ТАЙНЫ ФАЛЬСИФИКАЦИИ

Глава шестая
«ЛЮБИМЫЙ ПРОЕКТ ПЕТРА ВЕЛИКОГО»,
ИЛИ РАЗОБЛАЧЕННЫЕ ПРЕДСКАЗАНИЯ ПРОШЛОГО

У собаки, например, хотя хвост отрубишь, однако не сделаешь ее конем.

Ф. Эмин. Нравоучительные басни

Читатель, вероятно, уже приходит к выводу, что подделки завещаний русских самодержцев в XVIII в. – некий символ эпохи. Надеемся, что после всего рассказанного выше он не проявит неудовольствия и при чтении этой главы, в которой речь пойдет опять-таки о завещании, на этот раз третьем, Петра I. Готовясь к рассказу о третьем завещании Петра I, автор чувствовал определенную неуверенность. С одной стороны, это наиболее знаменитая и скандальная фальсификация русского исторического источника, пройти мимо которой было бы просто невозможно. С другой – фальшивка, ставшая плодом, как говорится, нерусского умоделия, имеет столь богатую историю бытования, столь огромную литературу, что простой рассказ только об этом достоин специальной книги, а не главы в нашем исследовании. Поэтому здесь мы ограничимся в значительной степени изложением фактов и выводов уже известных.

В декабре 1812 г., когда русская армия, перейдя границу, развернула наступление на Кенигсберг – Данциг, Полоцк и Варшаву, в Париже увидела свет книга французского историка Лезюра «О возрастании русского могущества с самого начала его до XIX столетия»1. Книга, написанная по заказу французского правительства и адресованная европейскому читателю, была призвана оправдать планы Наполеона и породить страх перед русским солдатом, победоносно шедшим по землям западноевропейских стран. Она вызвала интерес современников и уже почти 180 лет находится в сфере внимания из-за своей тенденциозной пропагандистской направленности. Среди прочих рассуждений автора внимание читателей привлекает одно сенсационное сообщение: «Уверяют, что в домашнем архиве русских императоров хранятся секретные записки, писанные собственноручно Петром I, где откровенно изложены планы этого государя, которые он поручает вниманию своих преемников и которым многие из них действительно следовали с твердостью, можно сказать, религиозной»2

Далее Лезюром была изложена, как он пишет, «сущность» этих планов. Согласно им, Петр I советовал своим преемникам неуклонно преследовать в своей внутренней и внешней политике ряд целей: «Ничем не пренебрегать для освоения русским народом европейских форм и обычаев», для чего приглашать «различных людей, особенно ученых»; «поддерживать государство в состоянии непрерывной войны для того, чтобы закалить солдата в бою и не давать народу отдыха, удерживая его во всегдашней готовности к выступлению по первому знаку»; расширять пределы империи к северу вдоль Балтийского моря и к югу вдоль Черного моря. Ради этого наследникам предлагалось поддерживать Вражду к Швеции в Англии, Дании и Бранденбургу, всячески заинтересовывать Австро-Венгрию в изгнании турок из Европы. Император завещал «покорить» Польшу, предварительно всеми мерами способствуя в ней «безначалию» и раздробленности Далее Петр I намечал пути достижения еще одной цели – создания мощного русского флота. Для этого, по его мнению, необходимо всячески поддерживать хорошие торговые отношения с Англией, даже позволить ей «пользоваться некоторого рода монополией внутри страны», что могло открыть хорошие возможности для беспрепятственного усвоения опыта английского кораблестроения и мореплавания. Императором ставилась задача овладения торговлей с Индией. Тот, у кого она будет в руках, завещал Петр I, «станет и истинным властителем Европы».

В «секретных записках» Петра I русским правителям рекомендовалось также «вмешиваться, не взирая ни на что, силою или хитростью в распри Европы и особенно Германии», для чего использовать всевозможные средства по ослаблению Австрии и формированию враждебного отношения к ней со стороны европейских государств, в супруги русским великим князьям брать исключительно германских принцесс, усиливая тем самым русское влияние в этом государстве. Кроме того, русский император настойчиво советовал использовать для этого религиозное влияние «на иезунитов или схизматиков» Венгрии, Турции, южной части Польши3.

В двух заключительных пунктах своих рекомендаций Петр I, согласно Лезюру, писал: «Тогда каждая минута будет дорога. Необходимо в тайне подготовить все средства для нанесения сильного удара, действовать обдуманно, предусмотрительно и быстро, чтобы не дать Европе времени прийти в себя. Надлежит начинать чрезвычайно осмотрительно, с отдельного предложения сперва Версальскому двору, потом Венскому, относительно раздела ими между собой власти над всем миром, давая им в то же время заметить, что это предложение не может казаться им подозрительным, ибо Россия на деле уже повелительница всего Востока и, кроме этого титула, больше ничего не выигрывает. Без всякого сомнения, этот проект не преминет увлечь их и вызовет между ними войну насмерть, которая вскоре сделается всеобщей, вследствие обширных связей и отношений этих двух соперничающих дворов естественно враждебных друг другу, а равно вследствие того участия, которое по необходимости примут в этой распре все другие европейские дворы.

Среди этого всеобщего ожесточения к России будут обращаться за помощью то та, то другая из воюющих держав и после долгого колебания – дабы они успели обессилить друг друга – и собравшись с силами, она для виду должна будет, наконец, высказаться за Австрийский дом. Пока ее линейные войска будут двигаться к Рейну, она, вслед за тем, вышлет свои несметные азиатские орды. И лишь только последние углубятся в Германию, как из Азовского моря и Архангельского порта выйдут с такими же ордами два значительных флота, под прикрытием вооруженных флотов – черноморского и балтийского. Они внезапно появятся в Средиземном море и океане для высадки этих свирепых, кочевых и жадных до добычи народов…, которые наводнят Италию, Испанию и Францию; одну часть их жителей истребят, другую уведут в неволю для заселения сибирских пустынь и отнимут у остальных всякую возможность к свержению ига. Все эти диверсии дадут тогда полный простор регулярной армии действовать со всею силою, в полнейшей уверенности в победе и в покорении остальной Европы»4.

Как видим, в книге Лезюра помещен не документ как таковой, а его изложение. Какое-то время это изложение, очевидно, оставалось достоянием сравнительно узкого круга лиц. Во всяком случае, нам ничего не известно о первых откликах на публикацию Лезюра вплоть до 30-х гг. XIX в. Однако события 1830 г. в Польше, Адрианопольский, Ункиар-Искелесский договоры вновь вызывают к жизни разговоры о завещании или о мемуарах Петра I. Так, в четвертом томе «Философской и политической истории России» (1830 г.), изданной Эссно и Шеншо в Париже5, прямо сообщалось (вновь без ссылок на источник), что в некоей библиотеке русских царей имеются секретные мемуары Петра I, в которых содержится план покорения Европы и всего мира. Здесь же в сокращении приводится текст, опубликованный Лезюром. Четыре года спустя о плане Петра I упомянул Мохнацкий, утверждая, что им предусматривалось покорить Турцию, предварительно завоевав Польшу6.

Новый этап в судьбе «завоевательного плана» Петра I начался с 1836 г., когда в Париже увидели свет «Записки кавалера д'Эона, напечатанные в первый раз по его бумагам, сообщенным его родственниками, и по достоверным документам, хранящимся в Архиве иностранных дел», подготовленные к печати Ф. Гайярде7. Среди прочих материалов в этой книге Гайярде поместил текст «плана европейского господства», прямо назвав его завещание» Петра I. По словам издателя, «в 1757 г. кавалер д'Эон привез [в Париж] драгоценный документ, открытый им, благодаря его тесной, безграничной дружбе [с императрицей] и бесконтрольным изысканиям в самых секретнейших царских архивах. Документ этот, о котором с тех пор заговорил весь свет, существование которого было известно, но который никто не мог достать ила списать, был тайно вручен д'Эоном вместе со специально написанным им сочинением о России [французскому] министру иностранных дел аббату Берни и королю Людовику XV. Это, по словам д'Эона, буквально верная копия с завещания, оставленного Петром Великим его потомкам и преемникам на троне»8.

Для Гайярде обнаруженный документ оказался политической сенсацией. «Завещание», пишет он, «вместо того, чтобы стареть и терять значение, наоборот, приобретает все большее значение» Действительно, в условиях, когда русский царизм «примерял» на себя мундир жандарма Европы, документ, вышедший якобы из-под пера Петра I, должен был служить красноречивым историческим подтверждением давних и тайных замыслов российской монархии в отношении своих соседей. «Завещание» в это время развенчивало имперские амбиции правительства Николая I.

Текст публикации Гайярде существенно отличался от сообщения Лезюра. Он содержал ряд элементов, позволяющих говорить о нем уже как о собственно документе: в начале помещено вступление, представляющее текст именно как завещание («Во имя святой и нераздельной Троицы, мы, Петр, император и самодержец всея России и проч., всем нашим потомкам и преемникам на престоле и правительству русской нации…»); имеется концовка («Так можно и должно будет покорить Европу»). В публикации Гайярде по сравнению с изложением Лезюра иной порядок статей, имеются и смысловые разночтения, что фактически говорит о другой редакции «Завещания». Так, например, существенно расширен пункт о целях русских монархов в отношении Польши: здесь рекомендовалось «вводить туда русские войска и временно оставлять их там… Если же соседние государства станут создавать затруднения, то их успокаивать временным раздроблением страны, до тех пор, пока можно будет отобрать назад то, что было им дано»9. Более определенным оказался пункт о политике в отношении Англии: «Преимущественно добиваться союза с Англией в видах торговли, ибо это именно та держава, которая для своего флота наиболее нуждается в нас и которая может быть наиболее полезною для нашего флота. Обменивать наш лес и другие произведения на ее золото и установить между ее и нашими торговцами и моряками постоянные сношения, которые приучат нас к торговле и мореплаванию»10. Существенно изменен пункт, касающийся Индии. Здесь Петр I, полагая, что обладатель не только Индии, но и Турции «будет обладателем мира», советует «возбуждать постоянные войны то против турок, то против персов…, про-никнуть до Персидского залива, восстановить, если возможно, древнюю торговлю Леванта через Сирию и достигнуть Индии, как мирового складочного пункта. По овладении ею можно обойтись и без английского золота»11.

В иной редакции дан пункт о политике России по отношению Австрия.' Петр 1 рекомендует постепенно установить протектонад ней с целью «подготовки полного ее порабощения в будущем», предварительно использовав австрийский дом для изгнания турок из Константинополя. Отличия имеются и в двух последних пунктах «Завещания» Петра I".

Публикация Гайярде не оставляла у читателей сомнения относительно политической важности обнаруженного им документа. Об этом красноречиво говорил заголовок, предпосланный им «Завещанию»: «Копия плана европейского господства, оставленного Петром Великим своим преемникам на русском троне и хранящегося в архивах Петергофского дворца, близ СПб». Книга Гайярде, выдержавшая на протяжении нескольких десятилетий не одно издание, несмотря на существенные изменения, непременно содержала текст «Завещания».

В 1839 г. этот текст был переиздан с рядом поправок польским историком Л. Ходзко в его книге «Польша историческая, литературная, монументальная и иллюстрированная»13. Здесь «Завещание» квалифицировалось уже как «политическое», а также однозначно указывалось без каких-либо доказательств, что оно было в черновом виде составлено в 1709 г., после Полтавской битвы, а в 1724 г. окончательно отредактировано. Почему появились эти даты, становится ясно из комментария Ходзко. Карл Великий, Карл V, Наполеон, пишет он, мечтали о мировом господстве, но их желание «умерло вместе с ними, они не сказали своим преемникам: желайте того, чего желал я, завершите дело, начатое мной. Те думали, что мировое господство может быть завоевано в течение жизни одного человека. Петр же… глядел вперед на века, и, составив свое политическое завещание в начале царствования, он двадцать лет трудился над осуществлением своей программы завоевания мира (курсив наш. – В. А.)»14.

Таким образом, книга Ходзко впервые связала планы «Завещания» с реальной внешнеполитической деятельностью Петра I. Сыграв решающую роль в популяризации в европейских странах Идеи о завоевательных намерениях русских монархов, она только в 1839 – 1847 гг. выдержала шесть изданий. Ходзко предупреждал европейские народы о росте угрозы со стороны России, призывая их никогда не забывать о «Завещании» Петра I. Российская монархия с ее завоевательными планами прямо противопоставлялась им европейскому революционному процессу. «Через 50 лет, – писал он, – Европа будет республиканской или казацкой». Ход-iK0 призывал создать священную лигу революционных сил против самодержавной России и восстановить Польщу в ее древних границах как «средство» от «казацкой Европы».

В 1841 г. к «новому крестовому походу против русских варваров» призвал французский историк Ф. Кольсон. Он писал: «в начале XVIII в. Петр I, остановив взгляд на карте мира, воскликнул: "Бог создал только Россию", и тогда он задумал те грандиозные планы, которые оформил потом в завещании»15. Кольсон, как и Ходзко, обращается к общественному мнению Европы и, используя «Завещание», требует восстановления Польши, вплоть д0 включения в ее состав всех украинских и белорусских земель. В его интерпретации «Завещание» становится программой завоевания Россией уже едва ли не половины мира, включая Бирму. Даже столицу империи «Завещание», по Кольсону, намечало перенести в Константинополь.

В 1849 г. сокращенный текст «Завещания» (по публикации Гайярде) был использован в книге венгерского посла во Франции Л. Телеки «Русская интервенция». Как и в книге Кольсона, здесь вновь фигурируют «русские варвары», угрожающие, в строгом соответствии с предначертаниями Петра I, европейской цивилизации. Ссылаясь на отраженные в «Завещании» замыслы относительно Австрии, автор призывал к укреплению этого государства, могущего стать, по его мнению, реальной силой, способной предотвратить угрозу Европе со стороны России16.

В середине 50-х гг. в связи с Крымской войной вновь усилился интерес к «Завещанию». Только в 1854 г. оно публикуется в сокращенном варианте в книге анонимного автора «Der Russisch – Turkische Streit und der Widerstand Europas gegen die Russische Po-litik», в одной из французских газет и в книге А. Равержи «История России и ее завоеваний со времен царствования Петра Великого до наших дней»17. Через год в книге французского военного историка Корреара «Восточный вопрос» «Завещание» было помещено в качестве иллюстрации к карте расширения пределов Российской империи со времен Петра I до середины XIX в. (по публикации Ходзко). В отличие от Ходзко, Корреар, также не приводя никаких доказательств, отнес составление «Завещания» к 1710 г. По его мнению, оно было переработано после Ништадтского мира, в 1722 г., и затем окончательно отредактировано А. И. Остерманом уже после смерти Петра I в 1730 г.18

В 1857 г в книге французского историка А. Баллейдье «История императора Николая I» в приложении под заголовком «Составленный Петром Великим план увеличения своей империи» была опубликована третья, сокращенная и восходящая к тексту Лезюра редакция «Завещания», опять без указания источника заимствования19.

Популярность «Завещания» за рубежом контрастировала с абсолютным молчанием о нем отечественных ученых, конец которому был положен рижским городским библиотекарем Г. Беркхольцем. В 1859 г. в Риге на немецком языке им были выпущены сначала статьи, а затем брошюра (перепечатанные в немецких газетах), где впервые заявлено о фальсифицированном характере «Завешания». Обращая внимание читателей на то, что книга Лезюра, объявившая о конфиденциальном документе, оставленном Петром I, написана по заказу французского правительства, Беркльи попытался раскрыть и политическую подоплеку составления «Завещания». По его мнению, оно было изготовлено для оправдания завоевательных планов Наполеона «каким-то дипломатом»20.

В I860 г. в связи с польскими событиями «завещание» вновь публикуется по тексту Гайярде в анонимной книге «Завещание Петра Великого, или План европейского господства, оставленный им своим потомкам и преемникам на русском троне». В последующие годы споры вокруг «Завещания» резко расширяются. Как о явном подлоге о нем бегло упомянул русский историк Г. Куник21. Французский же историк Шницлер, вновь опубликовав текст, прямо заявил, что хотя, возможно, «Завещание» и является «чистейшей выдумкой, но оно прекрасно служит целям антирусских выступлений»22. В ряде других печатных публикаций начала 60-х гг. петровский «план» завоевания Европы использовался для обоснования выступления против России коалиции европейских государств. Защитникам подлинности «Завещания» в 1863 г. вновь ответил Беркхольц (на французском языке) В этой работе, в отличие от первых, он называет возможного автора «Завещания». Им, по мнению Беркхольца, мог быть сам Наполеон I. Тем самым Беркхольц дискредитировал племянника знаменитого французского императора – Наполеона III, вынашивавшего планы войны с Россией для поддержки восстаний в украинских и белорусских губерниях. По заключению Беркхольца, бесконечные перепечатки «Завещания» и статьи в поддержку его подлинности выгодны тем, кто мечтает о расчленении России, и в частности выходе из ее состава Польши23

Беркхольц в своей работе неосторожно заметил, что во Франции уже мало кто верит в подлинность обсуждаемого документа. Ответ последовал незамедлительно: в 1863 г. увидело свет второе издание книги Гайярде с публикацией «Завещания»24.

Начиная с 70-х гг. в связи с освободительными войнами славянских народов «Завещание» снова выходит на сцену. В книге аббата М. Гома «Завещание Петра Великого, или Ключ к будущему» оно приводится по тексту Гайярде, а затем для подтверждения призыва к объединению всех католиков в крестовом походе против России Гом дает картину «исполнения» петровского плана, причем в нем фигурируют уже «коварные замыслы» России и против Японии25. В это же время активизируются и выступления Русских ученых с дискредитацией подделки. В. Р. Зотов в статье 0 д'Эоне назвал «Завещание» «мнимым» и «нелепым», заметив, что оно стало известно в Европе еще в эпоху Семилетней войны из архива Министерства иностранных дел Франции26. В 1875 г. впервые появляется изложение «Завещания» на русском языке с критическим анализом этого документа (Е. П. Карновича), в основном построенным на аргументации Беркхольца. Вместе с тем автор статьи, в отличие от Беркхольца, полагает, что к составлению «Завещания» оказался причастен не Наполеон, а д'Эон27. «Диким мифом» и «басней» назвали «завоевательный план» Петра I К. Н. Бестужев-Рюмин и О. Ф. Миллер28.

В 1877 г. в России увидело свет первое большое исследование, специально посвященное доказательству подложности «Завещания», написанное С. Н. Шубинским29. Долгие годы работа Шубинского оставалась единственным подробным исследованием об этом документе. Здесь помещено как лезюровское «изложение» «Завещания», так и текст, опубликованный Гайярде. Вслед за Карновичем Шубинский считает автором «Завещания» д'Эона. По его мнению, этот французский авантюрист, вращавшийся при дворе Елизаветы Петровны, мог слышать какие-то разговоры о планах Петра I и, чтобы выслужиться перед Людовиком XV, облек их в форму завещания с включением сюда своих домыслов и фантазий. В этой связи Шубинский впервые обратил внимание на сходство «Завещания» с инструкцией, данной французской миссии, куда входил и д'Эон, в 1755 г. при ее отправлении в Россию. В ней поручалось тайно собирать сведения о стране пребывания, настоящих и будущих планах России в отношении Польши, Турции, Швеции. По мнению Шубинского, «Завещание» было ответом на эту инструкцию, однако в связи с тем, что личность д'Эона у французского правительства не вызывала доверия, оно проигнорировало представленный д'Эоном документ, сдав его в архив, где на него натолкнулись Лезюр и Гайярде.

Вновь «Завещание» начинает активно муссироваться накануне и в годы первой мировой войны. В 1912 г. в связи с событиями на Балканах оно публикуется в одной из французских газет в качестве иллюстрации давних намерений России относительно этого региона и Персии30. Спустя три года «Завещание» публикуется иранскими газетами. Фактически это была четвертая редакция документа, в котором особый акцент сделан на расширение южных и юго-восточных рубежей Российской империи. В этих публикациях рекомендации Петра I своим наследникам облечены в цветистую литературную форму. «Мы, – пишет, например, Петр I, – нашли государство сперва источником разума, я же при помощи водолаза мыслей довел корабль до предназначенной цели, до берегов назначения и знаю, что мои наследники путем энергичных мероприятий приступят к увеличению этого государства и сделают из него обширный океан…»31

Империя, указывает Петр I, «может считаться великой только тогда, когда столицей ее будет Константинополь – ключ к сокровищам Азии и Европы». Чтобы захватить этот город, русский император советует сеять вражду между Персией и Турцией, используя разногласия между шиитами и суннитами, помогая усиленно влиянию мусульманского духовенства на светские дела. «По этим двум причинам скоро исчезнет из Азии имя ислама, а российские правители распространят здесь культуру христианства». Одновременно император призывает своих наследников быть бдительными в отношении православного духовенства внутри своей страны32.

Далее указывалось, что как только «ланцет русского господства» перережет Грузию и Кавказский край – «артерию Персии» – последняя станет для России «послушным верблюдом», после чего останется лишь погасить «пламень горящей Турции». Для покорения же Индии император советует своим преемникам завоевать предварительно Хиву и Бухару. Он же в духе «сокращения» Лезюра и текста Гайярде вновь повторяет свои замыслы относительно Англии, Австрии, Франции и т. д. Наряду с этим в «Завещании» появляется новый пункт – о политике по отношению к Греции: «Поддерживать дружественные отношения, чтобы в военное время она оказывала нам помощь».

«Тогда, – сказано в конце "Завещания", – нетрудно будет завладеть оставшимися государствами, не встретив никакого препятствия, и стать диктатором всей Европы. После этого довершится завоевание всех других государств и вы сделаетесь правителями всего мира»33.

Публикацию в иранских газетах можно считать последней накануне длительного угасания интереса к «Завещанию», если не считать статью об этом документе, опубликованную в газете «Русское слово» с разоблачением фальшивки34.

Однако накануне и в самом начале Великой Отечественной войны «захватнические планы» Петра вновь начинают муссироваться, теперь уже в фашистской прессе. К дню так называемого Берлинского конгресса (25 ноября 1941 г.) «Завещание» как образец притязаний «московских варваров» на мировое господство было опубликовано в гитлеровских газетах. Советская печать была вынуждена ответить на это статьей историка Н. Яковлева, который показал политическую подоплеку составления фальшивки, связав ее с именем д'Эона35. Спустя четыре года «Завещанию» была посвящена специальная статья Е. Н. Даниловой, до сих пор являющаяся самой фундаментальной работой об этом документе. В ней дана наиболее полная библиография публикаций и исследований этого памятника, показана трансформация текста в зависимости от внешнеполитической конъюнктуры, новыми данными подтверждены подложность и авторство д'Эона36.

В настоящее время фальсификация рассматривается преимущественно как курьез, сыгравший, однако, негативную политическую роль в формировании в Европе «образа врага» – России.

В учебных пособиях для студентов исторических факультетов, в популярных статьях «Завещание» представляется как классический образец фальсификации исторического источника, выполненный достаточно грубо, но в течение многих лет не терявший от этого своей политической злободневности.

На этом можно было бы и закончить рассказ о «Завещании» Петра I, однако в соответствии с задачами данной книги нак представляется целесообразным продолжить его, учитывая интересные обстоятельства возникновения этого документа, да и саму историю его бытования.

Касаясь последнего, следует отметить ряд важных с точки зрения истории фальсификации письменных источников явлений. И первое сообщение в печати об этом документе, и затем его многочисленные публикации или известия о нем оказались синхронными очередному обострению ситуации в Европе. Как актуальный политический документ, его неизменно использовали за рубежом для доказательства исконной агрессивности русского государства, правители которого с железной последовательностью, несмотря на отдельные неудачи, претворяли в жизнь план европейского и даже мирового господства, начертанный их великим предшественником. В такой интерпретации «Завещания» оказались едва ли не в равной степени заинтересованы как реакционные силы, так и прогрессивная европейская общественность, стремившаяся, например, во имя восстановления независимости Польши любыми средствами скомпрометировать русский царизм. В соответствии с политическими целями трансформировался и текст «Завещания»: в нем подчеркивались «зловредные козни» России то относительно Швеции, Австрии, то в отношении Польши, то Индии, Ирана и т. д. По существу за период около 180 лет возникло четыре вполне самостоятельных текста «Завещания», которые в значительной степени лишь формально связаны друг с другом.

Уже отсутствие оригинала «Завещания», неопределенность указаний первых публикаторов на место его хранения, обстоятельства получения с него копии, явная трансформация текстов документа в зависимости от общеевропейской международной ситуации давали основание для сомнений в его подлинности. Однако в принципиальном плане все это еще не может служить доказательством поддельности «Завещания»: мы знаем немало случаев, когда подлинные документы имели аналогичную судьбу. При этом следует иметь в виду, что при рассмотрении вопроса о подлинности «Завещания» не может быть использован в качестве сколько-нибудь решающего аргумента его язык и стиль. Перед нами – переводы (причем в ряде случаев едва ли не двойные). Поэтому и выражения типа «азиатские орды», «водолаз мыслей», «ланцет русского господства», «схизматики» и прочие, совершенно немыслимые в устах Петра I, можно было бы отнести на счет вольного творчества переводчиков оригинала или издателей «Завещания». Не могут рассматриваться в качестве решающих аргументов фальсификации «Завещания» и общие соображения о том, что нам неизвестны факты о каких-либо геополитических замыслах Петра I.

Как справедливо заметила Данилова, главным основанием раскрытия фальсификации должен стать анализ содержания. Она же привела и целую систему аргументов, убедительно показывающих, что Петр I не мог быть автором документа с таким содержанием. Во-первых, Петр I своими реальными действиями продемонстрировал, что он никогда не имел столь «коварных замыслов» в отношении Швеции. Его главной политической задачей являлось возвращение исконно русских земель, захваченных Швецией. Во-вторых, Петр I не использовал внутреннюю борьбу в Польше даже для воссоединения украинских и белорусских земель, поддерживая законного, по его мнению, короля Польши Августа II. В-третьих, чистейшей авантюрой выглядят «планы» Петра I относительно Индии и Константинополя. В этой же связи странной выглядит и заинтересованность Петра I «левантской торговлей». В-четвертых, не вписывается в реальную политическую ситуацию XVIII в. рекомендация Петра I об участии Австрии в решении вопроса об изгнании турок из Европы – задачи, всегда являвшейся актуальной для большинства европейских государства. В-пятых, и без участия России Версальский и Венский дворы бесконечно враждовали друг с другом.

На фоне реальных целей внешней политики Петра I странным выглядит в «Завещании» умолчание русского императора о делах, особо волновавших его: политике в отношении Голландии, Китая, присоединения побережья Каспийского моря.

Иначе говоря, перед нами – документ, который представляет внешнеполитические интересы Петра I в противоречии с его действительными планами и действиями, невольно обнажая внешнеполитические цели, в достижении которых была заинтересована какая-то другая сторона.

Какая же это сторона? В «Завещании», как уже отмечалось, указывалось на несвойственную русской внешней политике заинтересованность в «левантской торговле». Торговля в Леванте – исконная сфера интересов Франции. В меморандуме по случаю войны России с Турцией, представленном Брольи-Фавье Людовику XV в 1772 г., не раз высказывалось опасение, что русские намерения в отношении Черного моря могут нанести сильный Удар французским интересам в Леванте". Следовательно, следы «Завещания!!, опять-таки ведут нас во Францию.

При каких обстоятельствах и в связи с чем возникла в этой стране фальшивка? Прежде чем отвечать на этот вопрос, скажем, что сама легенда о неких глобальных внешнеполитических замыслах России возникла еще при Петре I. В 1716 г. в Лондоне, а через год во Франции была опубликована книга анонимного автора, посвященная Петру I. В ней неоднократно упоминалось 0 «хорошо задуманных и точно выполняемых» внешнеполитических планах русского императора, составленных с проницательностью и осторожностью, достойными изумления38. В 1760 г. д'Эон, возвратившийся в Париж из России, привез Людовику XV загадочные «инструктивные» записки о России, а также ее «планы на будущее»39. Спустя двенадцать лет в уже упоминавшемся секретном меморандуме Брольи-Фавье вновь всплывают «проекты Петра Великого», которые он вынужден был оставить на Время из-за Прутского мира, но о которых ни Петр I, ни его преемники ни на минуту не забывали.

Во время Семилетней войны слухи о «Завещании» Петра I обретают уже устойчивый характер легенды, в создании которой принимали активное участие Людовик XV и французское правительство, видя в этом одно из средств создания барьера на пути проникновения России в Европу. О «коварных планах» Петра I в отношении европейских государств и их последовательной реализации его преемниками в той или иной степени говорится в книгах Лафортеля (1779 г.), в анонимных книгах (1789 и 1807 гг – последняя приписывается служащему французского министерства иностранных дел Андрэ-Арбелю)40

В 1797 г. польский эмигрант граф Сокольницкий сообщил французской Директории о «Завещании» Петра I, пытаясь таким образом убедить Францию начать войну с Россией для восстановления Польши в ее древних границах. Этот текст не получил широкого общественного звучания – лишь в 70-х гг. ХГХ в. он был обнаружен в прусском государственном, а затем в одном из австрийских архивов (сюда они попали в связи с процессом о тайных польских обществах в Австрии)41.

Таким образом, слухи о «Завещании» Петра I, приобретя устойчивый характер легенды, и подготовили условия для его документального оформления сначала в книге Лезюра, а затем в работе Гайярде. Сама идея, а также целый ряд положений «Завещания» стали плодом коллективного авторства.

Впрочем, в литературе уже давно сложилось аргументированное мнение о том, что к письменной фиксации «Завещания» оказался прямо причастен д'Эон. Долгое время исследователям, да и некоторым современникам, он представлялся человеком с сомнительной репутацией. Сегодня же ясно, что д'Эон – человек не без способностей, автор многочисленных работ, в том числе и по русской истории. Он выполнял ряд строго конфиденциальных поручений Людовика XV, в качестве члена французской дипломатической миссии находился в России с 1755 по 1760 г. Как уже упоминалось выше, д'Эон привез с собой из России заметки о планах ее правителей на будущее. Что это были за заметки, сейчас сказать невозможно. Ряд исследователей полагают, что это были ответы Д'Эона на вопросы инструкции, данной при направлении французской миссии в Россию в 1755 г. Среди прочего этой ин-струкиией предписывалось собирать сведения об отношении России к войне и миру, ее намерениях относительно Польши, Швеции и Турции, Франции, Австрии, Англии и пр.42 Любопытно, что инструкции ни словом не упоминается о «плане» Петра I относительно Европы, зато в другой, аналогичной инструкции, составленной в 1760 г. герцогом Шуазелем французскому послу в России де Бретейлю, об этом «тщательно скрываемом» русскими «плане» уже говорится вполне определенно. В ответном письме де Бретейля было недвусмысленно заявлено, что «сведения д'Эона о России могут сделаться исключительно полезными для дел короля»43- Наконец, и сам д'Эон, по словам Лафортеля, выражал сожаление по поводу того, что его «записки» о тайных намерениях России, привезенные во Францию в 1757 г., проигнорировало французское правительство44.

Из всего сказанного выше Можно сделать несколько выводов. Во-первых, бесспорно, что д'Эон записал свои соображения о внешней политике России, которые затем оказались в руках французского правительства. Во-вторых, можно спорить о форме этих соображений, это могла быть просто записка, но не исключено, что д'Эон оформил их в виде завещания, чтобы придать большую убедительность своим мыслям. Важно, что именно это ныне неизвестное сочинение д'Эона легло в основу ряда последующих редакций «Завещания» Петра I. Очевидно, что документ, составленный д'Эоном, представлял собой результат его размышлений об истории международных отношений в Европе и внешней политике России с элементами прогноза такой политики. Не лишенная оригинальности идея облечь их в форму завещания, принадлежавшая либо самому д'Эону, либо гем, кто впоследствии получил возможность ознакомиться с его заметками, сразу же усилила политический вес этого документа: обычный конъюнктурный обзор-прогноз развития политической ситуации в Европе превратился в строго конфиденциальный геостратегический план, выполнение которого должно было сделать Россию едва ли не властительницей мира.

С точки зрения истории фальсификаций письменных исторических источников «Завещание» Петра I представляет интерес в плане его бытования. Оно формировало в общественном мнении «образ врага» – России. При этом совершенно очевидно, что этот образ как бы раздваивался. Монархическая Европа должна была поразиться коварством русской монархии, которая во имя достижения мирового господства разработала далеко идущие планы. Для прогрессивной общественности Европы «Завещание» представлялось очередным доказательством имперских устремлений России.