Театры в дни революции 1917

Добровольцем в распоряжении Государственной Думы

27 февраля, как всегда, в десятом часу утра, я вышел на службу в штаб. Жил я тогда на Васильевском острове близь Малого проспекта. Не успел еще дойти до Николаевского моста, как почувствовал, что жизнь выходит из берегов. По улицам шли оживленные группы солдат, матросов, студентов и рабочих, ехали грузовики наполненные винтовками, неслись автомобили с седоками, вооруженными с ног до головы, и все это стремилось куда то в центр. Трамваи не ходили. Незаметно для себя я прибавил шагу и скоро подошел к зданию генерального штаба.

У входа дежурный сторож объяснил мне, что занятий сегодня наверное не будет, так как где то взбунтовались какие то солдаты, но что подробностей он не знает, слышал правда, что все идут и едут к Таврическому дворцу, где заседает Государственная дума.

Я также решил пройти к Таврическому, посмотреть, что там за демонстрация и узнать более подробно в чем дело. Когда я пришел на Бассейную, то вся улица была уже запружена народом и автомобилями, медленно пробиравшимися сквозь толщу людскую с каким то ревом, казавшимся тревожным и нервным. Попав в гущу толпы и поддаваясь общей атмосфере какого то непонятного подъема, я ухитрился зацепиться за один из близко проходивших грузовиков и с помощью кого то, сильно кричавшего, попал в число пассажиров. На чей то вопрос — куда я хочу ехать — я заявил, что мне нужно в Государственную думу. Кто то ответил, что все туда едут, а пеших сейчас уже не пропускают, некуда поместиться.

С большим трудом, с бесконечными остановками нам все-таки удалось въехать во двор Таврического дворца и вместе с неизвестной мне компанией я втиснулся, наконец, в помещение Думы. После толкотни и расспросов добрался до комендатуры. Войдя в первую комнату, я заметил какого то высокого мужчину в морской тужурке, которого все слушались и который давал какие то распоряжения и указания. Это был Филипповский[2], как я узнал уже после. Я подошел к нему, ставши в очередь, и сказал, что хотел бы, если можно, увидеть коменданта Думы. В ответ на это Филипповский взял меня за рукав и подтолкнул в следующую комнату.

К моему удивлению, я увидел здесь среди сидящих за столом полковника Туманова. Хотя я с ним не был лично знаком, но встречал его иногда в помещении Генерального штаба и знал, что он служит в одном из отделов. Я сразу обратился к нему, сказал, что я подпоручик запаса, был восемь месяцев на фронте во втором армейском корпусе в 87 пехотном Нейшлотском полку, в данное время прикомандирован к Главному управлению генерального штаба и что может быть чем-нибудь могу быть полезен Думе в эту минуту. Туманов внимательно выслушал меня, подошел к другому военному, быстро с ним о чем то переговорил, затем подозвал меня и сказал:

— Вот полковник Энгельгардт[3] решил дать вам для пробы одно маленькое поручение. Постарайтесь выполнить все как можно скорее и лучше!..

Дальше все пошло уже с дикой быстротой. Сейчас же кто то записал в какую то тетрадь мое имя, фамилию и место службы, затем мне вручили мандат и наган, познакомили с каким то бравым унтер-офицером, вооруженным до зубов и обмотанным патронными лентами вокруг живота, и сказали, что он будет моим помощником, что в его распоряжении находятся пять вооруженных солдат и автомобиль с шоффером.

Энгельгардт и Филипповский торопили меня, они дали мне поручение взять из одного гаража на «Пряжке» около Франко-Русского завода все исправные автомобили с шофферами и немедленно доставить все это в Таврический дворец. Энгельгардт добавил, что если добровольно мне автомобилей не выдадут, то я должен взять их силой, что пять вооруженных солдат во главе с моим помощником совершенно достаточны для этого.

Ни о чем уже не думая кроме поручения, я сел в закрытый автомобиль вместе с моим помощником, солдаты быстро разместились кто где, двое из них картинно расположились на крыльях автомобиля, откуда то появился небольшой красный флаг, который прикрепили к кузову и мы с трудом и криками выбрались наконец из ограды Таврического дворца.

Набережная между Литейным и Николаевским мостами была совершенно безлюдна. Мы быстро промчались по ней и вскоре были на Пряжке. Заведывающий лазаретом сейчас-же принял меня в своей канцелярии, куда вместе со мной вошла и вся моя военная команда. Я быстро объяснил откуда и зачем приехал.

Заведывающий ответил, что все от него зависящее он сейчас же сделает, т. е. передаст мне все автомобили, но с шофферами мне придется переговорить самому лично, для чего я просил немедленно всех вызвать в гараж. Шофферы встретили меня совсем дружелюбно и сейчас же согласились доставить все исправные автомобили в Таврический дворец. Автомобилей оказалось совершенно исправных десять или одиннадцать. Не прошло и часу, как впереди этой автомобильной колонны я возвращался уже в Таврический дворец.

Энгельгардт, едва выслушав мой рапорт, вместо ответа дал мне записку, в которой было помечено, что нужно проехать в Егерский полк, вызвать кого то и просить его немедленно приехать в Таврический дворец. Это поручение отняло гораздо больше времени, чем я думал. Мой помощник, оказалось, тоже в первый раз был в помещении Егерского полка и мы долго с ним бродили, но никто не знал, где этот военный человек. Я решил, что наши поиски бесполезны и что будет целесообразнее вернуться к Энгельгардту.

К моему удивлению нам в комендантской комнате не дали, что называется, опомниться, как послали на Выборгскую сторону проверить сообщение о том, будто где то за Военно-Медицинской Академией около Сампсониевского моста на крыше какого то дома засела вооруженная кучка людей и стреляет в пешеходов.

Быстро переехали Литейный мост, поехали по набережной по направлению Сампсониевского моста и вдруг резко остановились. Шоффер открыл дверцу и заявил, что машину нужно бросить, так как она прострелена. Неожиданно раздались откуда то выстрелы. Все бросились от автомобиля врассыпную и уже пешим порядком добрались до Литейного моста. Остановили какой то грузовик, влезли в него и приказали гнать к Таврическому.

Энгельгардт сказал, что на сегодня с меня работы довольно, а завтра утром чтобы я приходил пораньше. В соседней комнате было что то вроде походного буфета. Дамы в белых халатах разливали по стаканам молоко и предлагали желающим. Здесь же был белый хлеб, нарезанный небольшими ломтями. Все это предлагалось совершенно бесплатно. Я воспользовался случаем и пообедал молоком с хлебом, а затем меня довезли домой на грузовике.