Светлый Ковен. Волшебство

Глава 33. Колдун

Славка исчез. То ли почувствовал опасность, то ли кто-то его предупредил. Даже лучшие поисковики Тёмного Ковена не смогли его найти. Его печать молчала, следов было множество, но ни один не вёл к нему. Обычные методы — камеры, полиция — тоже оказались бесполезны. Он просто испарился, словно никогда и не существовал.

Оба Ковена, разъярённые, днём и ночью рыли землю, но безрезультатно. Впрочем, они и убийцу искали полтора года! На что они теперь надеялись?

Я же оказался под домашним арестом в особняке. Ведь Славка мог не просто пропасть. Я мог подстроить всё и убить его, как убил предыдущих четверых тёмных. Они тоже исчезали без сигнала от печати. Бред? Бред! Но слова главы Тёмного Ковена прозвучали как новый приговор.

Дед был на моей стороне, Роберт… Я не видел его с того дня, но почему-то был уверен: он мне верил. Ему, как никому другому, было известно, на что способен его племянник. Я помню лицо Роберта, когда дед показал ему рисунок — оно не предвещало ничего хорошего.

Назначенный на воскресенье трибунал никто не отменял. Вот уж действительно, хотел как лучше…

Ситуацию кое-как спасал обыск в квартире Славки. Он не успел всё подчистить, так что нашли много интересного.

К слову, дед настоял, и теперь искали не только Славку, но и Владану.

Насколько мне известно, Тёмный Ковен допросил моего отца. Дед заверил, что всё прошло в рамках правил, без пыток, лишь очередной допрос под печатью Истины. Хотя теперь и в ней начали сомневаться. И это тоже стало плюсом в мою копилку.

Полтора года назад я не мог никого убить. У меня не было ни сил, ни знаний. После этого трибунал точно должны были отменить.

Но его не отменили. Более того, нападение на Гаспара будут рассматривать с полной отдачей. Ведь если один убивает тёмных, а второй на них нападает без причины — не может ли это быть сговором?

Неделя прошла в заточении, словно я Рапунцель в башне. Телефон отобрали, компьютера не было, говорить было не с кем. Хорошо, хоть в туалет можно было выходить — тот всё-таки на этаже, а не ведро поставили. В душ — только под присмотром. Бред какой-то.

Хоть книги дали — и на том спасибо. Я попросил у деда учебники по печатям. Хотел разобраться, какую печать использует Славка для убийств. Ну, хотя бы попробовать разобраться. Может, я и здесь сообразил бы быстрее магов из Ковенов. Смешно, конечно, но чем чёрт не шутит?

Однако за неделю успел прочитать лишь о трети всех известных печатей. Их было слишком много.

Ещё меня развлекали духи стихий. Три знакомые саламандры постоянно держались рядом, навещая по несколько раз в день, словно надзиратели с проверкой. Сначала я думал, что они охотятся за дармовой силой, но мне запретили ею пользоваться, и подкармливать малышей я не мог. Никаких печатей не ставили, но зачем ещё больше злить и без того разъярённых собак? Поэтому я лишь пытался разговорить саламандр, но они не горели желанием отвечать. Да и я их всё равно не понимал. Зато начал чётко ощущать их присутствие.

Как и многих других духов, они проявляли ко мне необъяснимый интерес. Это было странно и порой сильно отвлекало. Казалось, духи сами стремились привлечь моё внимание: то сильфы порхали у окна, то ундины заглядывали внутрь, а гномы навещали меня с завидной регулярностью. Саламандры же и вовсе словно проложили через мою комнату оживлённое шоссе.

В их присутствии я не ощущал враждебности, лишь неподдельный интерес. Только откуда? Что во мне такого интересного?

Если только голубое пламя…

Иногда меня посещал милорд Ардэбат. Кот мяукал и протягивал мне лапу, но каждый раз уходил с явным недовольством. Ну, не понимал я, что он хочет.

Я пытался рассказать деду о наплыве духов, но мои слова тонули в общей суматохе — все были поглощены поисками Славки.

В субботу меня охватил легкий мандраж. Обычно такое состояние можно увидеть у любого ответственного студента перед экзаменом: нервозность, бледность, темные круги под покрасневшими от недосыпа глазами.

А главное, эти ботаники всё знают и на любой вопрос могут ответить в пяти вариантах, и всё равно трясутся.

Я никогда не был таким. Оценка «удовлетворительно» меня всегда устраивала.

Дед заверил, что казнить меня никто не намерен. Наказание последует, это точно. Строгое — скорее всего. Но не смертельное. Возможно, даже мою силу не ограничат. Отделаюсь испугом и штрафом.

Надеюсь, что так. Потому что лишить меня силы или просто ограничить её — я не позволю. Я готов сжечь всё дотла, но не дам этого сделать.

В воскресенье утром меня неожиданно отпустило. Будто кто-то щёлкнул выключателем. И это уже не было ледяное спокойствие. Там вообще не было ничего ледяного. Голубой огонь не имеет никакого отношения ко льду. Напротив, голубое пламя — самое горячее. Только сам Перводух огня, Игнис, способен извергать его.

Неужели я — Перводух?

Это ещё больший абсурд, чем-то, что я убийца.

Я не соврал деду. Я действительно видел гравюру в книге, когда изучал богов и Перводухов, просто забыл. Игнис был изображён в виде могучего дракона с алыми глазами, окутанного синим пламенем. Внешне он был точь-в-точь как саламандры, только в сотни раз больше. Вероятно, когда саламандры подрастут, они тоже примут форму драконов. Было бы неплохо их приручить.

Жаль только, что духи стихий так неохотно идут на контакт.

До трибунала оставалось три часа. Я уже готовился к выходу, когда в комнате внезапно зазвонил телефон.

Я подскочил от неожиданности. Ведь в комнате не было и не могло быть телефона — его забрали у меня в самом начале заключения.

Тем не менее, он был. Лежал на кровати и настойчиво позвякивал. Это было зловеще. Угрожающе.

Старая Nokia. Полифоническая, с чёрно-белым дисплеем. Та самая, неубиваемая 3310.

Откуда?

Я подошёл к кровати и, словно опасаясь ядовитой змеи, осторожно поднял древний аппарат. Номер не определялся.

— Слушаю, — произнёс я, поднося трубку к уху и предчувствуя неладное.

— Здравствуй, Рит, — раздался из динамика голос Славки.

— Не могу пожелать тебе того же, — ответил я. — Зачем ты это сделал, Слав?

— Тёмные ублюдки! — выплюнул он. — Они творят, что хотят. Так почему я не могу отомстить за семью?

Его голос был полон злобы и напряжения. Ещё один мститель, что б его!

— Ты отомстил Омбра. Зачем убивать остальных?

— Они все заслужили. У каждого на руках кровь.

— С чего ты взял? Кого мог убить Маркус? Ему всего пятнадцать было. А Ленка? Ты её видел? Божий одуванчик.

Из трубки раздался злой, лающий смех.

— Соломон, видимо, упустил этот момент в твоём обучение. Знаешь, как тёмные проходят инициацию? Они убивают, Рит! Один колдун — одна смерть!

— Я не знал, — ошарашенно произнёс я.

— Да ну? — наигранно удивился Славка. — А сам-то?

— В смысле? — не понял я.

— Это не телефонный разговор, мой друг. Не хочешь ко мне приехать?

— У меня трибунал через три часа. Тебе ли не знать?

— В этом мире есть кое-что поважнее трибунала, — усмехнулся Славка. — Например, семья.

Я похолодел.

— Да-да, Рит. Твои мама и папа. Ты ведь хочешь, чтобы они жили? — продолжал Славка.

— Докажи! — потребовал я.

— Легко, — ответил теперь уже точно бывший друг.

В трубке зашуршало, и через пару мгновений раздался спокойный голос отца:

— Сын, не верь ему. Хов…

Звук удара, тихий стон. А я сжал трубку до треска корпуса. Ховринская больница, значит.

— Это было глупо, — прозвучал тихий голос Славки, обращаясь явно не ко мне. Затем трубку поднесли ближе, и голос стал чётче. — Такого доказательства хватит? Хотя тут твоя мама мычит.

— Хватит! — резко выдохнул я, заскрежетав зубами. Мне очень хотелось оказаться рядом со Славкой и испепелить его. Но кто ж меня отпустит? Я даже в туалет под конвоем хожу, а на окне по требованию Тёмного Ковена стоит защита. Видимо, чтобы не улетел. — Только у меня проблема с выходом из особняка.

— Знаю. Поэтому сразу после нашего разговора тебя перенесёт ко мне Калпи. Переходи на четвёртый Уровень. Для тебя это не проблема. Ты главное телефон не забудь. И не советую никому ничего говорить. Калпи всё видит. Ослушаешься — первой умрёт твоя мама.

— Понял, — облизнул я губы. — Но зачем тебе я?

Славка сбросил вызов.

Ундину я почувствовал ещё до того, как перешёл на четвёртый Уровень. Удивительно, но больше духов поблизости не ощущалось. Я уже привык к их постоянному вниманию.

Ундины напоминали морских коньков с длинной пенной гривой и чешуйчатыми рыбьими хвостами. Грива постоянно пузырилась и развевалась, словно конёк находился под водой.

Эта ундина была размером с добрую овчарку, значит, довольно древняя. Они тем больше, чем старше и сильнее. Она парила под самым потолком, с квадратной лошадиной морды смотрели злые, круглые, как блюдца, лазурные глаза.

— Калпи, да?

Ундина недовольно заколыхалась, словно рябь пробежала по воде.

— Почему ты ему помогаешь? — мой вопрос прозвучал хрипло.

Меня трясло. От страха за родителей и от ярости. Голубое пламя рвалось наружу, но я сдерживался, боясь, что ундина воспримет это как нападение и исчезнет. Тогда неизвестно, что сделает Славка с родителями: убьёт сразу или даст мне второй шанс.

Калпи задрал голову, тряхнул пенной гривой и громко фыркнул. В этом звуке мне почудилось презрение, направленное то ли на меня, то ли на всех людей.

— Не понимаю, — покачал я головой.

Ундина снова фыркнула и, опустившись ниже, угрожающе двинулась на меня.

— Всё-всё, понял, — поднял я руки. — Сейчас.

Я быстро натянул ботинки, накинул куртку и ещё раз оглядел комнату. На самом краю ощущений почувствовал нескольких духов. Этих я уже научился отличать от других. Надеюсь, они продолжат меня приследовать.

Калпи снова зафырчал, выпуская из ноздрей пузыри.

— Спокойнее, — сказал я ему и протянул руку. — Тащи давай.

Дед рассказывал, что духи стихий способны мгновенно переносить предметы и людей на большие расстояния. Это лишь одно из полезных действий, доступных духам на их четвёртом Уровне. Теоретически, сильный маг вроде меня сам способен на подобные перемещения, но пока никто не пробовал. Вероятно, потому что нас мало, и никто не хочет рисковать жизнью ради сомнительных опытов.

Я бы рискнул. Но совершенно не знал, что именно нужно делать. Я и на четвертом Уровне был всего пару раз, больше просто заглядывал туда.

Ундина налетела на меня, словно хищная птица. Стоило коснуться её влажной, шершавой кожи, как меня тут же куда-то потянуло. Пара секунд болтанки — и меня выкинуло в знакомой комнате, которая так и не стала палатой заброшенной больницы. Не так давно я уже был здесь.

Никаких неприятных ощущений от переноса, лишь лёгкая дезориентация от быстрой смены локации. Ярость на друга и страх за родителей тоже никуда не делись. У него самого родителей убили. Должен же Славка понимать, что я сейчас чувствую. И что мстить пойду уже я, если он с ними что-то сделает.

Телефон снова зазвонил.

— Я здесь. Что дальше? — сказал я в трубку.

— Думаю, печать ты уже разглядел, — деловито осведомился бывший друг.

Разглядел. В метре от места десантирования мелом на полу была выведена та самая неизвестная печать. Большая, в мой рост.

— Вставай внутрь.

— Отпусти родителей, — вступил я в бесполезные переговоры. Он ведь знает, что у меня нет выбора, кроме как слушаться требований террориста.

— Отпущу, как только закончу с тобой, — ответил он будничным тоном, словно звал поиграть в футбол. — Давай-давай, Рит. Не тяни время. Никто не придёт и не поможет. Они даже не узнают, когда ты умрёшь.

С каким бы удовольствием я его сжёг… Знать бы только, где он. Я могу пустить огонь, всю больницу могу спалить, устроив здесь ад. И убью родителей.

— Я устал ждать, Рит, — зашуршала трубка. Я услышал тихий всхлип мамы.

Следит, гад, через своего духа. Вон, в углу ундина трётся. И вновь ни одного духа поблизости, только Славкина Калпи. Он умеет их как-то отгонять? Там, где убили Ленку, тоже не было ни одного духа. Дед упоминал, что они только начали возвращаться.

— Всё, вошёл, — быстро сказал я и шагнул в печать.

Из меня в тот же миг будто дух выбили. Согнулся пополам, дыхание перехватило, и мне резко перестало хватать кислорода. Я шумно хрипел, широко хватая ртом воздух, как рыба на берегу. Тело сотрясалось и корчилось. Ноги подкосились, и я рухнул на колени, уперевшись руками в меловую печать.

Несколько минут ушло на то, чтобы прийти в себя. Едва обретя контроль, я поскрёб ногтем одну из линий. Мел — материал ненадежный.

Увы, не для таких печатей. И не тот это мел, каким школьники пишут на доске. Пока печать активна, её ничто не нарушит. Я недавно читал об этом.

Телефон выпал из руки и отскочил за границу печати. Попытка достать его провалилась — невидимая стена оказалась непреодолимой. Рука натыкалась на упругую, податливую, но непроницаемую пелену. Она пружинила, но не поддавалась, сколько бы я ни старался.

Ундины больше не было видно. Впрочем, чего ещё ожидать от ведьмака, полностью лишённого силы? Я снова был простым человеком, и в душу пополз липкий страх. Я так боялся лишиться волшебства на трибунале… Другого надо было бояться.

Удивительно, но именно этот страх придал мне сил. Я верну своё волшебство, ещё ничего не кончено!

Ещё раз ощупал упругую стену, осмотрелся, попытался призвать силу. Кажется, даже почувствовал что-то, но тут, словно из ниоткуда, появился Славка.

Синие джинсы, белая майка, кожаная куртка, белые кроссовки, модная причёска и белозубая улыбка. Обычный парень, совершенно не похожий на чокнутого маньяка.

Но выражение его лица… Я никогда не видел у него такой звериной ухмылки и глаз, горящих ненавистью. В них не было безумия, лишь холодная уверенность в каждом действии.

Бывший друг остановился в полуметре от печати. Заложив руки за спину, он разглядывал меня с интересом психиатра, получившего нового, необычайно любопытного пациента.

Я отвёл руку за спину, сжал кулак и снова воззвал к своей силе.

Безрезультатно. Но я не сдавался.

— Я здесь. Отпусти родителей.

— Отпущу, я же обещал. Не волнуйся за них, Рит. Они всего лишь люди. А мы людей не трогаем.

— Мы их лечим, — фыркнул я.

— Лечим, — кивнул бывший друг. — Я уже их вылечил. Можешь сказать мне «спасибо». Хотя твой отец сопротивлялся, — Славка хохотнул.

— Спасибо, — процедил я сквозь зубы. — Так зачем я тебе? Ты мог и так их вылечить.

— Рит, Рит, Рит, — покачал головой Славка. — Ты разве забыл, о чём мы только что говорили? Все тёмные должны сдохнуть.

— Тебя, видимо, дядя часто бил по голове на тренировках. Убивай своих тёмных. Я-то здесь при чём?

Славка снова расхохотался, но смех был не безумным, а скорее насмешливым. Затем он взглянул на меня, как на идиота.

— Ты колдун, Рит. Сам ещё не понял?