Светлый Ковен. Волшебство

Глава 4. Побег

Я очнулся в больнице, в приёмном отделении. Громкий, безразличный голос какой-то женщины вырвал меня из забытья.

— С этим что? — спросила она у бригады, доставившей меня. В её голосе не было ни тени сочувствия, словно она приценилась к картошке на рынке.

Я не обиделся. Понимал, что для неё я — лишь один из тысячи за смену. Да и плевать мне было в тот момент. Главное, волшебство не исчезло! Светящиеся линии всё ещё были со мной.

— Машина сбила. Сотрясение, — ответил Филипыч. — Но нужно проверить на внутренние повреждения.

— Нормально всё со мной! — я тоже подал голос и попытался сесть на каталке.

Врачи скорой и женщина в белом медицинском костюме уставились на меня с изумлением, словно увидели ожившего мертвеца.

— Ты ему сколько вколол? — спросил Филипыч у молодого.

— Нормально вкатил! Должен спать, — растерялся тот.

— Не хочу я спать! Отпустите меня домой! Всё со мной хорошо!

— И что, линии больше не мерещатся? — с усмешкой спросил уставший доктор.

— Какие линии? — решительно не понял я, кося под дурачка. Мол, понятия не имею, о чём речь. Привиделось что-то? Так после сотрясения чего только не привидится! В дурку не хотелось. Так что про линии я больше никому не скажу. — Я себя отлично чувствую! Ничего не болит. Что нужно написать, чтобы меня отпустили?

Я на секунду задумался, вспоминая, как это правильно называется, и победно выдал:

— Вот! Отказ от госпитализации! Дайте бумагу — я подпишу.

Не знаю, чем бы закончилось моё заявление, но тут в приёмный покой вкатили каталку с окровавленным, переломанным мужиком, и всем стало не до меня. Каталку со мной спешно откатили в сторону, оставив прямо возле двери.

От вида крови меня замутило, и я отвернулся.

— Всё, не могу! Филипыч, я до туалета! — внезапно бросил молодой и вприпрыжку понёсся в глубь коридора.

— Федя, мля! Мухой! — крикнул ему вслед Филипыч и посмотрел на меня. — Ладно, посиди пока. Сейчас решим, что с тобой делать, — сказал он и скрылся в ближайшей комнате, стекло на двери которой было прикрыто жалюзи.

Ещё чего! Я тут же сполз с каталки и бочком выскользнул на улицу. Я чёртов ниндзя! Никто меня не заметил.

Вот и хорошо. Вот и правильно. Меня здесь нет. И никогда не было.

На улице стояли несколько машин скорой помощи. Рядом, болтая, курили водители. Они обернулись на шум открывающихся дверей.

— Здрасьте, — сказал я и застыл, не зная, куда податься. Сбегать из больниц мне ещё не приходилось.

А ещё я понял, что босой. Мои сандалии куда-то делись.

Как мне теперь домой попасть? Телефон, кошелёк, ключи — всё в рюкзаке. И где тот рюкзак сейчас? Хорошо, если Славка подобрал. А если нет? У меня там вся жизнь!

«Жизнь… — мысленно посмаковал я слово. — Именно Жизнь! С большой буквы. И в ней больше не будет места тоске и скуке! Как можно, когда вокруг волшебство?».

— Рит! — окликнули меня.

Я вздрогнул и обернулся.

Это был Славка.

Он-то здесь как оказался?

Друг стоял на другой стороне подъездной дороги, у облезлой лавочки, и улыбался.

— Сюда иди, больница! — он махнул мне рукой.

Я с независимым видом обошёл водителей, зашлёпав босыми пятками по нагретому асфальту. Водилы проводили меня заинтересованными взглядами, но ничего не сказали.

К моему удивлению, отсутствие обуви не вызывало никакого дискомфорта. Наоборот, идти по тёплому шершавому асфальту было даже приятно.

— Ты здесь откуда? — зашипел я на Славку, когда подошёл к нему. Ухватил рукой сзади за шею и потащил подальше от приёмного покоя. А то там как-то подозрительно часто захлопали двери — никак меня хватились.

— Так за вами ехал, — Славка выкрутился, отстранился и внимательно осмотрел меня. — Ты как?

— Нормально, — буркнул я, нервно косясь на машины скорой и двери приёмного покоя. — Пошли отсюда.

— Точно всё в порядке? — не унимался друг. — Рит, тебя машина сбила, а ты тут живчиком скачешь.

— Да нормально всё! — раздражённо бросил я, соврав: — Видишь же — отпустили! Пошли уже!

И, не дожидаясь друга, уверенно потопал к торцу здания. Это меня сбила машина, и реакция должна быть заторможена. Чего Славка-то тормозит?

— Ну да, ну да, — с сомнением протянул он, но всё же пошёл следом.

Отпустило меня, только когда завернул за угол. Сам не понял, отчего так всполошился. Меня прямо передёргивало от мысли снова попасть к врачам. Но со мной и вправду всё было хорошо. Ничего не болело. Только зря потрачу время медиков и деньги налогоплательщиков. Нервишки только шалят — когда за углом внезапно «мяукнула» сигналом скорая — я аж подскочил.

— Рит?

— Всё хорошо, — снова отмахнулся я.

Сильно захотелось курить. Вот, чтобы вдохнуть во все лёгкие ядовитое облако и выкашлять к чертям всё удалецкое здоровье! Но ни я, ни Славка не курили, поэтому я просто несколько секунд глубоко продышался и сплюнул на асфальт.

Плевок получился смачным, как будто мокроту отхаркнул. И цвета такого неприятного — зеленовато-буро-чёрного. Но не красного — значит, не кровь, и всё хорошо. На всякий случай набрал ещё слюны и снова сплюнул.

В этот раз ничего необычного из меня не вышло. Слюна как слюна.

Я удовлетворённо кивнул и перевёл внимание на свои босые ноги.

— Ты мои сандалии не видел? — спросил Славку, с любопытством наблюдавшего за мной.

— Так фельдшер забрал, — махнул он рукой в сторону приёмного покоя, тоже уставившись на мои ноги. — Ещё там, на дороге. Тебе не отдали?

— Забыл забрать, — наиграно хлопнул я себя по лбу. — Ладно, забей, всё равно старые были, так похожу. А рюкзак мой?

— В машине.

— Отлично! — выдал я преувеличенно радостно. — Тогда пошли в машину. Ты меня до дома подбросишь?

Территорию больницы покинули без проблем, через распахнутую калитку. Пара встреченных людей даже не обратила внимания, что я без обуви.

Признаться, я немного расстроился. Как-то привык уже к сандалиям. Но и без них было нормально. Главное — не наступать на камушки и стёкла.

Славка всю дорогу не давал покоя, засыпая вопросами о моём самочувствии. Тоже мне, доктор нашёлся! Айболит-недоучка!

Не болит у меня ничего! Ну, задело машиной немного. Ты только моим ничего не говори, ага?

Учитывая, что меня не просто задело, а хорошо так зашибло, моё прекрасное самочувствие — мягко говоря, странно. Я же помню всё до мельчайших деталей. Меня приложило так, что как бы не насмерть.

Где-то слышал, что если ботинки с ног слетели — всё, труп.

Неудивительно, что фельдшеры так удивились.

Но я решил разобраться со всем дома, в спокойной обстановке, в безопасности, за прочной стальной дверью.

Славка обещал родителям не рассказывать.

Как верный друг, он довёз меня до дома и предложил посидеть со мной, пока кто-нибудь из моих не вернётся. Еле отбился.

Не сахарный, не растаю, раз до сих пор жив.

Или всё-таки…? Я же отключился тогда на мгновение и понятия не имею, что могло произойти за ту долю секунды. И потом тоже сознание терял. Вдруг правда умер, а потом ожил?

Тогда кто я теперь? Зомби? Оживший мертвец? Вурдалак?

Только для мертвеца я слишком резвый. На свой четвёртый этаж взлетел, как истребитель. И соображаю слишком хорошо для зомби — нервно, но живо.

Но главный довод, что я жив — волшебство. Светящиеся линии вокруг меня.

Всю дорогу я изо всех сил старался казаться обычным, серым и скучным. И делал вид, что никаких линий не вижу. Но теперь, запершись в квартире за надёжной дверью…

Я шумно выдохнул и сполз по двери вниз. Ноги меня не держали. Руки ходили ходуном, в пальцах звенели ключи. Недолго. Я их тут же выронил, когда руки окончательно перестали слушаться. Меня била крупная дрожь, морозило. И одновременно всё тело покрыла испарина. Я чувствовал, как капли пота стекают по спине и лицу. Зубы стучали.

Как-то я сильно траванулся. Не водкой, нет. Купил беляшик в переходе у метро. Мне потом этот беляш в кошмарах снился. И даже тогда меня так не колбасило.

Не знаю, сколько просидел под дверью. Может, пару минут. Или часов. Но в итоге кое-как перевернулся на четвереньки, а потом, цепляясь за стену, поднялся на ноги. Коленки ещё подрагивали.

До кухни было ближе всего, так что свернул туда. Дополз до крана и присосался к живительной влаге с привкусом химии.

Пил долго, смакуя каждый глоток.

Впитавшая пот одежда неприятно липла к телу. Я стащил майку и шорты. Подумав, избавился и от трусов. Родители вернутся не раньше шести. Пока так похожу.

Не походил. Замёрз к чертям собачьим. И это при температуре +26 — специально на градусник глянул!

Лязгая зубами, закинул грязные, местами оказавшиеся ещё и рваные вещи в стирку, и зайцем поскакал в душ. Сделал воду погорячее и ещё минут десять грелся, словно змея на нагретом солнцем камне.

Странно, что плитка не отвалилась — жару я поддал, как в лучших саунах. Другому бы давно стало плохо, а я наслаждался теплом и умиротворением. Попутно любовался тонкими светло-голубыми нитями, тянущимися сверху вниз через всю ванную. Располагайся они горизонтально, принял бы их за необычные бельевые верёвки.

Из ванной меня выгнал голод. Живот так резануло, что я в первый момент подумал — не вернуться ли мне обратно в больничку? Вдруг аппендицит? Или что там ещё бывает?

Но инстинкт погнал к холодильнику.

Ел… Да что там! Жрал я долго и со вкусом. Умял остатки котлет, суп, полбатона белого, доел варёную картошку, закусил овощами. Сделал яичницу из шести яиц с колбаской, сыром, луком и зеленью. Потом задумчиво взглянул на шоколадные конфеты в вазочке.

Она так и манила своим содержимым: батончики, «Мишки на Севере», трюфели…

Шоколад я не переносил с детства. Странная нелюбовь для ребёнка. У меня не было аллергии, но я видеть его не мог. Едва ли не до тошноты.

Раньше я не задумывался о причинах. Сейчас же, когда снова вижу волшебство…

А что, если мой сон — не просто сон? И отец на самом деле возил меня к той тётке-вивисектору?

Это что же тогда получается? Отец знает о светящихся линиях и намеренно скрыл их от меня? Но зачем?

Я дёрнулся в коридор за мобильником, но остановил себя. Не стоит спешить с выводами. Возможно, он хотел как лучше? А эти линии — какой-нибудь признак шизофрении? Тот же врач со скорой, Филипыч, кажется, ничего подобного не видел.

Я закусил указательный палец на правой руке и застыл посреди коридора обнажённой статуей мыслителя.

Допустим, это всё-таки не шизофрения, и линии действительно существуют. Тогда что это? Для чего они? Куда ведут? И почему их вижу только я?

Почему только я? А отец? Уверен, он их тоже видит. И в том «сне» вез меня не наугад к лесной ведьме, а точно знал, куда и зачем.

Что будет, если я сейчас расскажу ему, что вижу линии? Он снова запихнет меня в машину и повезет куда-то в лес к той тетке?

Нет! Не хочу! Чёрта с два я теперь позволю это сделать!

«А как же мама? — с тоской подумал я. — Выходит, и она все знала, но не остановила отца? Почему? Неужели эти линии так опасны?»

Я не чувствую никакой опасности. Наоборот, когда линии вернулись, ощутил себя цельным и гармоничным. Словно я был пазлом, от которого потеряли последний кусочек, и он бесконечно долго лежал незаконченным. Хирел, покрывался пылью, выцветал, хозяева разочаровались и вот-вот собирались смести его веником в совок и выбросить. И тут, наконец, пропавшая деталь была найдена и встала на своё место. Пазл ожил! С него смели пыль, и он засиял новыми красками.

Если я в детстве не испугался, увидев непонятное, то и сейчас бояться нечего!

Я назвал это волшебством. Даже не магией — волшебством! Разве волшебство бывает злым?

Значит — что: молчим и делаем вид, что ничего не произошло. Сам как-нибудь разберусь. Книги почитаю. В интернет слажу. Да. Именно. В интернет! В интернете чего сейчас только не найдешь. Не один же я эти линии вижу.

Ну-ка, ну-ка, что там еще было во сне? Линии, цветные пятна, огоньки и тот странный помпон с глазами. И почему же я не вижу их сейчас?

В этом тоже надо разобраться.

Я отмер, встряхнулся, как вылезший из воды пес, и с твёрдой решимостью направился к себе в комнату.