версию. Сама впервые услышу ее вместе с Амантой и министрами.

Столы в читальном зале сдвинули, лишние стулья убрали. Во главе получившейся буквы «П» поставили «переносной трон», как я его называла. Уменьшенную копию того монстра, который сгорел вместе с куклой. Придерживая балахон на голой груди, в нем сидел Эйнор.

«Эйнор», — катала я имя на языке, пытаясь избавиться от нехорошего привкуса. Слова несли в себе множество ассоциаций. Особенно таких ярких, что у меня были с куклой и ее оригиналом-Кастором. Далеко не сразу получится от них отмахнуться. Наедине я все равно буду называть мужа Тень.

— Ваше Величество, — поклонился распорядитель. — Вдовствующая королева Аллатаира и госпожа Аманта.

Эйнор встал, и за ним, как по команде, поднялись министры. Осанка у всех аристократическая, лица породистые, позы напряженные. Обсуждали меня? Ай, шельмы титулованные, точно обсуждали.

— Ваше Величество, — с почтением склонил голову король. — Мы здесь, чтобы прояснить ваш статус. Простите за слишком строгое собрание, оно не продлится долго. Господин распорядитель, почему королева стоит?

Слуг в библиотеку не пустили, их обязанности исполнял фактический секретарь суда. А он замешкался, забегался и сразу не догадался.

— Простите, пожалуйста, — прошептал он, пододвигая ко мне стул. Второй такой же он поставил для Аманты. Никто бровью не повел, что она присутствует на тайном собрании. Совсем меня со счетов списали? Думают, что укажут мне на дверь и забудут о вдовствующей королеве? А то, что главная свитница здесь — даже удача. Поможет мне собрать вещи и проводит до порога.

— Итак, начнем, — дракон сел строго после нас, а за ним стульями загремели министры. — Ромуальд, вам слово.

У меня холодок по спине пробежал от серьезности мероприятия, но поводов не доверять мужу не было. Паранойя осталась в прошлом. Все будет хорошо, нужно только немного потерпеть шестерых ворчащих министров. Я сложила руки на коленях, как приличная королева, и посмотрела на Рэма.

— Я думаю, будет не лишним заново представить Ее Величество королевским министрам, — глава тайной службы зашел с козырей. — Госпожа Ирина — наша гостья из другого мира. Сильнейший маг с черным уровнем. Магистр Шиенн провел ее через Грань миров исключительно ради того, чтобы обнаружить заговор магистров против короля и помочь его уничтожить.

Министры зашумели, заерзали на стульях, но до истерики дело не дошло. До вопросов пока тоже. Сомнений в моей силе ни у кого не было, для подтверждения уровня хватило измерительного кулона и фокусов на высоких смотринах. А то, что смотритель Грани миров протащил сквозь нее живого человека — конечно, сказка, но не такая уж невероятная. Неготарианские колдуны в истории Элезии уже были, почему бы не появиться девушке по имени Ирина?

— Еще одна самозванка, — сухо и не очень вежливо сказал главный министр. Тучный мужчина с обвислыми, как у бульдога щеками и с широченным поясом, поддерживающим живот. Его наглость объяснялась только тем, что другого самозванца уже сожгли и в моей судьбе он не сомневался.

— Вы разговариваете с королевой, господин Илмари, — осадил его дракон. — Следите за языком.

— Бывшей королевой, — продолжал копать себе яму главный министр. — Вдовствующей. Ее помощь в деле раскрытия заговора лично для меня неочевидна, а преданность узурпатору на лицо.

Толстяк-министр обвел в воздухе мой живот, высокомерно хмыкнул и по-хозяйски развалился на стуле.

— Осторожнее, Илмари, — вполголоса предупредил его командующий войсками. — Пепел в зале суда еще не остыл.

— Господа, — перебил их Рэм. — Я могу продолжить?