Светлый Ковен. Волшебство

Глава 29. Подсказки

Я был расстроен. И прекрасно понимал тех, кто расследовал убийства членов Тёмного Ковена. Этот убийца — настоящий призрак, чёртов Гудини! Попадись он мне, сжёг бы его дотла, не оставив даже пепла.

Уходя с места убийства Ленки, я знал: впереди меня ждёт чертовски сложная неделя. Ещё и этот лысый колдун провожал меня таким странным взглядом… Так и хотелось спросить, всё ли у него в порядке, но дед, подтолкнув меня в спину, увёл прочь.

Затем мы отправились в Покровское-Стрешнево. Там я тоже всё тщательно осмотрел, но, как и ожидалось, безрезультатно. Даже следов крови не осталось. Кто-то из колдунов стихии огня всё выжег, подчищая улики. Это я сам понял, без подсказок деда. Я прекрасно ощущал следы своей стихии вокруг.

Если бы этот маг убивал — его бы вычислили за пять минут. Нельзя же так бездарно расходовать силу.

Уже стемнело, но я всё же уговорил деда съездить на склад, где убили Грету Лимонкину. И снова — ничего. Пустота.

А вот везти меня в Ховринскую больницу дед наотрез отказался.

— Хочешь — езжай сам, — сказал он. — А у меня дел по горло. Например, постараться сделать так, чтобы тебя не казнили.

— И поеду, — заявил я. Поёжился от вечерней прохлады, смахнул с волос противную морось и сел в машину. Курткой я так и не обзавёлся. — Завтра.

По дороге в особняк проверил в интернете, на месте ли ещё больница. Её вроде как грозились снести.

Мне не спалось. Часы показывали половину первого. Мысли роились в голове, унося меня всё глубже в пучину безнадёжности. Мой кокон из ледяного пламени снова трещал, готовый вот-вот взорваться. Тогда я, скорее всего, запаникую и быстро сдохну.

Я до сих пор не понимал, как мне удавалось приглушать эмоции и мыслить хладнокровно, но это было очень кстати.

Под подушкой запиликал телефон, уведомляя о входящем сообщении. Я замер, окаменев от напряжения, даже дышать перестал. По спине пробежали мурашки. Только бы не очередная СМС с новостью о новой смерти! В этом случае тёмные разорвут меня на части без всякого трибунала, просто в приступе ярости, не разбираясь в причинах.

Я медленно достал телефон из-под подушки, взглянул на экран и выдохнул. Нельзя же так людей пугать!

Катерина интересовалась, сплю ли я.

Я не спал. Уснёшь тут.

Не став писать, набрал её номер.

— Привет, — тут же отозвалась вампир. — Не разбудила?

— Я приеду? — спросил я вместо ответа.

— Конечно! — обрадовалась она.

— Там мои пирожные ещё не испортились?

— Я подам свежие, — пообещала Катерина таким тоном, что все тягостные мысли разом вылетели у меня из головы.

И ведь не обманула.

Мы снова лежали на кровати в её комнате, обнажённые и уставшие. Спать всё ещё не хотелось. Стоило выпустить пар, как мысли вернулись. Теперь они имели сероватый оттенок обречённости и напоминали крыс, снующих в поисках пищи по разрушенному городу. Куда бы они ни метались, они натыкались лишь на развалины и пустоту.

— Всё в порядке? — поинтересовалась Катерина, коснувшись моей руки. Потом, подумав секунду, крепко обхватила мою кисть своей тоненькой фарфоровой ручкой.

— Не поверю, что ты не в курсе, — сказал я, прикрыв глаза. Ладонь не отнял. Приятно, чёрт возьми, что о тебе волнуются. Самые долгие мои отношения. Обычно после первой ночи, а то и после первого свидания, девушки переставали меня интересовать. Я же её уже получил, изучил. Зачем она нужна дальше?

Как же я ненавижу бабку! Сколько возможностей я упустил!

— Я знаю о трибунале. Но я уверена — ты никого не убивал. Это глупо. Госпожа Цагана должна это понимать.

— Ты ведь передаёшь ей всё, что тут происходит? — я повернул голову на подушке и внимательно посмотрел на Катерину.

Девушка смутилась.

Ну и какой из неё эгоистичный вампир? О себе не треплется, у зеркала по часу не стоит, пирожными меня кормит.

— Не важно. Забудь, — повелительно велел я. — Иди сюда.

На бледном личике девушки вновь засияла улыбка, и она подалась вперёд, явно нацелившись продолжить наши игрища. Но я перехватил её и уложил рядом.

— Просто спать. Я устал, — сказал я, зарылся носом в шелковистые волосы, пахнувшие полевыми травами, и мгновенно провалился в сон. Проспал так до самого обеда.

Потраченное на сон время мне никто не вернёт, но отдых был необходим.

Катерина спала рядом, свернувшись калачиком и по-детски трогательно закусывая кулачок.

Она проснулась, почувствовав, что я встаю, вяло и невнятно что-то пробормотала и гусеничкой завернулась в одеяло. Чтобы вечером вновь расправить крылья и стать прекрасной бабочкой. Дневной вампирский сон — это почти святое.

И я смогу ещё неделю наслаждаться её красотой и страстью.

Вернее, уже шесть дней.

Из глубин души поднялась обида и злость — на чёртову политику и интриги этих проклятых магов!

Почему, когда с тобой случается что-то хорошее, оно сразу же нивелируется чем-то плохим?

Почему всё не может просто быть хорошо?

Нет же! Надо убивать! Мстить! Плести интриги и подставлять!

Твари! Какие же они все твари!

Убил бы!

Древний мрачный недострой заброшенной больницы встретил меня пустыми глазницами окон. Ветер шуршал в таких же пустых коридорах мусором и опавшими листьями. Стены с обвалившейся кладкой и раскрашенные граффити напоминали парад уродцев. Бомжи устраивали здесь шикарные лежанки, сбивались в стаи бродячие собаки, начитавшиеся книг подростки играли в сталкеров, авантюристы разных мастей приходили сюда что-то доказать или в поисках неведомых сокровищ. Мы со Славкой тоже сюда как-то заходили, но наткнулись на пьяного свихнувшегося бомжа, который хотел нас сожрать — по крайней мере, он громко и весьма убедительно об этом орал, и мы свалили от греха подальше.

Здание пользовалось дурной славой. Говорили, что здесь сатанисты приносили в жертву животных и людей, самоубийцы сводили счёты с жизнью, а всякие придурки ломали себе шеи. Местные шептались о призраках, слышали стоны и плодили жуткие байки. Добавьте к этому тот факт, что на месте больницы когда-то располагалось кладбище, и получите гремучую смесь леденящих кровь легенд.

Сверху больница напоминала зловещий знак биологической опасности из «Обители зла». После выхода фильма её так и прозвали — «Umbrella».

Теперь же этот реликт советской эпохи готовился к сносу.

Выбравшись из такси, я на пару минут замер, разглядывая обветшалое здание и прикидывая, как бы миновать забор с колючей проволокой. Перелезать не хотелось.

К счастью, недолгая прогулка вокруг вывела меня к калитке с нарисованным знаком «проход запрещён». Калитка давно проржавела и была распахнута настежь, словно приглашая войти.

Больница была внушительных размеров, но я точно знал, куда идти и что искать. В документах была карта с обозначением нужного помещения и фотографии.

— Тут бы фильмы ужасов снимать, — пробормотал я, забравшись внутрь здания.

В детстве это место казалось мне прикольным. Теперь же, будучи взрослым, я не испытывал никакого энтузиазма. Напротив, ощущал лишь гнетущую, давящую мрачность.

Под ногами хрустели битый кирпич и осколки зеленоватого стекла от пивных бутылок, по углам валялись использованные шприцы и, что удивительно, презервативы. Голые бетонные перекрытия обнажали торчащую арматуру. Воздух был пропитан запахом общественного туалета, строительной пыли, плесени и сырости. В некоторых коридорах первого этажа стояла вода.

Пару раз где-то что-то осыпалось. Я вздрагивал, нервно оглядывался и ускорял шаг. Кто знает, может, слухи о зомби здесь не так уж и беспочвенны. И плевать, что зомби не описаны среди духов природы. Люди ещё и не такое могут придумать!

Убийца не стал забираться далеко. Он выбрал ближайшее относительно целое помещение, начертил там печать и устроил кровавую бойню.

Разумеется, спустя полтора года от того ужаса не осталось и следа. Помещение почистили, и оно продолжило ветшать вместе с остальным зданием.

По углам скапливался мусор, а стены покрывались граффити. Порой настолько бездарными, что становилось стыдно за современную молодёжь. Но неистребимый символ «здесь был…» и вечное слово из трёх букв никуда не делись, радуя величием преемственности поколений. Что бы ни случилось в мире, эти надписи вечны.

У меня было с собой десяток фотографий — во всех ракурсах и с мельчайшими подробностями. Представить, где и что произошло, не составляло труда.

На этом месте полтора года назад произошло самое первое убийство. Что я искал здесь сегодня — сам не знаю.

Больницу скоро снесут, и тогда вообще не останется никаких следов. Только память да страшилки, которые впечатлительные дети будут шёпотом рассказывать друг другу. А потом город выстроит новые дома, в них заселятся новые жильцы, появятся новые дети, и через каких-то десять лет все забудут об этом месте.

Будь у меня эти десять лет, возможно, я бы и нашёл убийцу. Но внутри всё сильнее растёт уверенность: меня казнят. Трибунал вынесет приговор, и все мои метания окажутся напрасны.

Если дед прав и всё это дело рук бабки…

Тем не менее, я тщательно осмотрел место убийства на всех четырёх Уровнях. Но всё, что заметил, — трёх знакомых саламандр. Похоже, им пришлась по вкусу дармовая сила, и они увязались за мной.

Дед учил поддерживать хорошие отношения с духами стихий, поэтому я снова разжёг для малышек огонь.

Беззаботные существа. Крошечные ящерки, меньше ногтя мизинца. Но одна такая может с лёгкостью спалить целый дом.

Я прислонился к обшарпанной стене и минут десять наблюдал за резвящимися в огне ящерками. Это успокаивало. Увы, долго так стоять нельзя. У меня слишком мало времени.

— Может, хотя бы вы знаете, кто этот убийца? — вздохнув, спросил я саламандр.

Ящерки тут же прыснули в стороны, заметались по комнате и начали кружить вокруг одного места на стене. Я взглянул туда — ничего, кроме обычных каракулей, которыми были изрисованы все стены.

Еще раз вздохнув, напоследок окинул взглядом комнату, так и не ставшую палатой, и направился к выходу. Если здесь тупик, нужно искать в другом месте. Искать саму Владану.

Саламандры последовали за мной, беспокойно кружа вокруг головы. Хотелось отмахнуться от них, прогнать, но я сдержался. Пусть кружат. Мне достаточно покинуть четвертый Уровень, чтобы перестать их видеть.

Без приключений выбравшись из здания, я дошел до калитки. Вдалеке уже ждало такси. Я уселся в машину и апатично уставился в окно.

Как же раздражает это чувство полной беспомощности.

И саламандры всё никак не отстают. Ну чего они ко мне привязались?

Я снова бросил взгляд за окно. Мы стояли на светофоре, недалеко от автобусной остановки. На ней висела социальная реклама: дружная семья нарисованных человечков держалась за руки.

М-да, где бы взять такую? Моя уж точно не такая. Да и существуют ли такие семьи вообще?

Я нахмурился. Внутри поселилось четкое ощущение, что я что-то упускаю. Что-то… Я снова достал фотографии и начал вглядываться в них. Что же? Что?

— Разворачиваемся! — велел я водителю.

— Что? — не понял тот.

— Возвращаемся на адрес, с которого ты меня забрал.

— Надо в программе поменять… Я так не могу.

Я достал из кармана кошелек и протянул водителю пятитысячную купюру. Дед недавно выдал мой бонус, как и обещал. Шикарный бонус для парня моего возраста. Но мне сейчас было плевать.

— Разворачивайся!

Я выскочил из машины еще до ее полной остановки. Пробежал по грязным, замусоренным коридорам и ворвался в комнату, где был убит первый колдун. Разумеется, там ничего не изменилось. Тот же мусор, те же граффити.

Граффити… В них не было ничего необычного. Абсолютно ничего. Только один рисунок выбивался из общей массы. Потому что я уже видел его раньше.