Театры в дни революции 1917

Политические собрания, концерты-митинги, «Заем Свободы»

Должен помянуть добрым словом технический персонал и рабочих сцены, для которых весенний революционный сезон 1917 года был особенно тяжел.

Начиная с 12 марта, за редким исключением, Мариинский, Александринский и Михайловский театры каждый день бывали заняты и ночью и днем. Днем, если не было репетиций, шли совещания, собрания, заседания не только артистов и музыкантов, но очень часто многие помещения театров уступались под заседания партийных и общественных организаций, под фракционные совещания представителей Совета рабочих и солдатских депутатов, под какие либо комиссии Временного правительства. Вечером, если не шел спектакль, то назначался концерт-митинг, устраивались доклады, назначались общие собрания.

О нормальной работе нечего было и думать. Рабочие и технический персонал совершенно не успевали отдохнуть. Даже машины электрических станций, обслуживающих государственные театры, были настолько перегружены работой, что иногда, совершенно не кстати, ломалась какая нибудь часть и машина останавливалась. Но проходило несколько минут и она снова оживала, потому что технический персонал и рабочие, получившие в этот период право голоса и право гражданства, как бы в ответ на это держали себя на исключительной высоте.

Мне, как коменданту государственных театров, ежедневно приходилось уделять два-три часа специально для распределения свободных театральных помещений между желающими организациями и партиями. Комиссар над б. министерством двора Ф. А. Головин не раз просил меня никому не отказывать в помещении театра или фойэ, если они свободны. Помнится, что кадеты для своих собраний старались заполучить Михайловский театр, а социал-демократы, социал-революционеры, большевики, анархисты и Совет рабочих и солдатских депутатов предпочитали Александринский.

Все спектакли-митинги и концерты-митинги (излюбленная форма театральных представлений описываемого времени!..) устраивались всегда с благотворительной целью. Все эти вечера проходили с большим оживлением, особенно в перерывах политическо-митинговой части и в антрактах спектакля, которые к этому времени стали уже затягиваться. Иногда политическо-митинговая часть вечера не выделялась отдельно от концертной, а нарочито перемешивалась с выступлениями артистов. Помню такой вечер в Михайловском театре, где я пел перед «речью общественного деятеля» Ю. М. Стеклова, которого сменила балерина Е. А. Смирнова с каким то танцем, на смену которому появился «общественный деятель» (как писали тогда в программах) А. В. Амфитеатров. Это был вечер электротехнического батальона какого то полка, один из типичнейших вечеров этого типа.

Керенский нередко заезжал на эти концерты-митинги, говорил речи и исчезал метеором. Как то в Мариинском театре, окончив свою речь, Керенский опрометью бросился в быв. большую царскую ложу, где сидели шлиссельбуржцы, и на глазах у всех обнял и поцеловал В. Н. Фигнер, чем сорвал совершенно исключительную овацию.

Весной в театрах началась агитация за подписку на новый «Заем Свободы». Нередко устраивался аукцион и розыгрыш, артисты агитировали в партере и т. д. Припоминаю фигуру неистового актера А. А. Мгеброва, суетливого, нервного и вечно рассеянного, рьяного пропагандиста, нередко терявшего разные записи, квитки, а иногда и деньги. Первое время эта агитация за «Заем Свободы» имела у публики большой успех, как и вообще все моменты политической и общественной жизни, вклинившиеся в это время в театр и сложно переплетавшиеся с искусством.