Светлый Ковен. Волшебство

Глава 34. Палач

— Ты точно рехнулся. Какой из меня колдун?

— Кто рехнулся — так твой дед! — без видимой причины вспылил Славка. — Ввести в Светлый Ковен колдуна! Я не сразу понял, кто ты. Не-е-ет, — он насмешливо погрозил мне пальцем. — Но, когда Силицэс напал во второй раз — задумался. Домовой никогда не нападёт на ведьмака. Тогда я отвёз тебя к Катерине! Твоя мерзкая сущность должна была среагировать на неё, и она среагировала! Знаешь, как мне хотелось прибить тебя в тот момент?

Лицо Славки исказилось злобой, ему понадобилось время, чтобы взять себя в руки.

— Не верю, — покачал я головой, хотя где-то внутри чувствовал, что он прав. Я сам не раз замечал, что со мной что-то не так. Но я ведь никого не убил при инициации. О чём и напомнил бывшему другу. Он сам только недавно об этом говорил.

— Я тоже так думал. Всё голову ломал: как так? Но потом умные люди объяснили. Ты сам себя убил. Самоубийство — грех, знаешь ли. Но сила тебя спасла. Выдернула обратно. Будь ты слабее — сдох бы под колёсами.

Я поджал губы, точь-в-точь как отец. Не хотел верить.

— Всё ещё не веришь? — Славка медленно двинулся по кругу, держась на расстоянии от печати. Я крутился вслед за ним, чтобы он не видел мою руку. Я всё ещё взывал к силе. — Тогда вспомни свою реакцию на Катерину. Да любого ведьмака при мысли о вампире в его постели вывернет! А ты у неё прямо прописался. Вспомни о своём желании навредить Гаспару. Ты ведь был готов его убить! Сила и та потянула тебя к Тёмному Ковену! Надо было в тот день тебя там и оставить!

— Что ж не оставил?

— Если бы я только знал, — Славка сжал кулаки. Завершил круг и посмотрел на меня злыми ненавидящими глазами. Славка, с которым мы дружили с детства, которого я считал лучшим другом, который не раз вытаскивал меня из неприятностей… — Думаешь, почему Соломон тебя ничему не учит? Нельзя научить колдуна лечить. Вы только разрушаете. Он ведь тоже не сразу понял, кто ты. А потом было уже поздно отыгрывать назад. Внук главы Светлого Ковена — колдун! Ха! — Он резко и агрессивно рассмеялся. — Представляешь, какой позор? Жена попыталась убить. Сын отказался от силы. Внук — колдун! Да его уничтожат.

— Если ты прав, рано или поздно это вскрылось бы. Дед же не дурак. И он уже учил меня.

— Ха! — снова хохотнул Славка. — «Если». Когда бы это вскрылось! Думаешь, Ковен слеп? Кое-кто уже задаёт неприятные вопросы. Цагана, уверен, уже всё поняла. Зачем, по-твоему, ей этот трибунал? Она умна и явно что-то задумала. Но теперь ты можешь не волноваться. Ты не доживёшь до трибунала, — Славка, словно механическая игрушка, склонил голову к плечу и с усмешкой посмотрел на меня. — И расслабься, Рит, это бесполезно. Сейчас ты полностью лишён силы. Пространство внутри печати вне всех Уровней. Да, представляешь, и такое есть.

Значит, заметил.

Я сжал зубы от злости. Что я там говорил? Лучше сдохнуть, чем лишиться силы? Желания имеют плохую тенденцию сбываться.

— Тебя ищут, Слав. И рано или поздно найдут.

— Не найдут, — довольно осклабился тот и вытянул из-за ворота футболки небольшой круглый серебристый медальон на цепочке. На одной из сторон была выгравирована ещё одна сложная печать. — Пока он на мне — никто меня не найдёт.

— Что это?

— Это, мой друг, знания пятого Уровня, — с азартом пояснил Славка. Мертвецу не зазорно рассказать, правда? — Зря Соломон так легкомысленно к нему относится. Уж ему-то с его четвёртым не так далеко до пятого. Но он слеп! Цагана хоть что-то видит дальше своего носа. О! Ей бы эта печать очень понравилась.

— То есть ты ненавидишь колдунов, но пользуешь их магией. Не находишь это нелогичным?

— Если пистолет стреляет, почему бы им не пользоваться? — отмахнулся Славка. — Это даже забавно: бить тёмных их же оружием.

— И где ты это взял?

— Подарок твоей бабки. Отличная, скажу тебе, ведьма. Вот, кто должен возглавлять Ковена, а не твой дед.

Славка вновь зашагал по кругу, но уже в другую сторону.

— Печать Истины ты тоже так обошёл?

Он улыбнулся и потёр пальцем медальон, будто заметил на нём грязное пятно.

— Да. Он скрывает всё, что я захочу. Тёмные не только умеют хорошо искать, но и прятать.

— Откуда всё это у Владаны?

— Понятия не имею, — пожал плечами бывший друг. — Но мы что-то заболтались. Пора заканчивать. Ты знал, что вне Уровней тоже живут духи, и они вечно голодны?

Я не знал и о существовании такого места.

— Стой! — дёрнулся я.

— Оставь, Рит, — лениво протянул Славка. — Хотя бы ты не ной. Я же насмотрелся на сопли тёмных.

— Я спросить хотел. Один вопрос.

— Ну, спрашивай, — величественно разрешил бывший друг.

— Зачем этот рисунок на стене? Ты же сам выдал себя.

— О! — Славка на мгновение замер и широкими шагами направился к углу с рисунком. Опустился на одно колено и с трепетом коснулся нарисованных человечков. — Это память, друг мой. Если бы ты не полез в это дело, никто бы и не узнал.

— Но я полез.

— Зря. Видишь, чем всё обернулось? Владана, конечно, будет в ярости, ты ей зачем-то нужен. Но её сейчас нет в городе. А всех духов, что ей докладывают, я разогнал.

Значит, не зря я считал, что духи следят за мной.

— Зачем я ей нужен?

— Откуда мне знать, — пожал плечами Славка и снова подошёл к печати. — Да и плевать. Готов повеселиться?

Славка переплёл пальцы и начал читать непонятный мне речитатив на латыни.

Я сильнее сжал кулак, тщетно пытаясь призвать силу.

«Где же подмога? — пронеслась паническая мысль. — Я же достаточно тянул время!»

Тело внезапно пронзило холодом, температура упала до минусовой, изо рта и носа повалил пар. Сердце сдавила костлявая рука смерти. Накатило тупое отчаянье.

Славка читал ритуал, и вторя ему, под моими ногами вспыхивали одинокие символы. Над головой разверзлась черная бездна, и из нее полезло… нечто. Черное, бесформенное, жуткое. Я почувствовал присутствие духа, но это был искаженный, вывернутый наизнанку, испорченный дух.

Меня пробил озноб, но уже не от холода, а от первобытного ужаса.

Тварь, словно принюхиваясь, повела небольшим отростком, видимо, заменявшим ей голову, и хищно ринулась вниз. Начала резать и рвать.

Я упал, сжавшись в комок, кричал, выл от боли и ярости, подставляя под когти безжалостного зверя левый бок.

«Вдруг успеют? Вдруг помогут…» — мелькнула отчаянная мысль.

Но когти продолжали рвать, впиваясь в тело, выдирая куски плоти и разбрызгивая кровь.

Умирать было страшно и мучительно больно. Последние мысли пронеслись насмешкой: «Что уж теперь-то тёмные точно отменят трибунал».

Боль превысила порог выносливости, и я начал проваливаться в небытие.

Из которого меня выдернула ещё одна вспышка боли. На меня, словно кипятком, плеснули. Я заорал, но, кажется, лишь в голове — изо рта вырывались лишь хрипы.

— Тихо-тихо, — как сквозь вату донёсся до меня чей-то голос. — Уже всё хорошо. Терпи.

И новый поток жгучего кипятка.

Честно, умирать было не так больно…

— Он выживет?

— Да, — уверенно ответили. — Сейчас подлечу и приведу в сознание.

Я шевельнул губами, пытаясь заверить неведомого лекаря, что уже в сознании, и попросил найти родителей. Ещё нужно предупредить об ундине. Дух может встать на защиту хозяина. Они привязываются, если заслужить их доверие.

Как привязались три крошечные саламандры, ставшие моими друзьями во время заточения. Новыми лучшими друзьями. Потому что духи не предадут, в отличие от людей. Если, конечно, их не послали следить за мной… Но они спасли мне жизнь, приведя помощь.

Да я теперь поставлю их на вечное довольство! Имена им тоже дам. Заслужили.

Но вряд ли меня кто-то слышал.

Сознание мутится. Темнота… И снова возврат в реальность.

Я резко сел, хватая ртом воздух.

— Ну-ну, спокойнее, — придержали меня за плечи. — Просто дыши.

Я дышу. Шумно, жадно, смаргивая слёзы, из-за которых мир расплывался.

— Вот так, молодец, — продолжает мой спаситель. — Только без резких движений, парень. Тебя отменно покромсали.

Я наконец догадываюсь поднять руку и смахнуть слёзы. Правую. Левую совсем не чувствовал. Мир прояснился, приобретая чёткость. Я посмотрел на человека, спасшего мне жизнь.

— Фёдор Петрович, — сипло обрадовался я знакомому лекарю.

— Узнал? Молодец! Боли нигде не чувствуешь?

— Нет. Нигде.

— Значит, новое обезболивающее отлично работает! Вот и испытали.

Осмотрев себя, я ужаснулся. Правая половина тела почти не пострадала, но левая… левая была изрезана в клочья. Сейчас раны стремительно затягивались, покрываясь единой, плотной коростой. Боли не было. Я ничего не чувствовал. Ведьмаки Светлого Ковена творили настоящие чудеса медицины. Попади я к обычным врачам, уже сдох бы от таких ран. Да я бы даже до больницы не доехал.

Одежда висела бесполезными лоскутами, едва прикрывая тело.

Я попытался встать.

— Куда?! — возмутился ведьмак, усаживая меня обратно. — Сиди! Я тебя обезболил, но с такими ранами…

— Там родители! — я не стал дослушивать целителя, предприняв еще одну попытку.

И снова неудача.

— Нашли твоих родителей. Не волнуйся, — раздался рядом низкий, басовитый голос.

Я повернул голову. Первое, что увидел, — тяжелые ботинки и заправленные в них джинсы. Подняв взгляд выше, наткнулся на сытую, лысую физиономию с вытатуированным на голове огнедышащим драконом. Тот самый колдун, что был на месте убийства Ленки.

— У него ещё ундина.

— Об этом тоже позаботились. Ты молодец, парень, — похвалил рокер и протянул мне руку.

— Нет-нет! Ему нужно лежать! — протестовал Фёдор Петрович.

Но я уже схватился за руку лысого колдуна. Рывок — и я на ногах. Левая нога не сгибается и без помощи колдуна я бы тут же рухнул обратно.

— Молодой человек! — с укоризненным вздохом целитель поднялся с пола. — Ну куда вы так спешите?

— Где Славка? — спросил у колдуна.

Тот кивком указал на дверной проём. И я упрямо заковылял туда, опираясь на его руку.

— Александрит! Стой! Лазарь, ну хоть ты ему скажи! — ведьмак бросился за мной, но я его игнорировал.

— Не мешай, — цыкнул на лекаря лысый. И тот тут же отстал.

В коридоре было шумно. Колдуны и колдуньи, ведьмы и ведьмаки — человек двадцать, не меньше. Меня увидели и расступились.

Дорогу мне преградили лишь однажды: дверной проем еще одной недостроенной палаты загородил колдун из свиты Цаганы. Смуглый и кудрявый цыган.

Омбра — дошло до меня. Семейное сходство с сыном было очевидным. Фотография Харитона была приложена к материалам расследования. То-то он мне с самого начала казался знакомым.

— Пропусти, — потребовал я.

Омбра стоял, прожигая меня взглядом.

— Пропусти, — внезапно донёсся из комнаты голос Цаганы.

Цыган вздрогнул, моргнул и неохотно отошёл.

Я отцепился от колдуна и самостоятельно сделал несколько тяжелых шагов. Тяжелых во всех смыслах. Мне было трудно идти, левая нога почти не гнулась. А как тяжело было на душе…

Славка стоял на коленях посреди комнаты. Руки бывшего друга были скованы специальными наручниками, не дающими магу обращаться к силе. На них была выгравирована Запирающая печать. Он что-то доказывал с пеной у рта, но при моём появлении замолчал.

— Внук, ты как? — спросил дед.

Меня же не интересовал никто, кроме Славки. Наши взгляды встретились. Он сглотнул и побледнел.

— Александрит? — недоумевает дед.

Плевать! На всё плевать! Этот ублюдок пытался убить меня! Он убил Ленку и ещё троих ни в чём не повинных ребят! Такая мразь недостойна жизни!

По моим венам разливается ярость. Голубое пламя вырывается наружу, вспыхивая неистовой стеной, отделяющей убийцу от остальных. Огонь ревёт, заглушая испуганные и беспомощные крики тех, кто оказался рядом.

Кто-то пытается обуздать мою стихию, подчинить себе. Но лишь обжигается об мою силу и отступает. Я сильнее! Я в своём праве!

Славка молча смотрит. Он всё понимает. Когда моя пылающая рука ложится ему на лоб, он просто закрывает глаза. Огонь справедлив.

Тело сгорает за считанные секунды. Голубое пламя — самое горячее. Плоть обугливается, истлевает, и запах гари ударяет мне в нос. Но я даже не поморщился. Пепел рассыпается по полу. Ничего не осталось. Сгорели даже наручники. Теперь Славку точно никто и никогда не сможет найти.

Огонь стихает. Убийца наказан.

Оборачиваюсь. В комнате никого. Только покрытые копотью стены и потолок. Из коридора смотрит Цагана. На лице главы Тёмного Ковена жирными буквами написано удовлетворение, будто она именно так всё и задумывала. Стоящий рядом дед бледен и мрачен, в его глазах читается обречённость.

В полнейшей тишине иду к выходу, подволакивая левую ногу. Меня вновь пропускают. На улице сажусь прямо на землю, задираю голову и жмурюсь на солнце. Как же хорошо!

Перехожу на четвёртый Уровень и с улыбкой встречаю своих малюток саламандр. Они подросли с того момента, как я встретил их в первый раз. Теперь каждая размером с половину ладони. Я зажигаю для них голубой огонь, и саламандры с радостью ныряют в пламя.

За моей спиной собрались маги. Спорят о чём-то. А мне плевать. Я просто вдыхаю воздух, без которого ни одно пламя не может жить. Жить жизнью, в которой более нет и не будет места скуке.