Свяжи меня

Глава 29

Эрик

Грузовик с доставкой кренится, когда я делаю очередной резкий поворот, двигатель протестует от напряжения. На пассажирском сиденье Алексей вцепился в приборную панель, его ноутбук ненадежно балансирует на коленях.

— В следующий раз, когда мы будем угонять грузовик, давай убедимся, что у водителей нет военной подготовки, — бормочет Дмитрий позади нас.

— Они не должны были сопротивляться. — Я снова смотрю в зеркала. Преследования пока нет, но это ненадолго. — Сколько времени пройдет, прежде чем они доберутся до телефона?

— Самое большее десять минут. Пять, если они позовут на помощь. Николай поправляет свой тактический жилет. — В любом случае, мы скомпрометированы.

Захват с самого начала пошел наперекосяк. То, что должно было быть тихим захватом, превратилось в драку, когда ведущий водитель вытащил нож. К тому времени, как мы усмирили их, оба мужчины скрылись в промышленном районе позади нас.

— Системы безопасности все еще не работают, — сообщает Алексей, его пальцы порхают по клавиатуре. — Но если эти водители доберутся до Игоря до того, как мы окажемся внутри...

— Они не будут иметь значения. — Я делаю последний поворот в сторону поместья Лебедевых. — Мы уйдем прежде, чем кто-либо сможет ответить.

Впереди появляется комплекс — серые каменные стены, возвышающиеся, как крепость, на фоне московского горизонта. Я изучал каждый дюйм этого места в течение трех дней, запомнил каждую смену охраны, каждое слепое пятно. Служебный вход должен быть плотно закрыт.

Вместо этого ворота распахиваются при нашем приближении.

Я бью по тормозам, высматривая угрозы. — Это неправильно.

— Возможно, время выбрано неудачно. — Дмитрий проверяет свое оружие. — Доставка была назначена на половину десятого.

— Или это ловушка. — В голосе Николая слышится боевая готовность. — Может быть, водители уже вызвали полицию.

Я продвигаюсь вперед, грузовик въезжает на подъездную дорожку. Внутренний двор за ним выглядит как обычно — несколько ремонтников и кухонный персонал перемещаются между зданиями. Никаких явных признаков тревоги.

— Системы чисты, — подтверждает Алексей. — Никаких внутренних оповещений, никаких протоколов карантина.

Но что-то кажется неправильным. Охранники у ворот едва взглянули на нас, и теперь я вижу одного из них в боковом зеркале, быстро идущего к нашему грузовику. Не бег, а целенаправленное движение.

— У нас компания. — Я стараюсь говорить ровным голосом, пока охранник приближается сзади. — Одиночная цель, быстро приближается.

Мужчина поднимает руку, выкрикивая что-то, чего я не слышу из-за шума двигателя. Он не вытаскивает оружие, но его поза наводит на мысль о срочности.

— Может быть, это обычная рутина, — говорит Дмитрий. — Не тот грузовик, не тот подъезд.

Охранник переходит на бег трусцой, махая нам, чтобы мы остановились.

— Перепутали что-то, — соглашается Николай. — Он пытается перенаправить нас в другой пункт доставки.

Я замедляю ход грузовика, прикидывая расстояние до главного здания. Катарина где-то в этом лабиринте из камня и стали, и каждая потраченная впустую секунда дает Игорю больше времени, чтобы раскрыть наш обман.

Охранник указывает нам на погрузочный отсек на восточной стороне комплекса. Я следую его указаниям, гравий хрустит под колесами грузовика, пока мы лавируем между служебными машинами.

— Седьмой отсек, — бормочу я, читая выцветшие цифры над бетонной платформой. — Отличается от того, что мы планировали.

— Легко приспособимся, — говорит Николай. — Мы работаем с тем, что получаем.

Я подаю грузовик задним ходом к погрузочной платформе, звуковой сигнал эхом отражается от стен склада. Двое кухонных работников выходят из здания с планшетами в руках, вид у них скучающий и заурядный.

— Дмитрий, Алексей, вы разгружаетесь. — Я глушу двигатель. — Мы с Николаем обойдем вокруг главного здания, как только вы определитесь со своей позицией.

Мои братья кивают, натягивают рабочие шапочки и вытаскивают первые несколько коробок из кузова грузовика. Кухонный персонал едва бросает на них взгляд, больше интересуясь проверкой блюд в своих списках, чем изучением лиц.

Я слезаю с водительского сиденья, осматривая территорию. Главный дом возвышается на три этажа впереди нас, Катарина, где-то за этими каменными стенами. Каждое окно могло бы принадлежать ей, каждая тень...

Со стороны главных ворот раздаются крики.

— Черт. — Я разворачиваюсь в сторону суматохи. Охранники бегут через двор, рации трещат от нетерпеливых голосов. Кто-то выкрикивает приказы о неуполномоченном персонале, требуя полной изоляции.

— Водители, — мрачно говорит Алексей, опуская коробку. — Они установили контакт.

Дмитрий уже движется ко входу в грузовой отсек. — Мы отправляемся сейчас или не отправляемся вообще.

Работники кухни в замешательстве поднимают головы, когда по всему комплексу начинает реветь сигнализация. Вдоль фасада склада вспыхивают красные огни, и я слышу, как где-то за главным зданием заводятся двигатели автомобилей.

— Двигайтесь. — Николай вытаскивает оружие и ведет нас через загрузочные двери внутрь склада. — Эрик, грузовик.

Я вытаскиваю детонатор из жилета, большой палец нависает над спусковым крючком. Взрывчатка, которую установил Алексей, превратит наш грузовик доставки в эффектный отвлекающий маневр — огонь и дым отвлекут всех охранников от того места, где они находятся.

— Три секунды, — кричу я, следуя за братьями в дом.

Кухонные двери захлопываются за нами, когда по всему комплексу разносится вой сигнализации. Поверхности из нержавеющей стали блестят под резкими флуоресцентными лампами, в воздухе витает густой запах лука и чеснока. Два повара замораживают отбивные в середине, подвесив ножи над разделочными досками.

— Продолжайте работать, — приказывает Николай, оружие видно, но не нацелено. — Притворись, что нас здесь нет.

Старший повар отчаянно кивает и трясущимися руками возвращается к приготовлению. Его младшая коллега полностью роняет нож и пятится к морозильной камере.

— Служебный вход в главный дом? — Спрашиваю я.

Она указывает на узкий коридор за станциями подготовки. — Вон там. Но семья...

— Не беспокойся о семье. — Дмитрий проходит мимо нее, заглядывая за угол. — Постарайся вести себя тихо.

Я включаю детонатор.

Взрыв сотрясает все поместье, дребезжат кастрюли, свисающие с верхних полок. В окнах кухни на стеклах мерцает оранжевый свет — наш грузовик ярко горит в погрузочном отсеке. Снаружи раздаются крики, когда охранники бросаются к огню.

— Это дало нам, может быть, минут десять, — говорит Алексей, просматривая схемы зданий на своем телефоне. — Комната Катарины должна быть на втором этаже, в восточном крыле.

Перед нами простирается служебный коридор, вдоль которого расположены шкафы для хранения вещей и подсобные панели. Голые лампочки отбрасывают резкие тени, и наши шаги эхом отдаются от кафельных полов, несмотря на наши усилия двигаться бесшумно.

— Помещения для персонала, — определяет Николай, проверяя двери, когда мы проходим. Пустые комнаты, неубранные кровати, личные вещи разбросаны на тумбочках. — Мы не в той секции.

Я продвигаюсь вперед, напряжение скручивается в груди. Каждая секунда приближает Игоря к обнаружению нашей бреши. Впереди появляется главный вход в дом — тяжелая деревянная дверь с предупреждением о несанкционированном проникновении.

Алексей прижимается ухом к дереву. — Голоса. По крайней мере, три человека, может быть, четыре.

— Охрана? — Спрашивает Дмитрий.

— Трудно сказать. Возможно, домашний персонал. — Он осторожно проверяет ручку. — Заперто, но не на засов.

За дверью я слышу быстрые шаги по мраморному полу. Кто-то рявкает, приказывая проверить все входы и оцепить периметр. Голос Игоря прорывается сквозь хаос, требуя отчетов о состоянии дел с каждого поста охраны.

— Они знают, что мы здесь, — бормочу я. — Полная боевая готовность.

— На счет три, — приказывает Николай.

На счет "три" мы врываемся в дверь.

Перед нами простирается богато украшенное фойе — полированные мраморные полы, хрустальные люстры, картины маслом, которые стоят дороже, чем дома большинства людей. Четыре фигуры разбегаются, как вспугнутые птицы: пожилая женщина, сжимающая метелку из перьев, две горничные в черной униформе и дворецкий, застывший на полпути с серебряным подносом.

Не охранники. Персонал.

— На пол, — командует Дмитрий, его оружие скользит по группе. — Руки так, чтобы мы могли их видеть.

Дворецкий роняет поднос с грохотом, который эхом разносится по высокому потолку. Серебряные ложки разлетаются по мрамору, звеня, как сломанные колокольчики. Пожилая женщина хнычет, прижимаясь к антикварному столику.

— Пожалуйста, — заикаясь, произносит дворецкий по-английски с сильным акцентом. — Мы ничего не знаем. Мы ничего не видим.

— Умный человек. — Алексей держит пистолет направленным на группу, когда они опускаются на колени. — Оставайся в таком состоянии, пока мы не уйдем.

Одна из служанок — молодая, лет двадцати — начинает тихо плакать. Она опускается на пол, прижимая дрожащие руки к холодному мрамору.

— Как пройти к семейным покоям? — Спрашиваю я.

Взгляд дворецкого устремляется к парадной лестнице, ведущей на второй этаж. — Главная лестница, сэр. Но, пожалуйста...

— Заткнись. — я показываю Николаю. — Мы поднимаемся. Алексей, Дмитрий — заставьте их замолчать.

— Понял. — Дмитрий встает так, чтобы видеть и персонал, и главный вход. — У тебя есть минут восемь, прежде чем сюда прибудет подкрепление.

Мы с Николаем направляемся к лестнице, бесшумно ступая ботинками по ковровой дорожке. Позади нас Алексей устраивается поудобнее, положив ноутбук на консоль из красного дерева, пока его пальцы танцуют по клавишам.

— Включилась внутренняя связь, — тихо сообщает он. — Игорь на втором этаже, координирует действия. Сменяющиеся охранники возвращаются из внешнего патрулирования.

Лестница тянется перед нами, и каждая ступенька приближает нас к Катарине. Мой пульс бьется о воротник, пока мы взбираемся, оружие наготове, каждый нерв горит боевым адреналином.

— Восточное крыло, — бормочет Николай, проверяя в телефоне план этажа. — Через три двери от главного коридора.

Мы поднимаемся на лестничную площадку. Перед нами раскинулся второй этаж — коридор, устланный ковром, увешанный портретами и дорогой мебелью. Откуда-то из глубины дома доносятся голоса, команды Игоря смешиваются с болтовней по радио.

— Двигайся, — выдыхаю я.

Мы выскакиваем в коридор, оставляя перепуганный персонал позади нас.

Перед нами простирается коридор, отделанный полированным деревом и дорогими произведениями искусства. Мои ботинки утопают в толстом ковре, когда мы движемся к восточному крылу, каждая тень представляет потенциальную угрозу.

Голоса эхом доносятся из-за угла впереди — скрипучий русский Игоря. Множественные шаги по мрамору, все ближе.

— Назад, — шипит Николай.

Мы ныряем в нишу, уставленную китайскими вазами, прижимаясь к изогнутым стенам. Пространство едва вмещает нас обоих, мое плечо прижато к плечу Николая, когда сапоги проносятся мимо нашего укрытия.

— …еще раз прочесать каждую комнату, — рявкает Игорь, в его голосе слышатся нотки едва сдерживаемой ярости. — Они внутри дома. Я хочу, чтобы их нашли.

— Сэр, восточное крыло в безопасности, — докладывает охранник. — Двойные замки во всех семейных покоях, размещен дополнительный патруль...

— Недостаточно. — Шаги Игоря замирают прямо за нашей нишей. — Утроить смену охраны. Никто не пройдет по этому дому без моего ведома.

Я задерживаю дыхание, мой палец лежит на спусковом крючке моего оружия. Сквозь узкую щель между вазами я мельком вижу профиль Игоря — обветренные черты, искаженные яростью, серебристые волосы, отражающие свет из прихожей. По бокам от него стоят четверо охранников, у них из-под пиджаков видны штурмовые винтовки.

— А что с девушкой? — спрашивает другой голос.

— Она останется взаперти, пока все не разрешится. — Тон Игоря становится хищным. — Семья Петровых будет здесь завтра утром. Это небольшое вмешательство не может затянуть разбирательство.

У меня сжимаются челюсти.

Группа проходит мимо нас, голоса затихают, когда они направляются к главной лестнице. Я считаю до тридцати, прежде чем выхожу из нашего укрытия, мышцы напряжены от подавляемого насилия.

— Чисто, — подтверждает Николай, проверяя оба направления.

Мы продолжаем идти по коридору, проходя дверь за дверью, пока не достигаем восточного крыла. Коридор здесь сужается, становится более интимным, украшенным семейными фотографиями и личными штрихами, которые заметно отличаются от официальных приемных внизу.

— Третья дверь, — шепчет Николай, сверяясь со своим телефоном. — Должно быть...

— Там. — Я замечаю дверь в конце коридора, из тяжелого дерева, с латунной табличкой с именем, которую я не могу прочитать с такого расстояния. Но что-то в моей груди мгновенно распознает. Она за той дверью.

— Я буду наблюдать, — говорит Николай, располагаясь так, чтобы иметь возможность наблюдать за обоими концами коридора. — У тебя есть примерно пять минут до следующей патрульной проверки.

Я подхожу к двери, мое сердце колотится о ребра.

Что она подумает, когда увидит меня? Хочет ли она, чтобы ее спасли, или я убедил себя, что она нуждается в спасении, когда я ей совсем не нужен?

Любит ли она меня?