Светлый Ковен. Волшебство

Глава 30. Лучший друг

Саламандры радостно закружились вокруг меня, и я ощущал их ликование каждой клеточкой тела. Я подошёл к указанному ими месту на стене и присел на корточки. Провёл рукой по шершавой, грязной поверхности. Да, всё верно. Тот самый рисунок.

— Как вы узнали об этом? — растерянно спросил я у сияющих ящерок. В ответ они затрещали, но их язык оставался для меня загадкой. Я не Славка, я не понимаю духов.

Славка…

На чистом от граффити участке стены, на уровне, куда взрослый даже не посмотрит, но с лёгкостью достанет ребёнок лет десяти, была нацарапана простая картинка в стиле «палка-палка-огуречик». Три фигурки. Двое взрослых по краям, ребёнок в центре. Мама-огуречик с копной непослушных кудрей и в платье. Папа-огуречик с бравыми усами и в шляпе-котелке. А между ними — малыш-огуречик в коротких штанишках, крепко держащий родителей за руки и широко улыбающийся.

Я уже видел этот рисунок. Много раз. В детстве. На салфетках, обрывках бумаги, даже на земле, нарисованный палкой. Так Славка изображал свою семью.

Мой друг никогда не отличался художественными талантами.

Его родных убили, когда ему было десять или одиннадцать. Точных подробностей я не знал, он никогда не рассказывал. После их похорон он рисовал это повсюду, как ненормальный.

И что эта картинка делает здесь?

Кокон ледяного пламени дрогнул, готовый рассыпаться в любой момент. Я с силой потёр лицо руками, резко поднялся. Прошёлся взад-вперёд, пытаясь успокоиться. Сейчас мне нужна была холодная голова. Снова остановился у рисунка, глядя на него сверху вниз.

Спохватившись, выудил из папки фотографии. Нашёл ту, где этот участок стены был виден лучше всего, и сравнил.

На фото рисунка не было. Значит, он появился уже после убийства. Зачем? Зачем приходить в место, где жестоко убили колдуна, и оставлять эту картинку?

Рука сама потянулась к телефону, набирая номер друга.

— Да? — ответил Славка раньше, чем я успел нажать отбой. Он выждал пару секунд, пока я судорожно искал причину для звонка, и поинтересовался: — Рит, всё нормально?

— С учётом трибунала тёмных через неделю? — горько усмехнулся я, подавляя желание спросить напрямую. Это было бы глупо и нерационально. Если это действительно Славка, я лишь дам ему фору сбежать или сделать ещё что-то мне во вред.

— Дед сможет тебя вытащить. Не волнуйся. Никто тебя в обиду не даст. Тёмные утрутся, — подбодрил он. Но для меня сейчас его слова звучали насквозь фальшиво.

Я сжал руку в кулак. Её тут же охватило пламя. Возможно, мне показалось, но среди алых лепестков я увидел несколько голубых.

— Хотелось бы, — вздохнул я, сосредоточившись на контроле стихии.

— Так чего звонил? — бодро спросил друг.

Я перевёл взгляд со своего кулака на рисунок, изображающий счастливую семью, выцарапанную угольком на стене. Откуда. Здесь. Этот. Рисунок?

Отличайся он хотя бы чёрточкой… Но друг так часто и упорно рисовал его, что я узнаю его где угодно.

Получается, наш убийца — Славка? Мой лучший друг, с которым мы столько всего пережили вместе… Тот, из-за которого меня собираются судить и казнить за то, чего я не делал? Просто потому, что тёмным надо выплеснуть свою ярость.

— Рит? — в голосе друга послышалось беспокойство.

Я скрежетнул зубами. Пламя охватило уже всю руку до локтя и не собиралось останавливаться.

— Страшно мне, Слав, — честно признался я. Не за трибунал. Хотя и за него тоже. Мне стало страшно узнать, что друг меня предал. Подставил.

Это он привёз меня в Покровское-Стрешнево в вечер убийства Маркуса Судорэ. И он же отвёз в клуб, где в тот же момент отдыхали Ленка с Гасом. Совпадения? Или расчёт? Дед что-то говорил о том, что меня словно специально вели.

— Ты сейчас где? — спросил Славка.

«Зачем ему знать, где я?» — занервничал я. Обвёл взглядом разрисованные граффити стены, кучи мусора, пустые окна без рам и осыпавшиеся участки кладки, и соврал:

— Дома. Пытаюсь помириться с отцом.

— И как?

— Потихоньку. Отец упрям.

Пламя уже достигло левого плеча… Мне оно не вредило, но в помещении явно стало жарче.

Славка пару секунд помолчал, чем-то шурша. Потом предложил:

— Слушай, а давай бросим всё и рванём отдохнуть? Я честно задолбался. Роберт открывает новый центр и скинул всю подготовку на меня.

— Ну, удачи, — нашёл я в себе силы язвительно хмыкнуть.

— Ха-ха-ха, — траурным тоном отозвался Славка. — Посмотрю я на тебя, когда дед начнёт грузить делами его фирм. Ну так что, развеемся? Я тебе покажу один клуб, там такие девочки…

Я сжал зубы. Верить, что друг безжалостный убийца, не хотелось.

— Пожалуй, откажусь, — сдержано произнёс я. — Но спасибо.

— Какие проблемы, Рит — мы же друзья! — откликнулся он. — Ты только скажи, чем помочь — я сразу. Что? Да-да, иду, — бросил он не в трубку. — Извини, меня тут разрывают.

— Забей, — привычно сказал я и быстро отключился.

«Мы же друзья» — повторил мысленно.

А друзья ли?

Вроде, искренне сказано. Но вот внутри такой раздрай… Огонь отказывался слушаться. Я снова почувствовал себя неумехой перед свечой в кабинете деда.

Пламя, будто живое, воспользовалось моей слабостью и перекинулось на грудь. Я испугался, запаниковал. Ледяного кокона больше не было. Все скрываемые эмоции вырвались разом, поглотив меня. Огонь с радостью потёк вниз, захватывая ноги.

И тут на меня налетели саламандры. Нырнули в огонь и начали жадно им кормиться. Так жадно, что страх сгореть резко сменился страхом вновь остаться без волшебства. Это моментально отрезвило.

— Нет! — сказал я, не то себе, не то своей силе, не то саламандрам. А может и всем сразу. Даже не сказал, приказал.

Охватившее меня пламя тут же послушно угасло. Саламандры недовольно загудели, разлетевшись в стороны. Они немного подросли. Нажрались дармовой силы. Однако именно они меня и спасли. Огонь бы меня не убил, он даже одежду не тронул, но вот спалить заброшенное здание я мог легко. Стихия вышла из-под моего контроля.

Понадобился около часа, чтобы заново восстановить кокон ледяного пламени. Это оказалось довольно сложным занятием. Эмоции — плохой спутник мага, особенно мага огня. А из меня они так и пёрли. Мысли о предательстве друга не давали покоя. Мне же сейчас был нужен холодный разум.

Саламандры всё так же кружили вокруг. Одна из них, осмелев, устроилась у меня на плече и, кажется, задремала. Я не возражал — наоборот, был им благодарен. Но меня мучил вопрос: откуда они узнали о рисунке?

Я уже спрашивал, но отвлёкся. Но теперь я готов их выслушать.

— Откуда вы узнали? — требовательно повторил я свой вопрос.

В ответ саламандры, как будто переглянулись и разом бросились врассыпную.

— Вот же… — выдохнул я, провожая взглядом ту, что примостилась у меня на плече.

Несколько минут я безуспешно звал их назад, но мелочь упорно игнорировала меня, хотя точно знал, что они рядом. С недавних пор я стал чувствовать их присутствие.

Занимательно.

Неужто, саламандры тоже часть чьей-то игры? Тогда мог ли я им доверять?

Сделав несколько фотографий помещения на телефон, чтобы не осталось никаких сомнений, что это именно то место, я ещё раз взглянул на аляповатый детский рисунок и ушёл. Здесь мне больше делать было нечего.

Гас ошибся. И я сам заблуждался. Не всегда две могущественные организации оказываются сильнее одного человека. Есть вещи, о которых могут знать только самые близкие. А есть и такие, о которых не рассказывают даже им.

Всё бы отдал, чтобы понять, что, чёрт возьми, происходит.

Выйдя с территории заброшенной больницы, я снова вызвал такси. По дороге всё размышлял, зачем там был нарисован этот рисунок. В других местах его точно не было, иначе я бы давно на него наткнулся. Значит, значение имело только первое место? Почему?

Нужно было посоветоваться с дедом.

Как назло, деда в особняке не оказалось, а трубку он не брал. Дежурившие близняшки сообщили, что он отбыл в Тёмный Ковен.

— Я в библиотеку. Если дед появится, свисните, — привычно сказал я девушкам и направился к Микелю.

Архивариус сидел за одним из столов в читальном зале, хмуро уставившись в книгу. Его лицо выражало такое напряжение, будто он мысленно ругался с ней, и книга явно побеждала в этом поединке.

— Микель Сергеевич, — подошёл я к нему.

Ведьмак вздрогнул, поднял на меня взгляд и, к моему удивлению, отшатнулся, словно увидел чудовище. Тут же он тряхнул головой и, узнав меня, проявил признаки оживления.

— А, Александрит. Что хотел? — немного заторможено спросил он.

— Мы же храним хроники семей? — спросил я.

— Конечно! — приосанился архивариус. С уязвлённым самолюбием он бросил взгляд на книгу, с которой «спорил», и с силой захлопнул её. Мне показалось, или я услышал хруст костей?

— Чьи хроники тебя интересуют? — Микель поднялся, сунув книгу под мышку.

С тех пор, как я вступил в Ковен и оказался ведьмаком четвёртого Уровня, отношение архивариуса ко мне резко изменилось в лучшую сторону.

— Семья Лессус.

Микель посмотрел на меня с явным интересом.

— Хотел бы я спросить, что вы не поделили с Бронеславом, но не буду. Идём.

— Да, нормально всё, — пожал я плечами. — Просто поспорили. И, чтобы выиграть, мне надо кое-что узнать о нём, — высказал я наспех придуманную версию.

— Он мне ещё должен пособие по духам природы, — проворчал архивариус. — Напомни, когда будешь требовать выигрыш.

— Обязательно! — пообещал я, так и не поняв, поверил мне Микель или нет. Впрочем, какая разница, даже если не поверил?

Мне нужно было узнать историю семьи Славки. Не просто же так он этих человечков постоянно рисовал.

— Хроники выносить не дам. Читай здесь, — велел Микель, выдавая мне семь толстых томов с золотым тиснением на обложке.

— Как скажете, — кисло ответил я, глядя на книги. Вздохнув, я взял всю стопку и направился к столу.

Древняя история семьи Лессус меня не интересовала, поэтому я сразу открыл последний том. Полистав его, я отправился к архивариусу жаловаться на отсутствие нужной информации.

Микель побледнел, увидев, как варварски обошлись с книгой — вырвали часть страниц. Он занервничал, запричитал, начал совершать какие-то пассы руками над страницами.

— Что там было? — спросил я, перебивая его бормотание.

Архивариус шумно дышал, едва пар из ноздрей не пускал, хотя к стихии огня не имел никакого отношения. Его стихия — земля.

Микель взглянул на меня злобно, будто это я повредил книгу, и ворчливо ответил:

— Я похож на хрониста? Но кое-что о трагедии семьи Бронеслава я знаю. Его родители погибли в противостоянии с кем-то из Тёмного Ковена. Кажется, они не поделили древний артефакт. Дело было громким, но трибунал полностью оправдал тёмных.

— Вот оно как… — медленно произнёс я. — А с кем они сцепились, не помните?

— Увы, — развёл руками Микель. — Хотя можно посмотреть в судейских архивах.

— Давайте! — воодушевился я.

— Прости, парень, это закрытый блок. Туда доступ есть только у главы Ковена и его доверенных лиц.

Архивариус внезапно прищурился и с подозрением спросил:

— Так о чём, говоришь, вы с Бронеславом поспорили?

— При всём уважении, это не ваше дело, — я твёрдо посмотрел в глаза ведьмака. — Вы бы лучше за книгами следили.

Архивариус аж покраснел от негодования.

— Спасибо за помощь, — бросил я и поспешно покинул библиотеку. Вслед мне неслось злобное бормотание, но в голос Микель говорить не решался. Я всё-таки внук главы Ковена и намного сильнее его.

Похоже, с этого дня мне здесь будут не рады.

Что ж, остаётся ждать деда. Или можно расспросить самого Славку. Вот весело-то будет.