Свяжи меня

Глава 16

Эрик

Я смотрю на свой виски, считая секунды до того момента, когда смогу вернуться в лагерь. К ней. Прошло три часа и двадцать две минуты с тех пор, как Николай появился у моей двери с таким выражением лица, которое говорило, что спорить бессмысленно.

— Тебе нужно чаще выходить на улицу, — сказал он. — Ты становишься одержим охраняя девушку Лебедева.

Если бы он только знал.

Бар представляет собой высококлассное, тускло освещенное заведение с креслами из темного дерева и кожи. Достаточно уединенный, чтобы четверо Ивановых могли говорить свободно. Достаточно громкий, чтобы никто другой не мог подслушать.

— Итак, наш молчаливый воин наконец-то выходит из своей пещеры, — Дмитрий взбалтывает виски, как всегда безупречный в своем сшитом на заказ костюме. — Я уже начал думать, что нам нужно будет послать спасательную команду.

Я ворчу в ответ, делая еще глоток.

— Какое красноречие, — приподнимает бровь Николай. — Твои разговорные навыки улучшились с тех пор, как ты присоединился к нам в цивилизации.

Алексей фыркает рядом со мной, беспокойно барабаня пальцами по столу. На долю секунды его глаза встречаются с моими, и я вижу в них понимание. Единственный брат, который знает, что происходит между мной и Катариной. В конце концов, он следил за камерами.

— Оставь его в покое, — говорит Алексей, неожиданно вставая на мою защиту. — Не всем нужно слышать себя так часто, как вам двоим.

— Говорит человек, который не может перестать говорить, когда кодирует, — возражает Дмитрий.

Я молчу, прислушиваясь к их знакомому ритму. Мои братья. Единственные люди, которым я когда-либо полностью доверял.

— Протоколы безопасности в комплексе строгие, — говорю я, зная, что они ожидают какого-то участия. — Не стоит беспокоиться.

— Мы беспокоимся не о безопасности, — Николай наклоняется вперед, в его взгляде сталь. — Мы беспокоимся о тебе.

— Я в порядке.

— Он говорит! — Алексей вскидывает руки. — Полным предложением!

Дмитрий подает сигнал к следующему раунду. — В последнее время ты изменился. Более... напряженный.

Если бы они только знали, как прикосновение Катарины пробилось сквозь годы тщательно возводимых стен.

Алексей снова ловит мой взгляд с безмолвным вопросом. Я едва заметно качаю головой. Не сейчас.

— Возможно, наш брат просто тщательно выполняет свои обязанности, — предполагает Алексей, чертовски хорошо зная, насколько тщательно я нарушаю протокол.

— Возможно, — голос Николая звучит неубедительно. — Но помни, Эрик, она — средство для достижения цели. Не более того.

Я допиваю водку одним глотком, чувствуя жжение. Если бы только все было так просто.

— Она дочь Игоря Лебедева, — говорю я, ставя пустой стакан на стол с большей силой, чем необходимо. — Ты привлек ее для оказания давления. Я соответственно ее охраняю.

Мои братья переглядываются. Они редко слышат, чтобы я защищал свои действия.

— Конечно, — спокойно говорит Николай, хотя его глаза слегка прищуриваются. — Твоя преданность делу достойна восхищения, но важен баланс.

Я смотрю на часы. Прошло три часа двадцать семь минут.

— Она дала тебе какую-нибудь полезную информацию? — Спрашивает Дмитрий, откидываясь на спинку сиденья. — Операции ее отца, протоколы безопасности, что-нибудь, что мы можем использовать?

— Она умная. Осторожная. — Я тщательно подбираю слова. — Так легко не сломается.

Алексей фыркает в свой бокал. — Держу пари, она и не сломается.

Я бросаю на него предупреждающий взгляд. Его лицо — воплощение невинности, но я знаю этот блеск в его глазах.

— Я анализировала системы безопасности ее компании, — говорит Алексей, меняя тему. — Впечатляющая работа. Она построила нечто почти непробиваемое.

— Почти? — Николай поднимает бровь.

— Для любого другого — совершенно непроницаемое, — поправляет себя Алексей, ухмыляясь. — Для меня — восхитительный вызов.

Разговор переходит на деловые темы, что меня вполне устраивает. Я потягиваю свежий виски, добавляя минимум необходимых слов, пока мои мысли возвращаются к дому. К лицу Катарины, когда я рассказывал ей о своих братьях и сестрах. Нежное пожатие ее руки на моей. Как она слушала, не пытаясь исправить непоправимое.

Никто никогда не видел эту часть меня. Никому никогда не было позволено.

— Эрик. — Голос Николая прерывает мои мысли. — Мы тебе надоели?

— Нет, — выпрямляюсь я. — Просто думаю о смене службы безопасности.

— Верно, — протягивает Дмитрий. — Смена охраны придает твоему лицу такое выражение.

Я сохраняю нейтральное выражение лица, но что-то, должно быть, мелькает в моих глазах, потому что Николай изучает меня долгое, неловкое мгновение.

— Просто помни, кто она, — говорит Николай. — И кто мы.

Я не нуждаюсь в напоминании. Имя Лебедевых запечатлелось в моем мозгу вместе с ее запахом, вкусом и звуками, которые она издает, когда я...

— Алло? Земля вызывает Эрика? — Алексей машет рукой у меня перед лицом. — Клянусь, ты сегодня где-то в другом месте.

Я бросаю на него свирепый взгляд, но это только заставляет его улыбнуться шире.

— Знаешь что? Нам нужен перерыв. Всем нам. — Алексей со стуком опускает свой бокал. — Давай устроим выходные для мальчиков. Домик в горах. Никаких телефонов, никакого бизнеса, только водка и, возможно, какие-нибудь прискорбные решения.

Дмитрий усмехается. — У некоторых из нас есть обязанности, младший брат.

— Ты хочешь сказать, что тебя приручили, — парирует Алексей. — Вас обоих. Николай не может находиться вдали от Софии более двенадцати часов без того, чтобы у него не началась ломка.

Николай не отрицает этого, просто пожимает плечами. — Когда ты найдешь подходящую женщину, ты поймешь.

Ирония не ускользает от меня, когда я сижу там, отчаянно прикидывая, как выпутаться из этого, не раскрывая своих собственных... привязанностей.

— А как насчет тебя, Эрик? — Алексей обращает на меня свои слишком знающие глаза. — Ты не связан. И комплекс находится под круглосуточной охраной. Виктор вполне способен справиться с делами на выходные.

Моя челюсть сжимается. Этот ублюдок точно знает, что делает.

— Я должен остаться, — выдавливаю я. — Ситуация с Лебедевым деликатная.

— Ситуация с Лебедевым урегулирована, — возражает Николай. — Если только ты чего-то не договариваешь нам?

Три пары глаз устремлены на меня. Алексей танцует с озорством, Николай расчетлив, Дмитрий любопытен.

— Нет, — говорю я наконец. — Рассказывать нечего.

— Отлично! — Алексей хлопает в ладоши. — Мы уезжаем сегодня вечером. Два дня горного воздуха пойдут тебе на пользу, брат. Очисти свою голову.

Я допиваю виски, чувствуя себя в ловушке. Невозможно отказаться, не вызвав подозрений. Не тогда, когда мои братья уже чувствуют неладное.

— Ладно, — соглашаюсь я. Два дня вдали от Катарины. Два дня гадать, что она делает, с кем разговаривает, будет ли по-прежнему хотеть меня, когда я вернусь.

Алексей торжествующе улыбается. — Поверь мне, Эрик. Что бы тебя ни грызло — или кто бы это ни был — все равно будет там, когда ты вернешься.

Я ловлю ухмылку Алексея, когда он наблюдает за мной. Маленький засранец точно знает, о ком я думаю. Ему это слишком нравится.

— Пойду соберу сумку, — говорю я, отодвигаясь от стола.

Алексей пренебрежительно машет рукой. — Не беспокойся. У нас в домике достаточно вещей со всех наших предыдущих поездок. Одежда, туалетные принадлежности — все.

— Я предпочитаю выбирать то, что беру. — Мои челюсти сжимаются так сильно, что хрустят зубы.

— Всегда такой разборчивый, — комментирует Дмитрий, допивая свой напиток.

Алексей достает свой телефон, его пальцы порхают по экрану. — Уже пишу своему водителю. Он встретит нас у входа через пять минут.

— Какой ты расторопный, — бормочу я, заслужив ухмылку от своего младшего брата.

— Я живу, чтобы служить, — говорит Алексей с притворной торжественностью, прежде чем наклониться ближе, чтобы слышал только я. — Она проживет без тебя два дня, Эрик. Хотя я не могу обещать, что ей не будет скучно.

Я так крепко сжимаю свой стакан, что удивляюсь, как он не разбивается. Мысль о том, что я уйду, ничего не объяснив Катарине — после того, что мы пережили на кухне, — саднит у меня в желудке, как кислота. Она подумает, что я бросил ее, или, что еще хуже, что случившееся ничего не значило.

Николай встает, давая понять, что дискуссия окончена. — Пошли, братья.

Когда мы выходим на улицу, я подумываю попросить быстренько позвонить — но кому мне звонить? Виктор? И что бы я сказал? — Передай нашей пленнице, что я вернусь через два дня, потому что не могу перестать думать о ней?

Подъезжает черный внедорожник, и Алексей хлопает меня по плечу. — Не унывай. Два дня на свежем воздухе, ничего не отвлекает. Возможно, ты даже вспомнишь, как улыбаться.

Я сажусь на заднее сиденье, ярость и разочарование сжимают мою грудь. Два гребаных дня «сближения», пока Катарина гадает, куда я подевался. После того, как она впустила меня. После того, как я впустил ее.

Алексей ловит мой взгляд через сиденье и у нее хватает приличия выглядеть слегка извиняющейся. — Так будет лучше.

Я не отвечаю. Просто смотрю в окно, как мимо нас размываются огни Бостона, и каждая миля уводит меня все дальше от нее.