Сын бандита. Ломая запреты

Глава 41

— Лия, ну ты где? — кричит Вика, пока я в очередной раз пытаюсь отбиться от Давида.

— Иду! — кричу сверху.

— Он снова её целует! — пищат Лана с Лией в один голос.

— Так, мелкие, не подсматривать! — а это уже Макар. Пока не приехал Илья с Ксюшей, он отвечает за всё молодое поколение.

— Лия! — Вика снова разрывается на весь дом. — Соколовы на подъезде. Быстро спускайся!

— Она невыносима, — тихо смеётся Давид, не отпуская меня. — Но в этом вся наша Викуля.

— Я её люблю любой, — ответила я довольно и посмотрела в зеркало на нас.

Давид в белой рубашке с расстёгнутыми верхними пуговицами, рукава закатаны, а в глазах пляшет обещание. А я в терракотовом платье с открытыми плечами. Аккуратно собранные волосы, тонкая цепочка на шее, подарок папы на последний день рождения.

— Мне кажется, что я искал тебя всю жизнь, — говорит тихо Давид и касается моей шеи губами. — Ты пахнешь мной, — довольно добавляет он.

— Потому что ты вокруг меня, — улыбаюсь я, а живот стягивает спазмом от его прикосновений.

— Лия! — крик Вики уже переходит все границы.

— Я пошёл, успокою сестрёнку, — захохотал Давид и, подмигнув мне, пошёл на выход из комнаты.

Дом Черноборов превратился в настоящий парк развлечений для всех возрастов. И снова куча народу здесь. И снова праздник. За последние две недели одни праздники. И каждый из них — это как отдельная жизнь. Как отдельно прожитая история.

Я уже подхожу к двери, когда на кровати начинает звонить мой мобильный. Подхожу, и сердце замирает.

На экране светиться номер мамы!

Руки начинают дрожать, а память сразу подбрасывает всё, что она мне говорила и делала в последний раз, когда мы с ней виделись.

Экран гаснет, но стоит мне поднять аппарат, как он снова начинает звонить.

Набираю в лёгкие побольше воздуха, чтобы не дать себе задохнуться от нехватки кислорода, и отвечаю на звонок.

Подношу мобильный к уху и молчу. Воздух просто застрял во мне, перекрыв всё. Рот не открывается, да и не могу я с ней поздороваться так, как будто ничего не было.

— Даже привет матери не скажешь? — звучит высокомерный, холодный голос мамы с той стороны, а я будто вживую вижу, как она вскидывает подбородок и смотрит будто сквозь меня.

— Привет, — выговариваю и радуюсь тому, что голос звучит уверенно.

Я знаю, что мама тоже под следствием, но дома. Домашний арест у неё.

А также знаю, что Завальный-старший прекратил с мамой все контакты. Он оказался замешан в стольких схемах, что ему светит очень большой срок. А вот Эдик попал в спецучреждение. И как только он выйдет оттуда, ему сразу прописана прямая дорога в места не столь отдалённые, как выразилась Аля Стальнова в прошлые наши посиделки.

— И как это понимать, Лия? Что за подачки? Ты решила меня унизить окончательно? Мало того что лишила меня всего в этой жизни, так теперь ещё и пособие мне назначила! Ты кем себя возомнила? — последнее она уже кричала в трубку, да так, что мне пришлось отодвинуть мобильный.

— Твоей дочерью, — ответила я всё так же ровно. — Кем бы я ни была для тебя, но ты для меня навсегда останешься той, кто дала мне жизнь.

— Ты сейчас издеваешься? — зашипела она.

А я… а я будто прозрела. И мне так жаль стало её. Она всю жизнь жила в своей ненависти. Сначала тихой, потом громкой, и на самом деле никого так и не полюбила. Даже того же Завального, который оказался мерзавцем, она не любила. Жаль только ребёнка, который должен скоро родиться. Сможет ли она дать ему хоть капельку того, чего сама так никогда и не испытала.

— Спасибо тебе, мама, — выдохнула в трубку, и голос дрогнул.

— Что? — с той стороны послышался писк.

— Спасибо, — повторила я. — За то, что родила меня и показала, какой быть нельзя. Я запомню, мам. А тебе… я желаю счастливого Нового года.

— Да как ты смеешь?! — заорала она, но я не стала больше слушать и отключилась.

Мобильный опустила на кровать и уставилась на себя в зеркало. Слёзы застыли в глазах.

Больно ли мне? Очень! Но эта боль будто оживляющая. Даже очищающая. И я правда поняла, какой я быть не хочу. А ещё я очень благодарна за то, что в моей жизни появилась новая семья.

— Я же тебе говорила, что она невероятная, — голос тёти Ники прошёлся как лучик солнца по слуху.

Я обернулась и застыла. На пороге комнаты стояли три невероятно красивые возрастные женщины. Тётя Ника, тётя Яся и ещё одна женщина со светящейся улыбкой и невероятно пронзительными глазами.

— Она наша Снежинка, — довольно сказала тётя Яся.

— А я тётя Маша, моя девочка, — та самая третья женщина сделала шаг вперёд и заключила меня в объятия. — И знаешь, что я тебе могу сказать? — спросила она, немного отодвигаясь от меня и заглядывая в глаза. — Ты просто невероятно сильная. Давиду не просто повезло. Он нашёл ещё один алмаз. Вот везучие же у нас мужики, — довольным голосом добавила тётя Маша, а через мгновение я утонула сразу в трёх объятиях.

В очередной раз за последнее время я поймала себя на мысли, что за каждую боль, которую мне приносит родная мать, я получаю втройне больше любви от совершенно чужих людей.

Хотя почему чужих? Эти люди и правда все родные. И не в крови здесь дело. А в душах, сердцах, прожитых жизнях и безграничной отдаче друг другу без остатка.

— Так, идёмте уже! — первой скомандовала тётя Яся. — Я хочу поплакать там, внизу, когда наш оболтус будет делать предложение нашей Снежинке, а не здесь.

— Да откуда вы всё знаете? — нервно рассмеялась я.

— Все уже знают, — довольно улыбнулась тётя Ника. — Ты бы видела, как его трясёт. Никогда не думала, что мой смелый мальчик будет так волноваться.

— И я хочу поплакать, — уверенно заявила тётя Маша. — Да и до Нового года осталось совсем немного, а тебе, моя девочка, нужно ещё успеть познакомиться с оставшейся семьёй.

— А Змей Горыныч твой где? — хихикнула тётя Яся.

— Вот додразнишься ты! — зашипела на неё тётя Маша. — Гордей выгружает вино, шампанское и коньяк из машины. И мужики ваши с ним.

— Зараза! — всплеснула руками тётя Яся. — Стальнов, не вздумай пить там! — И её крик разнёсся на весь дом, а внизу многие разразились смехом.

— Поздно! — закричали в ответ парни, среди которых я узнала голоса Давида, Ильи и Макара.

Мы только начали спускаться, как все замерли. Разговоры стихли, а меня окатило ледяной волной осознания, что сейчас произойдёт то, что всё так ждут.

Обернулась назад, три прекрасные женщины замерли на верхней ступеньке, будто преграждая мне путь, только в их глазах заблестели слёзы, а губы задрожали в улыбках.

— Лия, — позвал меня Давид, подходя к первой ступеньке, и протянул руку.

— Да, — выдохнула я и пошла прямо к нему.

Пошла сама и понимаю, что другого пути я не хочу. Только сюда. Только так!

— Я тебя люблю и хочу…

— Да! — повторила я, перебивая его, и нырнула в объятия, пряча горящее от смущения лицо у него на груди. — На всё «да». И всегда — да!

— Да! — закричали со всех сторон, а меня подхватили на руки и закружили.

— Ты моя Снежинка, — довольно сказал Давид, а поставив меня на пол, быстро достал аккуратное колечко из бархатной коробочки и надел мне на палец.

— А ты мой кошмар, — хихикнула я и получила самый сладкий поцелуй за сегодняшний день.