Сын бандита. Ломая запреты

Глава 14

Арс что-то рассказывает Эду, как сам же Завальный попросил его называть, а я ищу глазами Лию. Знаю, что она здесь. Макар и Илья уже сообщили. А ещё из головы не выходят слова мамы.

— Да у вас здесь целый рыжий рай, — ржёт Эд, начиная меня бесить.

— Это всё фанатки Давы, — хохотнул в ответ Арс.

— О, да ты гурман, Чернобор, — Эд привлекает моё внимание.

Слишком наглый взгляд, слишком хитрый, сказала бы Вика.

— А вон и наши, — довольно говорит Арс, и я прослеживаю за его взглядом.

За дальним столиком и правда сидят Макар с Илюхой, Ксюха и Лия. Смотрю, как Шмыгин со своим дружком поднимаются и уходят от них, но меня пугает взгляд Лии.

— Как интересно, — губы Эда растягиваются в оскале. Он напоминает сейчас психа, чем ещё больше раздражает. — И моя там.

Я делаю шаг с Арсом одновременно, и мы так же и замираем. Только Завальный проходит вперёд и походкой победителя двигается к столику, где сидят все. Где сидит Лия!

— Я что-то упустил? — спрашивает Арс, серьёзно смотря на меня.

Но я молчу, хотя выводов в башке столько, что готов убивать.

— Малышка, я скучал, — громко и слишком наигранно говорит Эд и идёт прямиком к Лии!

— Что за?.. — я дергаюсь вперёд, но реакция не подводит никого.

Макар уже стоит перед Лией, со скрипом отодвинув стул от себя и перегородив дорогу Эду, а вот сама она, белая как снег, подскочила со своего места и, прижав к себе сумку, стоит с противоположной стороны столика.

— Ты кто такой? — Макар весь собранный, напряжённый.

— Сестрёнка, ну разве так встречают любимого братца? — Завальный будто не замечает Макара, а взгляд прикован к Лии.

Я обхожу их и, подойдя к Лии, останавливаюсь за спиной. И только здесь вижу, как она дрожит. Пальцы побелели от напряжения, с такой силой она сжала ручку сумки. Спина ровная, а дыхание прерывистое.

— Эд, а что же ты не сказал, что у тебя здесь родственники? — спрашиваю я, стоя за спиной Лии.

Хотя желание совершенно другое. Брата так не боятся! Брат должен защищать, а не пугать.

— Хотел сделать сюрприз, — Завальный расставляет руки в стороны и пожимает плечами.

— У меня нет брата, — отвечает Лия, а мне становится не по себе от того, как дрожит её голос.

— Ну как же нет, малышка, — оскал Эда начинает меня бесить. — А как же наши семейные вечера ещё совсем недавно. Я ничего не забыл.

И вот последнее сказано так, что звучит это не воспоминанием, а угрозой. Лия дёргается, но я не даю ей сдвинуться с места. Беру за руку и притягиваю к себе.

— Тогда нам будет о чём поговорить, согласен? — отвечаю в тон Завальному, а напряжение вокруг достигает пика.

Даже расслабленный Арс, что стоит чуть в стороне, напрягается.

Лия бросает на меня взгляд, в котором такой коктейль эмоций, что меня передёргивает. Паника, страх, мольба, неверие и разочарование. Даже не знаю, что из этого относится ко мне, но могу сказать точно, теперь будем играть по моим правилам.

Этого не может быть! Мама не могла так поступить со мной! Неужели я для неё ничего не значу?

Могла, Лия, и ты это прекрасно знаешь! Когда ты стояла и молила поверить ей, она поверила тому, кого привела в твой дом, а не родной дочери!

И сейчас это чудовище смотрит на меня, улыбаясь самой обаятельной улыбкой. Он же уже должен заканчивать универ. И какой идиот будет переводиться на последнем курсе? Ради чего?

Мои губы сами шевелятся, отвечая на его мерзкие слова. Я даже не сразу соображаю, что сказала. Но зато присутствие Давида ощущается как удар электрошокера. Он становится за спиной, и полярность меняется.

Эдик смотрит уже не на меня. Он смотрит на Чернобора. Я знаю его. Его больное воображение и умение ломать. Завальный — больной ублюдок, и я не перестану это повторять.

А вот то, что Чернобор встал за мной, а теперь ещё и за руку взял, привлекая внимание Эдика к этому действию, можно считать войной.

— Лия, пойдём, у нас ещё пары, — Ксюша реагирует с запозданием, но как же вовремя.

Она выдёргивает мою руку из ладони Давида и тащит на выход, крикнув парням «пока». Меня трясёт, и она это чувствует.

Прихожу в себя, только когда мы уже бежим по скверу в сторону общежития.

— Там нет аудиторий, — говорю на выдохе, но не останавливаюсь.

— И отлично, — поддакивает Ксюша. — Нам сегодня в универе делать нечего. И без нас справятся.

И пока за нами не закрывается дверь нашей комнаты, мы молчим. Я останавливаюсь посередине и смотрю на белое полотно двери. Мне кажется, что это не кусок дерева с замком, а просто бумага, которую можно проткнуть пальцем и войти. И я даже знаю, кто так сделает.

— Лия, — тихо зовёт меня Ксюша. — Кто он?

Разворачиваюсь к подруге и только сейчас понимаю, что плачу. По щекам ручьями текут слёзы, капая на одежду.

— Он… — хочу казаться уверенной, но голос звучит жалко.

А вот Ксюша недослушивает, просто сгребает меня в объятия и сжимает со всей своей силы. Обнимаю её в ответ, и так мы и стоит, пока я тихо плачу.

А почему я плачу? Знала же, что подобное будет! Понимала, что такие, как Завальный, не прощают обиды. Но я видела, во что превращались девочки, которые общались с Эдиком. Они будто теряли себя, становясь тенями себя прошлых.

— Он сын маминого мужа, — говорю я спустя какое-то время, когда горло перестаёт стягивать спазмами рыданий.

— Что он сделал с тобой? — ещё один вопрос от Ксюши, на который я боюсь ответить даже сама себе.