Сын бандита. Ломая запреты

Глава 40

Давид сжимает мою руку, пока я пытаюсь понять, что мне говорит адвокат моего папы.

— Лия, я понимаю, что для вас всё слишком неожиданно, но по-другому уже никак, — продолжает адвокат. Боже, да я даже имени его не запомнила ещё.

Это совершенно другой человек, не тот, что работал в офисе. И, судя по всему, Кирилл Геннадьевич быстро разобрался со всеми, кто строил козни в компании папы.

Мой день рождения прошёл не просто необычно, а совершенно по-новому. Я никогда не думала, что можно подарить столько любви. Но все люди, которые окружают меня в последние дни, стали не просто родными. Они будто семья, которую я потеряла, а спустя много лет нашла!

И сейчас, сидя в кабинете папы, я пытаюсь понять, что мне делать со всем, что на меня сваливается.

— Компания принадлежит вам. И все сотрудники, которые трудятся сейчас здесь, теперь подчиняются вам. Вам решать, что делать дальше. И чем быстрее вы примете решение, тем лучше будет для всех. Ваш отец был уверен в том, что вы единственная, кто сможет справиться со всем, — спокойным тоном сказал он.

— Я понимаю, — кивнула я и снова почувствовала, как Давид сжал мою руку в молчаливой поддержке.

— Давайте я оставлю вас, чтоб вы смогли ещё раз всё изучить и принять решение. Вам нужно поставить подписи, а также начинать вникать в дела. Есть ещё один вариант, но мы будем рассматривать его только после вашего решения, — дополнил адвокат и вышел.

Смотрю на папку перед собой и пытаюсь понять, что я хочу от этой жизни. Счастья. Я хочу просто счастья, такого, как было у меня в детстве.

Разворачиваюсь к Давиду и понимаю, что он не сводит с меня пронзительный взгляд. Но в его глазах нет ни упрёка, ни алчности, ни зависти. Только спокойствие и поддержка. Разве может так смотреть парень, который сам только заканчивает университет?

— Люди же живут счастливо и без всего этого, — тихо говорю я, кивая в сторону папки.

— Счастливо живут те, кто любит, и кого любят, — поправляет Давид и поднимает мою руку, целует пальцы.

— Но я не хочу этого, — качаю головой. — Мне кажется, что я не справлюсь.

— А давай мы попросим Кирилла Геннадьевича, чтобы он подыскал толкового управляющего, — предлагает совершенно спокойно Давид. — Ты выйдешь за меня замуж, спокойно закончишь учёбу, а потом мы с тобой что-то придумаем.

— Что я сделаю? — задыхаюсь от последних слов Давида.

— Сделаешь меня счастливым, — улыбнулся Давид, и даже вся давящая обстановка отошла на второй план.

— Ты знаешь, что стал слишком много говорить? — спрашиваю я серьёзно.

— Это ты во всём виновата, — хмыкнул Чернобор. — Батя вообще сказал, что я уже на нужной стадии.

— И на какой же? — спросила я сощурившись.

— Каблука, — засмеялся Давид и, поднявшись, потянул меня на себя, притягивая в самые желанные и безопасные объятия в этом мире. — Будет всё, как ты захочешь.

— А если я захочу уйти? — дразню этого несносного мажора.

— Конечно, уйдёшь, — уверенно кивнул он, а моё сердце пропустило удар. — Вместе со мной, Снежинка.

— Это запрещённый приём, — прохрипела я.

— Нет, — Давид покачал головой. — Я всего лишь показываю тебе, что ты больше никуда от меня не денешься. Я просто не смогу тебя отпустить. Эгоист и собственник.

Я превращаюсь рядом с ним в тряпочку. И так боюсь, что просто надоем ему. Но, смотря в его горящие глаза, понимаю, что и сама отпустить его не смогу.

Давид Чернобор — наглый мажор, который обещал стать моим кошмаром, сломал во мне все запреты, что я строила, сама того не осознавая, и стал центром моей вселенной.

— Новый год через три дня, — шепчу я в самые желанные губы, стоит Давиду начать медленно опускать голову.

— Знаю, — слишком довольно улыбается он.

— А мы находимся за тысячу километров, — вздыхаю.

— Можно всё решить быстрее, — всё тем же уверенным тоном отвечает Давид. — У меня есть планы на этот Новый год.

— И какие? — спрашиваю я и закатываю глаза от нежного прикосновения горячих губ к шее.

— Традицию не хочу нарушать, — тихо засмеялся Давид, а я снова покрылась мурашками. И ведь понимаю, что он хочет сделать.

— А если я не соглашусь? — спрашиваю совсем тихо и чувствую, как Давид напрягается на мгновение.

— Тогда мне придётся тебе доказать, что по-другому у нас не будет, — совершенно спокойно заявил он и заглянул мне в глаза. — У бати ушло несколько лет, чтобы доказать это маме. Я надеюсь уложиться в несколько дней.

— Ты так уверен в себе? — хотела спросить я, но от слов Давида губы сами растянулись в улыбке, а голос прозвучал слишком довольно.

— Ты меня таким делаешь, — ответил он и наконец-то поцеловал меня в губы.

Когда за спиной раздалось покашливание, мы поняли, что увлеклись. Я попыталась дёрнуться, но Давид только сильнее прижал меня к себе.

— Ну нет, — прохрипел он. — Теперь ты стоишь передо мной, Снежинка, пока мой стояк не уляжется.

— Это будет долго, — нервно хихикнула я, но смогла развернуться в его руках.

Рука Давида легла мне на живот, а вот адвокат смотрел на нас с лёгкой улыбкой.

— Простите, я так и не запомнила, как вас зовут, — смутилась я, но постаралась держать голос.

— Роман Николаевич, — ответил спокойно адвокат. — Так какое решение вы приняли?

— Роман Николаевич, я хочу спокойно окончить университет. Да и здесь меня, кроме папиной компании, ничего не держит.

— Она ваша, Лия, — ответил Роман Николаевич.

— И раз вы занимались завещанием папы, то сможете помочь найти хорошего управляющего, который сможет вести дела. А Кирилл Геннадьевич будет отличным дополнением, — уверенно заявила я и сразу предложила нескольких кандидатов, которые давно работали здесь и которым папа доверял.

Роман Николаевич внимательно выслушал меня, что-то записал, потом достал мобильный и позвонил.

— Кирилл Геннадьевич, зайди к нам, — довольно улыбнулся он, а через несколько минут я снова обнимала человека, который в трудную минуту стал для меня маяком.

— Ну здравствуй, Чернобор, — довольно хохотнул Кирилл Геннадьевич, пожимая руку Давида. — Как поживает отец?

— Отлично, — кивнул Давид. — Передавал привет.

— Ему тоже передашь, — кивнул Кирилл Геннадьевич. — Ну а ты, моя малышка, всё же решила пока не принимать бразды?

— Я… — я попыталась что-то дополнить, но не смогла. Хотя только что уверенно общалась с Романом Николаевичем.

— А она замуж скоро выходит, — ответил Давид и снова притянул меня к себе за талию. — Вы, Кирилл Геннадьевич, почётный гость со всей семьёй.

— И она так быстро согласилась? — сощурился Кирилл Геннадьевич.

— А он сделал всё, чтобы я не смогла отказать, — смутилась я и подняла взгляд на Давида.

Его глаза горят. Неужели и я так выгляжу, когда смотрю на него? Если да, то, Господи, прошу тебя, дай нам смотреть друг на друга всегда так. Что бы ни происходило, но только вместе.

— Он бы понравился твоему отцу, Лия, — довольно ответил Кирилл Геннадьевич, и кабинет наполнился невероятным счастьем.

Любовь странная штука. И все запреты, которые мы выстраиваем вокруг себя, часто ломаются под её нежной рукой.