Сын бандита. Ломая запреты

Глава 2

— Давид! — звонкий голос сестрёнки звучит за дверью, а я прикрываю уши.

— Вика, отстань, — стону я, накрывая голову подушкой.

— Мама, он ещё спит! — ещё один крик, только уже в сторону коридора.

— Тебе не говорили, что в комнату к старшему брату нельзя вламываться просто так, — рычу я и бросаю подушку в эту мелкую зануду.

— Брат ты, может, и старший, а вот мозгов у тебя маловато, — довольно отвечает Вика и запрыгивает на кровать, прямо мне на ноги. — Вот окончу универ и пойду в папину компанию, буду там управлять. А ты так и останешься со своими клубами. Что вообще за мода пошла клубы открывать?

— Мамуль, забери её! — теперь пришла моя очередь кричать.

— Мамуль, забери её, — предразнивает меня Вика.

— Вот ты коза, — рычу на сестру.

— Вот ты коза, — снова передразнивает меня эта белобрысая заноза.

Хватаю сестрёнку в охапку и в два движения оборачиваю вокруг неё одеяло. Её визг разносится не только по комнате, но и за её пределами.

Вика пытается отбиваться, но всё её приёмы я знаю, сам же и учил!

— Папа! — кричит наконец-то Вика, сдаваясь. — Меня Давид обижает!

— Она врёт, — хохочу я и начинаю её щекотать.

А через несколько секунд в дверях появляется отец. Складывает руки на груди и внимательно смотрит на нас.

— Папочка, родненький! — вопит Вика сквозь смех. — Спаси меня!

— Сама, моя маленькая вреднючка, — вот теперь отец улыбается. — Ты зачем брата дразнила?

— Давид, — а вот и мамин голос врезается в наш утренний дурдом.

Вскакиваю с кровати и поднимаю руки вверх.

— Сдаюсь, — сразу говорю я.

Отец уже не сдерживается, хохочет, а вот Вика вся красная, растрёпанная пытается вылезти из-под одеяла и бросает в мою сторону убийственные взгляды.

— Сынок, она же твоя младшая сестра, — качает головой мама, появляясь за спиной папы, и обнимает его за талию.

Я не помню родителей другими, хотя чем старше становился, тем больше узнавал об их прошлом. Иногда мне кажется, что это просто чьи-то выдумки, а иногда — что правда. Но вот такие, как именно в этот момент, они всегда.

Мама просто невероятной красоты женщина. Снежная королева, как её до сих пор называют. И отец: высокий, сильный, хотя уже и лицо покрылось морщинами, и ухо, части которого нет, только добавляют страху окружающим.

— Кто-то опоздает в университет, — говорит мама. — Нужно же сегодня что-то привести?

— Да, — киваю я. — Мне нужно документы передать, чтобы они пошли дальше. Да и встреча сегодня с группой.

— Дава, — отец смотрит на меня строго. — Я надеюсь, что этот год ты закончишь без приключений.

— Па, да я же никогда, — отвечаю ему.

— Папа, он пальцы скрестил! — вопит Вика, указывая мне за спину.

— Предательница, — шикаю на сестру, а она мне в ответ тычет язык. — Я постараюсь, чтобы в этом году всё прошло идеально, — добавляю я и снова показываю руки родителям.

— Не верю, — вздыхает мама, а вот отец только головой качает.

Через полчаса я уже мчу в универ. Мне бы побыстрее со всем разобраться да заскочить к кому-нибудь из девчонок. Сегодня в общаге заезды начинаются. Можно кого-то встретить и приятно провести время.

Кто бы не пользовался моим положением? Правильно, нет таких. Слава отца тянется за мной по пятам с самого детства. Сложно быть примерным и воспитанным, когда кровь просит другого.

Подъезжаю к общаге, и первые, кого замечаю там, это Макар Стальнов и Илья Борзый. Два друга детства. А ещё эти двое двоюродные братья, их мамы родные сестры. Эти два идиота сидят на капоте тачки Стальнова и над чем-то ржут.

— Ничего не меняется, — выхожу из машины и подхожу к ним. — Над чем ржёте? — спрашиваю я, пожимая им руки.

— Над ботаником с нашего курса, — отвечает Макар. — Он нас подставил, пришло время его научить уму-разуму, как любит говорить мамуля.

— Кажется, кому-то влетит, если этот ботаник расколется, — теперь ржу и я, понимая, что парни заигрались.

— Не нуди, Дава, — отмахивается Илюха. — Ух ты, посмотри какая, — неожиданно присвистывает он и кивает в сторону окна.

Я оборачиваюсь и зависаю, замечая в окне девчонку. Мелкая какая-то, однако, стоит ей повернуться боком, понимаю: грудь что надо. Но больше всего притягивают внимание её волосы. Длинные, распущенные и почти белые.

— Эй, ты куда? — в один голос спрашивают братья.

— Знакомиться, — отвечаю серьёзно. — Вы свистите, а я беру.

— Ну давай-давай, — хохотнул Макар, а я уже вхожу в общежитие.

Крик Галины Ивановны, коменданта общежития, слышен на весь первый этаж. Здороваюсь с вахтёром и заворачиваю за угол. Галина Ивановна, заметив меня, сразу меняет гнев на милость, и это радует.

Пока здороваюсь и общаюсь с ней, пытаюсь сообразить, зачем вообще пошёл сюда. Но стоит заметить её брезгливо сжавшиеся губки, как внутри что-то переворачивается. Тёмное, желающее крови или подчинения.

Беру ключи у Галины Ивановны и вызываюсь проводить эту принцессу к её комнате. То, как она держится, как отводит взгляд, может многое сказать. Ей здесь некомфортно. И это видно по тому, как она держится. Такая снежинка среди жаркого лета.

Говорю с ней на автомате, а когда улавливаю её запах, понимаю, что уже хочу её. Мы подходим к её комнате, но она всё так же не поднимает взгляд. Всё время смотрит куда угодно, но не на меня.

Но я совершенно точно не ожидаю того, что, как только она скроется за дверью, которую открыла одна из девчонок, с которой несколько раз расслаблялись, я только разозлюсь.

Ну послала, с кем не бывает. Свидетелей нет. Да и кто позволит себе рыпнуться в мою сторону? Но ключи от комнаты пятьсот пять до сих пор у меня в руках, так что я обязан вернуть их Лие, так зовут эту новенькую.

Открываю дверь и как раз застаю занимательный разговор новых соседок:

— Ты что? Ты хотя бы знаешь, кто это был? — спрашивает шёпотом Ксюша. Симпатичная, но слишком… не то.

— Давид, — кивает белой гривой Лия и присаживается возле чемодана, которым мне чуть ноги не переехала.

— Да это не просто Давид. Это ДАВИД Чернобор, — с придыханием говорит Ксюша, а мне льстят её слова. Хотя я и так знаю, что девчонки на многое готовы, лишь бы попасть ко мне в постель. — Он же звезда нашего универа, да ещё и на последнем курсе.

— Ну вот и отлично, — отвечает Лия безразлично, даже с пренебрежением. — Вот пусть идёт и звездит где-то в другом месте, — добавляет она, а я понимаю, что пора обозначить своё присутствие.

Такое отношение к себе я могу простить только сестре и маме. Они персоны неприкосновенные. Остальные — всегда отвечали за такие выражения.

— Ты ключ забыла, Лия, — произношу тихо, перекатывая её имя на языке, и понимаю, что она уже моя. Только пока не знает этого.

Лия разворачивается. Спина прямая, спокойные, даже слишком, движения, и вот теперь я вижу её глаза. Голубые. Яркие. И в них паника.

— Я забыла… мне нужно к Галине Ивановне, — пищит Ксюха и выскакивает из комнаты.

Дверь за моей спиной закрывается, а Лия дёргается от этого звука. Я вижу, как бешено бьётся жилка на её шее, и хочу провести по ней пальцами.

— Забирай, — киваю я на ключи, что висят на пальцах, но не протягиваю руку.

— Тебя не учили, что нужно стучаться? — спрашивает вместо ответа Лия.

— А я смотрю, инстинкт самосохранения у тебя отсутствует, — усмехаюсь и делаю шаг к ней.